Смешание вселенных

      Утро началось слишком суматошно и встревоженно, как для города, так и для жителей в нём. Никто не мог предположить, что утро станет буйным из-за обнаруженной оборвавшейся жизни.       На стол с раздражением кинули золотую маску с чертами змеи, после на тот же стол облокотились руками.       — Это нашла стража во время утреннего обхода. Люди уже успели поднять шум, на улицах творится беспредел, нам нужно что-то делать! — заявила рыжевласая девушка с золотой маской льва.       — Кому могла прийти в голову идея напасть на жреца? — вдруг спросил мужчина в белом капюшоне и золотой маске.       — Пол храма весь зарось травой. Это не может быть просто так! — заявил жрец в черной маске кота.       Ещё двое людей без причастно стояли чуть в сторонке, и они, в отличие от жрецов, уже понимали, кто мог стоять за покушением на жреца Монту.       Совсем недавно солнце начало восходить и стража отправилась на утренний обход, который делали каждое утро. Но вместо спокойного дозора они нашли тело по среди храма. Тело жреца этого храма — Салмана Муджалида. Кроме пробитого веска на мужчине не было ран, да и вся обстановка внутри храма казалась спланированным нападением, с точной целью и точным планом, но без ясных мотивов. Ни ограбление, ни осквернение, а обычное убийство.       Стража первая развела панику среди своих, будто такое убийство было впервые. Слухами о "каре божественной" до самоотречения сонный Нарфанис оживился быстро. Некоторые горожане винили сторонников Ронаса в нападении на жреца, который был против их бога. Некоторые твердили об обыденности покушения. На улицах бушевали драки и ссоры, такие, что даже стража и сам Амар не мог успокоить взбунтовавших жителей.       И весь этот балаган очень быстро дошёл до остальных жрецов, до То'Ифэтуна и, кажется, самого бога-Фараона. И сейчас предстояло решить эту свалившуюся проблему, пока она не взяла весь город за горло цепкой хваткой.       — Сестра, ты уж прости, но может всё же-... — начал жрец Хэтинтэпа в белом одеянии.       — Нет! Даже не смей заканчивать это предложение. Моя паства не виновна. У них бы даже нож не поднялся бы на верховного жреца, — заявила Лейла.       — Н-но тогда кто это мог быть? Не с-сами же боги, — с сомнением спросил тот же жрец.       Рядом со столом в маленькой комнате послышался вздох.       — Уж не знаю, кем вы считаете наших букашек на поводке, — с улыбкой хмыкнула рядом стоящая Дана, — но я уверена, что в этом замешан один из наших смеренных мироходцев. И могу даже заверить, кто именно.       — Не может быть. Тот парень недееспособный, а Окетре не хватит сил на такое убийство, — возразил жрец Кнефмтити.       — Ну подожди, брат, я видела того абда на улицах Нарфаниса вчера... — сказала Лейла и задумалась, после посмотрела на Дану. — Твои слова имеют смысл, сестра, да только нам нужно убедиться в этом точно.       — Тогда чего же мы ждём? Идёмте прямо сейчас, или будем ждать, пока половина города перережет друг другу глотки? — с ехидством спросила ядолюбительница.       Девушка явно была в предвкушении с предстоящего разговора. Когда только братство объявило о своём маленьком внеплановом собрании, Дана уже на тот момент могла догадаться о его причине. После нескольких визитов в дом Окетры, она успела более-менее понять состояние парня. И раз уж сейчас он начал ходить, то стоит ждать беды в ближайшее время. От него постоянно исходили какие-то проблемы.       Жрецы задумались, после кивнули и направились на выход из здания, в котором находились. Дана ненадолго задержалась, посмотрев на ещё одного рядом стоящего наблюдателя за дискуссией.       — А ты пойдешь? Уже бы пора показаться им, — спросила Дана с неспадающей ухмылкой.       Мужчина с повязкой на лице, скрывающей сомнение и нервозность, посмотрел на девушку.       — Нет, я... Я схожу к ним позже. Вы идите без меня, — ответил Бурис, уведя глаза в пол.       Дана хмыкнула и вышла из комнаты. Идти до дома Окетры им было не далеко, но всё же было не приятно проходить мимо всех тех расприй, что творились на улицах резко пробудившегося города. Были моменты, когда люди оборачивались на проходящих жрецов и пытались идти следом за ними, но те смельчаки были быстро остановленны тут и там стоявшей стражей.       И сейчас, стоя перед входной дверью, спор завязался у жрецов. Договориться о дипломате, который выудил бы мироходца из дома, было достаточно сложно. Но об одном они смогли договориться — нужно надавить на парня. Лишь Дана была с ними не согласна. Что в таком состоянии, что в своём беззаботном, от угроз и запугивания не будет толка, парень не настолько хилый. Хотя, сейчас он, возможно, и вовсе не станет ничего говорить, а лишь замрёт, как мышь перед хищниками. Это в какой-то мере даже смешило Дану.       На Шахтерских шатен был таким боевым и непрогибаемым, а стоило им угадить в плотно захлопнувшийся капкан, как тот сразу посыпался. А из-за "капкана" ли мироходец раскололся? Дане было легче думать, что именно из-за трусости он и сдулся. Не хотелось узнавать его проблемы и погружаться в сочувствие, особенно в сторону мироходца...       Девушка вздохнула и прошла к двери. Жрецы растерянно посмотрели на неё.       — Всё что вы тут говорите, конечно, интересно, но не действенно. Если ваши "золотые головы" не способны продумать план, то пойду я, — заявила Дана.       Хоть посмеяться с глупого и явно сонного лица она сможет в первых рядах.       Жрецы умолки и немного помялись.       — А ты что предлагаешь? Просто прийти к нему и дружески побеседовать? — спросил жрец Кнефмтити. — Он убил Салмана, навряд ли он станет с нами добровольно разговаривать.       Дана лишь посмеялась, введя золотолицых в ступор.       — О Господи, серьезно? — закатив глаза спросила она. — Да вы видели его? Своим запугиванием вы сделает лишь хуже, и тогда уж он точно не захочет в чем-то признаваться.       Жрецы недовольно забубнели, а Лейла, не долго думая, вздохнула.       — Если ты собираешься идти к нему, то я пойду с тобой, — заявила жрица Ронаса.       Дана лишь отвернулась к двери, подняла руки на уровне груди и, кинув быстрое: „— Ти“, вошла в дом.       Внутри уже и не скажешь, что кто-то спал. Со второго этажа слышались шаги, с кухни возня, а на ближайших пуфах была видна служанка, что-то вышивающая.       Хануф сразу посмотрела на дверь и испуганно вскочила с места, уже надумывая скрыться в кухне.       — А ну стоять! — воскликнула Дана, в несколько шагов добравшись до девушки и взяв её за руку.       Служанка испуганно ойкнула и с ужасом взглянула на брюнетку перед собой. Дана лишь усмехнулась. Её настолько боятся в этом доме?       — Где ваш клетчатый болван с ветром вместо мозга?       Хануф слегка растерялась с такого вопроса, но, быстро сложив несколько слов в голове, она указала на одну из дверей в соседнем коридоре через террасу. Служанка сама и не успела сообразить зачем она указала на неё, но уже было поздно. Дана отпустила девушку и с предвкушением в улыбке направилась к указанной двери. Вошедшая в след жрица поспешила за ней, а с комнат и террас уже сбежались оставшиеся абды и госпожа, которые в растерянности смотрели за золотолицеми.       Дана взялась за ручку двери и распахнула её, сразу ввалившись внутрь.       — Хей, парень, тебе крышка! — прикрыв глаза и вскинув руку заявила девушка, повиснув на дверной ручке.       Дана залилась смехом после взглянула в саму комнату и растерялась. На кровати у изголовья сидели Люциус и Блэк, а меж ними Лололошка, абсолютно ошарашенные таким внезапным залетом в комнату. Шатен тщетно держал в руках одеяло, хоть и прикрывать было нечего, все были в одежде. Повисла совсем короткая тишина, после Дана с громким хлопком вылетела из комнаты, закрыв дверь и уперевшись в неё спиной. Лейла и жители этого дома лишь растерянно посмотрели на девушку.       — Я знала, что ты равнодушно относишься к своим абдам, но не знала, что ты разводишь у себя голубятник! — вскрикнула Дана, явно адресовывая эти слова Окетре, и отходя от двери, раздражённо смотря на леди.       Из комнаты почти сразу вышли и парни. Люциус встал ближе всех к ядолюбительнице, смотря на неё ненавистным взглядом, Блэк остановился чуть ли не в проходе, а Ло озабоченно выглядывал из-за его плеча.       — Вас в вашем братстве вообще манерам не учили?! — вскрикнул полубог.       Брюнетка обернулась на блондина.       — Ты ли мне о манерах говорить будешь, абд? — прикрикнула Дана.       — Стоп! — вскрикнула Окетра, подойдя ближе к виновнице шума. — Дана, что вы забыли в моём доме в такое раннее время?!       Лейла подошла к Дане, растерянно кидая взгляды то на "сестру", то на леди. План явно пошёл не по задумке.       — Ох, Окетра, — вздохнула брюнетка, пытаясь вернуться в более серьёзный тон, — твои... Голуби вновь вляпались по самые уши. И теперь с этим будет разбираться братство. Так что...       Девушка взглянула на прячущегося шатена.       — Ты, — указала она на него, — за мной.       Блэку и Люциусу такой расклад не понравился. Иссушающий выставил руку, перекрыв проход как для Ло, так и для Даны. Люциус раздражённо смотрел на девушку, отойдя ближе к парням. Дана лишь резко выдохнула.       — Вы что уже прерости успели друг к другу? — раздражённо спросила она.       — Если понадобиться, то да, — заявил Люц без доли сомнений.       Дана что-то прорычала. К ней подошла Лейла и положила руку на плечо.       — С-сестра, достаточно, — тихо сказала она.       Ядолюбительница кинула злой взгляд на "сестру", после скинула руку и отвернулась к выходу.       — К черту. Идёмте, — позвала Дана, проходя мимо леди и жильцов дома.       Лейла последовала за ней. Блэк убрал руку с прохода и протянул её к Лололошке, которую он неуверенно принял. Так Люциус и Блэк вывели Ло из дома, за пределами которого ждали и остальные масочники. Лейла встала по среди всех, справой стороны стояли жрецы Кнефмтити и Хэтинтэпа, а слева, оперевшись на изгородь, стояла Дана, уводя глаза куда-то в бушующий город.       Лололошка тихо ойкнул и, выпутав руки из чужих ладоней, ушёл чуть за спины парней. Старшие и не возникали, они уже давно всё понимали.       — Так, ладно... — вздохнула жрица Ронаса и неуверенно посмотрела на парней. — На всякий случай, это же вы убили Салмана?       Парни неуверенно переглянулись. Лололошка сильнее занервничал. А что стоит сейчас говорить? Что вообще братство желает услышать? Разве же это не очевидно...       — Салмана убили мы вдвоём, — твердо сказал Блэк, выйдя чуть вперёд, перекрыв Лололошку перед то'ифэтунцами.       Шатен растерянно посмотрел на старших, после положил руки на спины парней и слегка сжал их. Защита защитой, но подставлять себя под удар — наихудшая идея. Блэк и Люциус были неприклонны и лишь приобняли парня хвостами, на что хватка шатена ослабла.       Золотолицые же растерялись. Они ожидали услышать не парней, а мироходца. Да и не похожи они на бойцов. Лейла взглянула через плечо на такую же ошарашенную Дану, которая словила её взгляд и тихонько пожала плечами. Жрица прокашлялась.       — Слегка... Неожиданно... — оссеклась Лейла, но после выпрямилась. — И-и чем же вы нанесли удар?       — Тростью, — раздражённо ответил Люц.       Незванные гости растерялись сильнее.       — Ч-чем? — спросил жрец Хэтинтэпа.       Полубог закатил глаза и взмахнул рукой, в которой из искор появилась черная трость с золотым наконечником. То'ифэтунцы ойкнули, а Дана вздохнула.       — Так это ты был тогда на Молотовом море, — наконец поняла брюнетка, заострив внимание на до боли знакомых искрах.       — Вы чего сюда пришли? Чтобы задать эти идиотские вопросы? — едко спросил Люциус.       Наконец жрецы отошли от ступора.       — Эй, не смей хамить нам, абд! — вскрикнул всё тот же жрец в белом.       — Так стоп! — прервала всех Лейла, вскинув руки. — Мы слишком долго здесь разглагольствуем! В городе хаос, сторонники Монту решили, что Салмана убили сторонники Ронаса. Солдаты амара почти ничего не могут сделать, потому что они сами в большинстве своём Ронасовцы. Лавки закрыты, школы закрыты, жители либо вышли на улицы, либо сидят по домам и боятся.       Лейла вздохнула.       — Но мы здесь не за тем, чтобы всё это описывать.       Остальные жрецы вторили ей, подойдя ближе к жрице.       — Как вы смеете идти против братства, неужели вы не понимаете, чем рискуете?       — Почему вы убили Салмана?       Парни окинули жрецов скептическими взглядами, пока мироходец позади них пытался скрыться за спинами, за единственным спасением. Не сказать, что запугивание на него как-то подействовало, скорее сам факт от кого оно исходило. Но на Блэка и Люциуса это не кинуло никакого эффекта. Как они смотрели на золотолицых, как на кучку идиотов, которым ранним утром заняться нечем, как врываться в чужие комнаты, так и продолжали.       Жрецы от таких неприклонняж взглядов растерялись, не такого упорства они ожидали. Даже как-то не по себе стало. План и вовсе пошёл по наклонной. Лишь Дана усмехнулась, вызвав волну негодований со стороны масочников.       — Я же говорила вам, запугивание ваше не прокатит! — самодовольно заявила девушка, окинув золотолицых взглядом.       — Знаете, посмотреть так, да эти олухи по умнее вас, идиотов, будет!       Жрец Кнефмтити только начал возмущаться, но Дана лишь отмахнулась от него, подойдя к парням ближе и окинув каждого из них взглядом.       — Дайте угадаю, вы ночью застали этого фанатика в храме за очередными стенаниями во славу Монту, верно? А этот полоумный решил что...       Дана притворно задумалась. И так очевидная цепочка выстроилась давным давно, осталось лишь её подтвердить.       — Вы его враги, ну не знаю, из-за клыка Ронаса, например. Или же он решил, что вы не достойны носить молот Монту, и потом просто запустил своих змеек с вами поиграться, так ведь?       — Знаешь, смотря на Салмана, можно удивится, что вы не убили его сами. Он давно сошёл с ума, и проявлялось это далеко не только в молитвах и служении, — хмыкнула Блэк, сложив руки на груди.       — Ну да, ну да, — с согласной улыбкой пролепетала Дана. — Знаешь ли, идеология Салмана была несколько... Какой?       Дана обернулась на стоявших позади жрецов.       — Неправильной? — предположил Жрец Хэтинтэпа. — Да, неправильной. Слушай, сестра, довольно расспросов, это же уже не важно. Салман не смог отказаться от служения Монту во имя интересов братства. Он был слаб, не смог принять главенство человека над богом. Но вообще, я хочу согласиться с ранее сказанными словами сестры, — прервался он, посмотрев на жрицу рядом, — мы здесь слишком задержались, пора уходить.       — Да, вы правы, — согласился Жрец Кнефмтити. — И мы пришли сюда лишь удостовериться, что...       Жрец ненадолго прервался, в последний раз окинув парней неверующим взглядом.       — Вы не наделали глупостей. Идём же с нами, носители Розы.       — Э, брат, и Свитка тоже, — поправил его жрец в белом.       Лейла вздохнула.       — И Клыка. И Клыка Ронаса.       Жрецы ушли под презрительный взгляд Даны и раздраженный взгляд Люциуса.       — О-о, вы посмотрите на них, как легко заставить вас им нравиться. Мешки с харой. Всё утро только и говорили, что нужно запугать, иначе разговора не будет.       Дана закатила глаза.       — О своём покойном брате говорят так, будто сами не чтят своих богов. Работа у них, видители, такая, видимо, ничего не поделаешь.       Девушка вздохнула и посмотрела на парней.       — Идёмте, там сейчас будет такое шоу, не представляете.       Парни пошли следом за золотолицей. Ло старался далеко не отставать от парней, и если бы у него была бы возможность, он прижался бы к ним, лишь скрыться бы от взглядов, особенно золотолицых. Дана старалась всё это время просто игнорировать подобное поведение, хоть и замечала нервозность мироходца. В этом она не помощник, как минимум, по собственному желанию. Хотя на задворках, в самых глубоких закромах сознания понимала, что парень боится то'ифэтунцев совершенно не из-за скарабея в спине или постоянной слежки с их стороны.       Через время компания вошла на площадь. Жрецы ушли ко входу в главный храм, а остальные слушатели отошли к статуе бога-Фараона. Дана первая взобралась на подножье монумента, чтобы быть выше голов жителей, собравшихся и гудящих.       — Ну и представление же будет, — пробубнела она с улыбкой.       Парни влезли вслед за ней. Лололошка сразу постарался отойти подальше от Даны.       — Всем молчать! Верховные жрецы здесь, они разрешат ваши споры! — разнёсся рассерженный голос Альмухариба. — Если вы не замолчите, споры буду уже решать я.       Толпа разом замолчала, лишь продолжая тихо перешептываться между собой. Альмухариб окинул толпу презрительным взглядом, после повернулся к жрецам и поклонился, приложив руку к сердцу.       — Вам слово, жрецы, — сказал он и отвернулся.       — Ну какая же это всё показуха, а... — вздохнула Дана, но после пожала плечами. — Но знаете, кажется, они в пылу своей важности забыли вам кое-что показать.       Парни растерянно посмотрели на девушку, но вдруг раздался громкий кашель Лейлы.       — Трудолюбивый народ Монту, я, верховная жрица Ронаса, обращаюсь к вам! Неужели вы не видите, молотоносный бог счёл вашего жреца недостойным?       Последователи Монту сразу возмущённо оживились.       — Да конечно, конечно, говори тут нам! — вскрикнул кто-то из толпы.       Люди в зелёном почти разом заголдели.       — Вам, красногривым, легко оправдывать убийства!       — Да-да, вот именно, тем более, когда оно на вашей совести! Тебя бы убили, уверен, уважаемый Салман Муджалид не толкал бы богохульные речи!       Жрица Ронаса вздохнула, отвернувшись от толпы и посмотрев на своих "коллег", после вновь посмотрела на мисровцев.       — Ну и чего же вы хотите?       Народ подутих и в унисон выкрикнул: „— Справедливости! Возмездия! Искупления!“       — Кровь за кровь! — выкрикнули из толпы.       Жрица Ронаса пожала плечами.       — О-о, кровь за кровь? — покачала голосом она. — Ну что же, если это то, чего вы хотите, дерзайте.       Лейла вытащила булаву и закинула её на плечо, уперев одну руку в бок.       — Давайте.       Девушка явно была готова к бою. Не зря она являлась жрецом имено Ронаса.       — Мы, сторонники Ронаса, ставим силу и честь превыше всего.       Лейла окинула утихшую толпу и хмыкнула.       — Вы обвиняете мою паству в преступлении, которого они не совершали, требуете крови невинных, не удивляйтесь, если эта кровь будет вашей! Поймите, жители, — сказала она, спрятав булаву, — остальные верховные жрецы тоже уверены, что сторонники Ронаса непричастны.       — Именно, братья и сёстры, Салман Муджалид угадил в объятия Кнефмтити не от руки человека, — заявил жрец Кнефмтити.       — Именно, это была кара! — подсобил жрец Хэтинтэпа.       — Дети мои, я поговорила с великим амаром. Раны на теле Салмана не могли быть нанесены человеком! — уверила жрица Селиасэт.       Её иноземцы видели впервые. Она не была последователем То'Ифэтуна? Походило на то, иначе бы она пришла к дому Окетры вместе со всеми.       Жители растерялись.       — Но... Но как так-то? Я надеялся, что это великая Лейла пришла его наконец-... — сказал кто-то из толпы, но его перебил другой голос.       — Но как же так, я вообще думал, что это... Ну... Кара, серьезно? — разразился он негодованием.       Послышался смех.       — Реально, божественная кара!       — Лейлу никогда не постигнет кара, ведь она следует учениям Ронаса!       — Это клевета!       — Да-да-да-да-да, наша жрица достойнейшая!       — Повторяю, это клевета! Мы не верим! Мы верим в Монту!       — А, да-да, поговори мне ещё, поговори. Так может пора поверить в настоящего бога-...?!       — Тихо! — прервала споры Лейла.       У неё больше не было выбора, как вытащить препрятанный козарь в рукаве. Если жители не слушали жрецов, может послушают свидетелей?       — Эти абды были свидетелями кары, они трусливо прятались неподалеку, — заявила девушка, указав на стоявших позади толпы парней.       Растерялись все, в особенности парни. Об этом их никто не предупреждал. Жрецы хоть и тоже удивились, но смогли быстро адаптироваться к новому жесту жрицы.       — Да, и видели, как Салмана растерзал красногривый лев с зубами из чистого ауритэха! — сказал жрец Кнефмтити.       — Да, и хвостом, как у скорпиона! — подсобил им жрец Хэтинтэпа.       Толпа ненадолго замолчала, устремив свои взгляды на парней. Точнее на одного из трёх — мироходец с растрепанными кудрями. Его лицо было знакомо больше половины Нарфаниса. Но даже такое знакомое лицо не добавило уверенности и спокойствия жителям.       — И вы что, предлагаете нам поверить абдам?! — выкрикнули из толпы.       — Да они заодно с Ронасовцами, я уверен!       — Вот именно, вот именно, точно! Мы не верим вам!       — Какие ещё кары за правду?!       Толпа слишком быстро разразилась выкриками. Парни растерянно переглянулись, а Люциус недовольно ударил хвостом об пол, слишком уж громко было здесь.       — Эй, а знаете, я им верю! — вдруг послышался женский голос. — Это же абды леди Окетры!       Некоторые из толпы вновь кинули взгляды на стоявших парней.       — Кстати, да, это они помогли моему кузену на Шахтерских!       — А, кстати, да. Они же там ещё и шахту от диких чудищ избавили! Вряд ли верховные жрецы притащили их сюда, если бы сомневались в них.       — О, да-да, точно, а в Мемфисатоне их госпожа вообще дела наладила!       — Так а... Народ, что в итоге? Мы, получается, им в-верим? — с сомнением спросила дама, стоя ближе всех к пьедесталу с парнями.       Толпа согласно закивала и все посмотрели на жрецов. Этот миг стал мгновением, когда "мироходцы" смогли выдохнуть и быть уверенными, что дойдут до дома не поколеченные.       — Ну вот, наконец-то! Рада, что вы осознали, что было на самом деле, — радостно сказала Лейла. В этот раз её план сработал так, как надо. — Никогда нельзя забывать, что надо быть крепкими в своей вере! И никогда не обращать свой гнев против богов, а не против неверующих. Ронас покарал Салмана за то, что тот вместо вознесения молитв Монту, решил, что имеет право просить о наказании для бога! Воистину могуч и велик Ронас! Но Ронас ещё и справедлив. Как вы знаете, до выступления бога-Фараона осталось пару дней. До этого будут отменены все турниры, празднества и службы Ронасу.       — Эй, но подожди, но как так, это ведь не мы виноваты, это ведь... Это ведь несправедливо! — выкрикнули из толпы. — Почему-...?!       — Тихо! — прервала недовольный голос Лейла. — Тихо, я сказала.       — Службы Хэтинтэпу тоже будут отменены, — заявил жрец в белом одеянии.       — И Селиасэт, дети мои, — сказала жрица в маске с рогами.       — Да, друзья, единственная служба, что пройдёт до выступления величайшего бога-Фараона, будет погребальная служба по Салману Муджалиду, верховному жрецу бога Монту. Пройдет она завтра, — заявил жрец в маске черного кота. — Приглашены сторонники всех богов.       Вслед за речью жрецов прокашлялся и Альмухариб.       — Послушайте меня, — начал он. — Я также объявляю, что убившие сторонников Ронаса и Монту сегодня прощены. Нет нужды добавлять страданий к и так великому горю. А теперь разошлись. Приказ Фараона.       Толпа начала рассасываться, а вслед им и пропали жрецы со своих мест.       Парни вздохнули с облегчением, но рядом послышался смех Даны.       — Какие же они все ведомые. Одни ваши мордашки заставили поверить в весь тот бред, сказанный жрецами. Вот умора!       — Эти "мордашки" сейчас спасли больше половины жизней в этом городишке, так что спрячь свою улыбку, — едко сказал Люциус, скрестив руки на груди.       Дана лишь фыркнула.       — Да ладно, ваши лица ещё не раз будут помогать нам, привыкайте, — пожала плечами с улыбкой она. — Пойдём, может, прогуляемся?       Парни переглянулись.       — В твоей компании уж точно нет, — с призрением сказал полубог.       — Ох, ну точно, вас же и так трое, куда же я лезу, — со смешком подколола Дана.       Парни возмущённо посмотрели на неё, а Люциус и вовсе злобно прорычал. Девушка в этот момент спрыгнула со статуи и направилась в глубь города.       — Буриса навестите, он у себя на корабле, все ещё переживает после вашего разговора, прикиньте? Он так и не набрался смелости посмотрет в глаза остальным. Вот, дуралей. Чао!       Так они и разошлись. У девушки были ещё дела, которые она хотела бы выполнить, тем более завтра будет ещё одно не менее смешное представление, не хотелось бы опоздать. Погребальная церемония. Пафоса больше, чем действий. Оставалось надеяться, что не произойдет как в прошлый раз.       На следующее утро Дана проходила мимо ларьков и все возможных лавок. Что внутренний, что внешний рынок пустовал. Все готовились к церемонии. Такие тихие улицы надоедали, но и помогали больше подумать обо всём. Но сейчас девушка думала лишь о дороге к приевшимуся дому и глупым лицам, с которыми она распрощалась ещё вчера. Сколько же она потеряет, если не позовёт на такое грандиозное зрещиле этих парней. Из развлечений в скучном Нарфанисе остались только они, так что и выбора то у девушки особо не было.       Уже по традиции выбив дверь с ноги, Дана вошла в здание. В холле никого не обнаружилось, из-за чего девушка ехидно заулыбалась и посмотрела на злополучную, но до удори смешную комнату. Каков шанс, что она вновь встретить тех оболдуев в обнимку на кровати? Странно. С одной мысли выходили разные эмоции. Ей хотелось как и смеяться во весь голос, представляя все те нежности между кем-либо, так и с отвращением прикрывать глаза, отворачиваясь от такого. Сама уж не знает, чего она вообще так реагирует? Не должно ли ей быть всё равно на то, кто и с кем нежится?       Из ближайшей спальни вышла уже разозленная Окетра, взглянув на Дану, не успевшую сделать и шагу за парог. По леди можно было сказать, что она медленно, но верно прихорашивалась. Белый плащ со спущенными плечами прекрывал длинное синие платье под низом, чей верх был без рукавов, лишь с длинным горлом и вырезом в виде ромба на декольте. Белая ткань была со всех возможных сторон обрамленна золотыми нитями, а поддол платья и того был покрыт золотистыми узорами. На голове не было привычного немоса, зато были почти уложенные волосы.       — О-о, Окетра, ты так к церемонии готовишься или погулять выходишь? — с улыбкой спросила Дана.       — Не смешно. Для вас мой дом что, проходной двор? Сколько можно заваливаться без приглашения? — раздражённо спросила госпожа.       — Столько, сколько нужно. Да и от вас всё равно его никогда не дождешься, — пожала плечами золотолицая. — Ты лучше скажи мне, где твои три придурковатых абда?       Леди растерялась.       — Каких три абда? Ты про Лололошку, Люциуса и Блэка? Зачем они тебе?       — Да вот думала сводить их на такое представление. Они же точно не видели подобного в своих скудных мирках.       Окетра вздохнула. Как же Дана была не права...       — Нет их, — ответила синевласая девушка.       Дана растерялась.       — Нет?       — Нет. Ушли ещё рано утром. И, думаю, правильно сделали.       — Эх, кто-то явно настраивает всех против меня. Хотя, мне все равно. Ну что ж, пойду одна на такое зрелище, — пожала плечами девушка, отвернувшись к выходу.       Окетра хмыкнула и дождалась, пока золотолицая скроется за входной дверью. До церемонии оставалось всего ничего, так что ей хотелось бы окончить с приготовлениями хотя бы в тишине и спокойствие, а не с этой бестией в доме.       Дана же вновь шла по улицам, оглядываясь. Ушли? Она ни разу не видела их в пустом городе. Неужто они настолько смогли разминуться? Печально, конечно, что, кроме бесцельного сожжения корабля, ей не на что смотреть, но плюсы: не придется ловить на себе прожигающие взгляды. Не то, чтобы они были неуютны девушке...       За пару минут она дошла до порта, на котором стал собираться народ. На пирсе стояли жрецы и лучники, впереди всех был Альмухариб. На песках по среди порта стоял громоздкий корабль, увешанный всяческими габиленами. С суши даже можно было разглядеть один из полотен с эмблемой храма Монту — молотом.       Какое бестолковство. На одно маленькое тело такой большой корабль. А ради чего? Ради пафоса, который сгорит вместе с этими досками, тканями и рабочими механизмами? Ни толка, ни адекватности.       Заняв своё излюбленное место — крыша ближайшего торгового здания, — Дана вздохнула и присела на край, наблюдая за приготовлениями. Люди внизу лепетали, паства Салмана то плакала, то проклинала, то просто озиралась по сторонам. Ну хоть не дрались, и на том прогресс. Хотя, может тогда бы было веселее? Всё было таким занудным. Такие красивые церемонии уже перестали хоть как-то её цеплять. Всё выглядело как заученный сценарий. Вот молитвы жрецов, вот взмах амара, а вот горящие стрелы впиваются в дерево корабля, воспламеняя его.       Дана усмехнулась. Хоть в этот раз получилось, не то, что в прошлый.

      В голове всплыли воспоминания. Пирс, паства Хэтинтепа в первых рядах, жрецы, лучники, корабль на песках и всё ради некогда верховного жреца Хэтинтэпа — Алькафира. В тот момент тот прохвост сумел удрать и избежать моментальной гибели, из-за чего корабль пришлось спускать на пески полым. Уж девушка до сих пор не уверена, от преметы ли или от глупости людей, готовящих корабль к церемонии, но даже спустя десяток стрел корабль не воспламенился. Доски оказались промокшими и не пропитанными горючим.

      В тот раз жрец Кнефмтити твердил: „— Нельзя проводить погребальную церемонию по живому человеку...“, но кому было не всё равно? Ровно через месяц Альмухариб нашёл и прервал жизнь того не принятого с первого раза Кнефмтити. Повторную церемонию, конечно, делать не стали, люди не до конца олухи, дерево не бесконечное.

      Сейчас же, смотря на догорающий корабль, когда внизу все уже и разойтись успели, девушка в который раз задумывалась. Насколько же... Быстротечным бывает время. И насколько же безжалостным. Столько лет стараться и делать хоть что-то ради того, чтобы после всё разом сожгли на корабле вместе с твоим бренным телом. И ведь ничего не поделать.       Встав с крыши, девушка вздохнула, последний раз взглянула на догорающий корабль и отвернулась.       — Скукота, — с равнодушным взглядом пролепетала она и слезла со своего места, смешавшись с домами в порте и улицах города.       Может она и задумывалась бы об этом более горечней, если бы давно не смотрела на жизнь скептически и с нотками реалистичности в таком жестоком мире. To be continued