Смешание вселенных

      — Думаю это кончится очередным скандалом...       Голос брюнета отразился в разуме, но это не дало большой реакции. Белый взгляд пал на блондина, который накинул на себя светло-бордовую джинсовку.       — Оставь его возмущения мне. Сам разберусь.       Парень вздохнул и погладил спящую шатеновую головушку, лежащую у него на коленях.       — Может есть другой вариант?       — Нет других вариантов, — резко отрезал полубог, глянув на иссушающего. — Или ты хочешь отправить его с этими масочными за три версты?       Блэк ничего не ответил, уведя взгляд.       — Вот и я о том же.       Люциус отвернулся.       — Я не позволю ему больше навредить. Ни одна тварь не коснется его.       В ответ ему была лишь тишина.       Прошла почти неделя с этого разговора. Произошло столько событий, опасностей. То "разговор" с одним мерзким комендантом шахт — Фарахом, то крушение корабля на пол пути к архипелагу, там же нашествие скарабеев. Всё это плаванье было не особо приятным, так ещё и столько трудностей.       Сейчас солнце жарило сильнее костра и никакая выносливость к температурам не спасала. Хотя сейчас это пекло не сильно волновало парня. Пальцы сами нащупали плетённый браслетик на запястье. Черные и голубые нитки напоминали море в ночи. На горизонте, или на шве двух этих цветов были три белые звезды.       Мысли были за гранью этого мира и вообще каких-либо рамок. Взгляд был будто через предметы, а уши не слышали ни шума песка, ни приближающихся шагов.       — Люциус.       Парень отвлекся и глянул на подошедшую хмурую Окетру.       — Нам нужно с тобой поговорить, — твердо сказала она.       Названнный скептически изогнул бровь, после накрыл руку с украшением другой ладонью. Назойливая девица. Люц прогнал едкое желание сразу же послать её на несколько метров от себя.       — С чего это? — ответил он на прошлое предложение леди.       — С того, что мне не нравится твое отношение ко мне. Ты мне постоянно хамишь. И даже перед отплытием.       Парень фыркнул и закатил глаза, вспомнив то утро.       — Я назвал тебя синевлаской, где здесь было хамство? — раздраженно спросил он.       Леди вздохнула.       — Ну вот опять... Слушай, я понимаю, что, — она слегка притихла, дабы никто лишний не подслушал, — в своем мире ты был кем-то важным, но сейчас ты мой абд, так что веди себя соответственно.       Пальцы сомкнулись в кулаки, а тяжёлый взгляд обрушился на леди, из-за чего ей стало слегка дурно. Будто что-то слишком опасное приставили к ней и теперь это "что-то" готово сжечь её до тла, или выстрелить в висок.       — А с какого перепугу я должен показывать "уважение" к тебе, после всех недавних слов о Лололошке? — склонив голову, спросил Люциус.       Леди нахмурилась, а в груди неприятно сжалось.       — Вообще-то, я пытаюсь загладить свою вину, только вот вы постоянно не даёте и уводите Лололошку, я не успеваю подойти ни к нему, ни к вам.       — "Загладить вину"? — с кривой улыбкой переспросил Люциус. — Дай-ка вспомнить, как ты это делаешь.       Игривое лицо сразу спало на нет, приняв рассерженное и голос окрасился в грубый тон, а воздух, пылающий из-за солнца, стал ещё тяжелее.       — А ты знала, что подойти и завести диалог, будто ничего и не было — это не "наладить контакт"? Почему даже я, тот, кого все считают хамом и не культурным, понимаю, что за тот шквал, что ты вылила на нас про Лололошку, мало будет даже извинений?       Окетра недовольно промычала.       — А как я должна была себя повести? Я была на эмоциях! И что теперь прикажешь мне делать? Пытаться его не замечать? — развела она руками.       — Ну не знаю, может для начала признать, что ты избалованная девчонка, которая, если кто-то попадает в беду, делает минимум, а когда она попадает, так все вокруг с веерами и бубнами прыгать обязаны?       Люциус выпрямился и откинул весящую наплечную сумку за спину.       — Лололошка так много сделал для тебя. Он жизнью ради других рисковал, когда мог, ради тебя в том числе, — тыкнул он пальцем в девушку. — А вместо понимания в момент, когда его сделали калекой, он получает клеймо "труса" и человека, который не спас "принцессу" даже при смерти. Ты хоть понимаешь, как долго он шел даже не к тому, чтобы вернуть крылья, а просто перестать их стыдиться? Ты хоть понимаешь, что мы целую неделю спасали его от смерти, просто потому что! А ты хер бы раз спросила про его самочувствие!       Девушка сжалась.       — И ты требуешь к себе какого-то уважения? — изогнул бровь полубог. — Подумай над своим отношением к другим, а потом и я подумаю насчёт тебя, "леди".       Люциус уже не мог смотреть на её лицо. В груди все горело, а руки так и чесались как-то задеть эту даму. Но он просто ушёл, оставив девушку одну.       С лестницы в каюту послышался присвист.       — Вот это зрелище, — завороженно проговорила Дана, хлопая глазами.       Окетра злостно рыкнула.       — Дана, — обернулась она на подглядывающую.       Та лишь закатила глаза и развела руками. Она то тут при чем? Лучше за абдами следить надо!       — Мы почти приплыли! — послышался голос Фараха с мостика капитана.       Вдали и вправду показалась земля и уже через некоторые десятки минут они высадились на песчаный берег. Ребята вздохнули, оглядев окрестности, на которые они попали. Остров состоял из невысокой, но широкой горы. Рядом с ней были обломки столбов и, скорее всего, входа в храм. Храм Монту.       — В Мисре уже почти не осталось уголков, где я бы не побывала! — заявила Окетра, изумлённо вздохнув.       Остатки раздражения ушли и девушка смогла насладиться тем, что видит.       — И ты поэтому каждый раз продолжаешь удивляться увиденному? — скептично спросила Дана.       — А что? Ты завидуешь, что не можешь так же?       — О не-ет, — протянула она, — я просто удивляюсь, что ты никак не можешь повзрослеть. Ладно, к черту тебя!       Ядолюбительница обернулась на компанию позади.       — Ты, — она тыкнула на Фараха, — остаешься здесь, ждешь, когда мы вернемся. А ты... — призадумалась Дана, обернувшись на Сдерика. — Ты тоже остаешься здесь, следишь, чтобы этот толстяк ничего не учудил.       Парень явно не был рад такому раскладу и что-то пробубнил себе под нос.       — Ты что-то сказал? — переспросила Дана, прищурив глаза.       Сдерик раздраженно вздохнул и глянул на девушку.       — Да, я сказал, что не хочу торчать несколько часов с Фарахом! — сказал он уже более громче, скрестив руки на груди.       Дана лишь рассмеялась.       — Фарах, ты это слышал? Слыхал?       Ханзир фыркнул и недовольно отвернулся, не обращая внимания на говорящих. Дана же, просмеявшись, вновь обернулась на строителя.       — У вас есть несколько часов, чтобы это обсудить, Сдерик! Чао! — заявила она.       Строитель рассерженно забубнил, но его оборвала Окетра.       — Эй, Сдерик, прошу, прошу тебя, там может быть опасно, я не могу тебя потерять! — сложив руки в молитве попросила леди.       Названный глянул на леди обиженно и махнул рукой.       — Да ладно-ладно уж, идите, — смиренно сказал он. — Как будто я тут принимаю решения.       — Эй, ну вы что, идёте там или нет? — крикнула Дана.       Окетра метнулась взглядом на неё, после на Сдерика.       — Сдерик, пожалуйста, прости! — проговорила леди и направилась к девушке у обрыва.       Абд повернулся к Фараху и до ушей донёсся короткий диалог.       — Давай, пойдем, Фарах, научу играть тебя в куриные кости, ты вроде похож на азартного человека, поэтому за мной!       — Я люблю делать ставки, это моё любимое! — повеселев ответил комендант.       — Да-да, я не сомневался.       Парень лишь фыркнул. Лишь бы скорее уже вернуться в Нар.       Дана и Окетра стояли у узкого моста, ведущего к храму. Брюнетка смотрела в сторону развалин с неким сомнением.       — Ну по идеи нам туда, — предположила Дана, указав на обрушенные ворота храма.       Окетра посмеялась.       — Потрясающая интуиция, Дана, потрясающая!       Девушка фыркнула на сарказм, буравя её взглядом. Первым по мосту поспешил пройти Люциус. Всё равно ему идти в храм. Чем быстрее, тем лучше, так ведь?       Девушки зашагали за ним. Они успели ступить всего пару шагов по острову, как вдруг песок под ногами зашевелился. Поднялся ветер, вместе с ним и пыль. В вихрях показались кровавые глаза. Ребята опешили и не сразу разглядели в этих ураганах львиные силуэты. Красногривые животные выскочили из пыли и бросились на компанию. Девушки успели лишь достать оружие, как Люциус взмахнул рукой. Из искр появился посох, который он подхватил и направил на двух львов. Из золотого наконечника вырвался столб пламени, сметя животных с пути. Позади тоже послышался рык. Дана отскочила в сторону и краем глаза заметила пронесшегося красногривого. Животное упало замертво, истекая резаной раной на шее, которую нанесли по инерции.       Сердце в ушах стало стучать сильнее от осознания. Клинки выпали на песок и брюнетка схватилась за голову.       — О Господи, это что, только что были львы Ронаса? — возмущенно вскрикнула Дана. — Вы что там, с ума сошли? Кто из вас прогневал Бога войны?       Ребята ошарашенно глянули на даму. В её хмурых глазах пылала злость и возмущение. Но она быстро взяла себя в руки, отдышалась и метнулась взглядом по спутникам.       — Ты полезешь в храм искать Огонь Монту, понятно? — тыкнула она на Люциуса, после перевела руку на Окетру. — А ты останешься со мной охранять вход, чтобы на твоего абда не напали со спины.       — О как это мы заговорили, — скрестив руки на груди сказала Окетра, пытаясь спрятать в этой позе тремор. — А что, одна не справишься?       — О, не заговаривай меня! Я обещала братству, что ты вернешься живой. Я не могу отпустить тебя в храм. И это не предложение, у нас тут не демократия!       Она кинула озлобленный взгляд на блондина.       — Иди давай!       Люциус нахмурился, но решил промолчать. Не было желания говорить с ними. Он беззвучно плюнул, отвернулся и в сопровождении дам прошёл ко входу. Но по лестнице вниз уже пошёл один.       Наконец спокойствие. Долгий песчаный коридор, ведущий вниз, будто не кончался. Под ногами перестала ощущаться твёрдость. В голове засела дымка. До ушей начал доходить треск факелов на стенах вдоль лестницы. Он остановился. Взгляд невольно упал на факел рядом. Оранжевое пламя танцевало на досках, опаляя их и превращая в уголь. Языки раздваивались и вновь сплетались, начиная получать очертания в голове. Взмах вверх и вслед за ним взлетели искры, дым и пепел. Порыв ветра, и огонь дрогнул, а свет от него дрогнул следом, слегка потухнув, но вновь озарив песок. Стена около него будто блестела, отражая в себе этот незамысловатый танец. Желтый аккуратными пятнами перерос в багровый. Из более тёмных пятен складывались силуэты. Тёмные краски заволакивали разум. Внутри разлилась тяжесть. Холод жаром обдавал мысли, сжигая, словно доски. Казалось, что всё резко перестало интересовать.       — Ну здравствуй, сын Агния, — вдруг разнёсся грубый голос. Он отразился от стен и резанул по ушам как брань.       Люциус дернулся. Мысли затихли и отпустили, вернув в настоящее. Этот коридор, этот песок.       — Ты не тот, о ком мне говорили. Зачем ты явился сюда?       Парень нахмурился, отвернулся от пламени, взялся за лямку сумки и продолжил спуск.       — Ну уж точно не потрепать языком, — отрезал блондин.       Голос хмыкнул.       — За нашу последнюю встречу на совете ты совершенно не научился манерам.       Наконец Люц прошел в главный зал. Посередине возвышалась огромная наковальня, по трем сторонам от неё парили молоты, как тот, что ребята выкрали с Шахтерских. Вокруг них было четыре столба. На наковальне сидел мужчина, лет тридцати по человеческим меркам. Смуглая кожа, черные волосы и борода. Зелёный кафтан, на бедрах крепилась кожаная накидка. Вся одежда отделана золотом.       Его хмурый взгляд буравил вошедшего парня, и казалось, что он тяжелее тех трех молотов. Но Люциус лишь хмыкнул.       — Я и не собираюсь ни с кем из вас "манерничать", больно уж нужно.       Полубог только сделал шаг дальше в комнату, как перед ним выросли песчаные шипы.       — Ты всерьез думаешь, что я позволю тебе забрать мой артефакт?       — А что ты мне сделаешь? Я — полубог. Мне может навредить лишь сам Свет, но его здесь я не наблюдаю, — с усмешкой развел руками Люц.       Монту нахмурился пуще прежнего. Он сжал кулаки, а шипы выросли, слегка касаясь кожи шеи. Полубог нервозно сглотнул.       — Навредить смертельно не смогу, но ты же чувствуешь боль? — его тон исказился в холоде и угрозе. Казалось, что лишнее слово, и парень будет жалеть, что полез сюда.       Но вдруг рядом с Монту послышалась возня и еле различимый писк. Мужчина отвлекся, а парень и не понял, что за звук был только что. Слишком далеко и тихо. Но он был готов поклясться, что где-то слышал что-то подобное.       Монту покраснел, из ушей будто пошел пар. Он с нежеланием разжал кулаки и колья осыпались.       — Тебе нужны мои перчатки? — задал риторический вопрос мужчина, обернувшись на Люциуса. — Ты их получишь, но лишь на моих условиях.       Блондин выпрямился, напряжённо глянув на бога.       — Либо ты проходишь все мои испытания и забираешь их, либо ты проваливаешь.       Воздух стал спертым, а голос бога насел на разум с новой силой.       — И поверь, последствия от этого будут настолько мучительными, что ты пожалеешь о своем бессмертии.       Люц сглотнул и внешне выпрямился, пытаясь хотя бы так не просесть от его угроз.       — Идёт, — сквозь зубы отчеканил полубог.       Монту кивнул.       — Не жди от меня подсказок, я здесь, чтобы проследить за тобой, — сразу сказал он.       Люциус отмахнулся и оглядел всю комнату.       — Да больно они нужны.       Комнатка была мала. Слева, справа и прямо за наковальней были арки, больно похожие на проходы, но те были закрыты.       Парень прошёл к левой арке и та с грохотом открылась. Он поморщился. Из стен то появлялись, то пропадали узкие панели, внизу бурлила лава, а в конце коридора был пьедестал. Не так страшно, как могло бы быть.       Он выпрямил руку и сжал её. За этим не последовало ничего: ни столбов лавы, что должны были взвиться, ни искр на ладонях от заклинания. Блондин растерялся и попытался вновь, но после хмуро глянул на бога позади.       — Твоя божественная магия здесь не поможет. Проходи своими силами, или можешь воспользоваться мироходческими причудами, — сказал мужчина с презрением.       Люциус лишь процедил: "мудак" и отвернулся к испытанию. "Сам", "мироходческие". Да если бы они могли помочь так же, как магия.       Люц вздохнул. Выбора у него особо нету. Он с неохотой подошёл к краю. От него до платформы не такое большое расстояние, допрыгнет. Пару шагов назад, откинутая назад сумка, рывок и толчок. Вот под ногами можно ощутить плиту. Но она внезапно уехала в стену. Парень растерялся. Он полетел прямо в лаву. В голове уже начал прокручивать, как будет выбираться от туда. Но это всё не понадобилось. Парень уже пожалел о своем безрассудстве. Кожу обдал жар, который безжалостно распарывал ткани, смешиваясь с кровью из вен. Голос впервые издал такой истошный крик, заглушённый лавой, что не стало сразу понятно из-за напряжения заболели голосовые связки, или из-за лавы, попавшей внутрь. Парень схватился за горло, на глазах выступили слезы. Грудь неистово сжалась от нехватки воздуха, и одновременно пылала.       Внезапно всё стемнело, но ненадолго. Боль вернулась с новой силой. Парень наконец смог вобрать в лёгкие воздуха, но внутри всё обожгло. Из горла вырвался кашель. Он подтянул колени, закрыв голову рукой, второй взявшись за шею. Это было хуже любого дня в Замке. Это был ад, и он впервые испытал его на себе.       Через мгновения всё утихло, будто ничего и не было. Парень распахнул заплаканные глаза. Тот же песок, та же арка, те же выдвижные плиты. В ушах стучало сердце, взгляд лихорадочно бегал из угла в угол. Это сон? Он окончательно умер, а это видение?       Люциус аккуратно привстал на локтях. Нет, не видение и не сон. Всё ощущалось максимально реально, впервые за эту неделю. Он упал на песок, обхватив рукой колени, вторую положив у лица. На тыльной стороне ладони виднелся крупный ожог, но не свежий, будто давний. Стянувшийся след, оставшийся болезненным воспоминанием.       — Он не говорил, что это настолько больно, — в ужасе промямлил Люциус, застыв на шраме.       — Твой мироходец много чего не рассказывал, — сказал Монту.       Люц промолчал. Не было ни злости на мужчину рядом, ни желания огрызнуться. Все пасмурные эмоции будто сгорели в лаве с одной из попыток.       Блондин аккуратно встал и с опаской прошёл к краю. Сейчас он смотрел на платформы хищным взглядом, как охотник, изучающий добычу. Он пытался запомнить моменты, когда уезжают плиты, с какой скоростью, куда и когда вернуться. Теперь нужно было запомнить всё. Смерть не самое приятное, теперь он знает точно. Ох, и получит мироходец за все отмашки о бессмертие.       В голове выстроился план. План, в котором не был уверен сам полубог. Но он решил его исполнить. Вновь набрав места для разгона и выждав момент, Люциус разбежался и прыгнул. Плита точь-в-точь появилась под ногами, подхватив блондина. Тот сразу поспешил перепрыгнуть на следующую, и так ещё с двумя. С последней он чуть не соскользнул, из-за чего сердце болезненно кольнуло. Он оперся о стену, пока было время, и глянул на следующую платформу. Расстояние оказалось слишком большим, из дали было не так заметно. Парень ужаснулся. А сможет ли он допрыгнуть?       Вдруг под ногами затрещала плита. Блондин не успел подумать, как уже разбежался и оттолкнулся. Одна плита пропала из-под ног, другая пролетела мимо руки. И вновь жжение в венах, боль по телу и бесконечное количество проклятий.       Люциус вновь открыл глаза, лихорадочно хватая воздух ртом, сжигая кислородом горло. Раны на коже не долго пылали, совсем скоро остыли и вновь стянулись. Он с трудом встал, но лишь глянув на злосчастную полосу препятствий, вновь осел на пол. Это не выход: прыгать в лаву снова и снова. Он быстрее сойдет с ума от боли, чем пройдёт испытание. Нужен другой подход.       — Выход всегда открыт, — раздался подначивающий голос бога свыше.       Люциус нахмурился.       — Завали! — рявкнул полубог, вскинув руку с кулаком.       Он упёрся щекой в руку, задумчиво глядя на плиты. На них так завораживающе отражалась лава. Сам не пройдёт, значит нужна помощь. Из помощи для него только магия. Магия, какое тепло отдают бордовые стены. Но божественная не работает. Мироходческая? Глубокий голубой...       Он рассерженно прорычал и хлопнул себя по лицу, прогоняя назойливые мысли. Рука невольно коснулась груди. Мироходческая... Он без понятия, как она работает. Но может стоит попробовать? Что вообще умеют мироходцы? У них в магии не заложен полет или лазанье по стенам. Может тогда что посредственное?       Голову будто осенило. Глаза широко расширились. Но в тот запал мигом проникло сомнение. Блондин аккуратно выпрямился и всмотрелся в пол. Как там устанавливается связь с искрой? Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он уже знает как ощущается магия, должен уловить и мироходческую. Она же намного легче, чем божественная, да?       И вправду, где-то в груди, в районе сердца, почувствовалась странная пульсация, коей раньше не было. Язык ощутил приторный карамельный привкус. Люциус удивился, но после вновь сосредоточился. Он стал чувствовать всё: магию внутри, нити, расходящиеся под кожей, будто тело держалось на них, как кукла на швах. Главный узел — искра, в груди рядом с сердцем.       Люциус выставил руку и открыл глаза. По пальцам и венам потекла эта сладкая магия, слегка заискрив на подушечках. Парень успел лишь заликовать, как руку тут же ошпарило будто огнём. Блондин шикнул, тряхнув рукой. Искры сошли, а вместе с ними и жжение. Он изогнул бровь. Это вновь проказы бога? Но сзади не раздалось ни звука. Люциус решил не зацикливаться на этом. Пока работает, нужно использовать. Он вновь закрыл глаза, вновь почувствовал нити. Стоило ему их напрячь, как всё тело начало нарастающе жечь. Он лишь нахмурился и невесомо дёрнул главный узел в искре. Тело рассыпалось на серый дым. Теперь парню пришлось буквально сплетать физическую оболочку заново. Узел за узлом, шов за швом. Туманное облако становилось всё меньше и меньше, пока и вовсе не растворилось, оставив после себя... Ящерку. Белоснежная кожа, алые глаза. Парень наконец выдохнул. Получилось.       Люциус прополз по стене и лишь от одного взгляда вниз по маленькому телу пробежали мурашки. Но он вздохнул и пополз дальше. Под потолком было не так жарко, даже дышать можно было спокойнее. Наконец добравшись до конца испытания, полубог спрыгнул со стены. Ящерка растворилась в пыли, вновь вернув парню человеческий облик. Он упал на ноги, болезненно шипя от жжения. Да что не так с магией?       Раздался щёлк. Парень глянул под руку и увидел кнопку. Он в недоумении огляделся. Над одной из платформ появился красный туман, поблескивающий от лавы и магии. Где-то из комнаты послышался тик. С каждым мгновением тик ускорялся, пока вовсе не затих, а туман рассыпался в лаву, не оставив после себя ничего.       Люциус опешил. Он аккуратно убрал руку с кнопки, после вновь нажал на неё. Вновь тик, вновь туман, поднявшийся прямо из лавы. Парень вздохнул. Видимо задание на время. Это ещё сложнее.       Дождавшись окончания таймера, Люциус вновь нажал на кнопку. Как только тик пошёл снова, парень растворился в ящерку и пробежал по стене. Лишь слегка помедлив напротив тумана, он оттолкнулся от стены, пролетел в красном тумане и растворился в человека. Упал он не удачно, но хотя бы на одну из постоянных платформ. С плеч начала соскальзывать тканевая сумка.       — Она может пригодиться, возьми.       Парень с вскриком поймал её, притянув к себе. Он должен будет вернуть её Блэку. Если он её потеряет, сам себя на месте сгрызет.       В комнате возобновился тик, над другой платформой возник новый туман. Парень глянул в ту сторону и аккуратно разжал кулак. Там оказались осколки красного камня. И долго ему так скакать? Он лишь вздохнул и вновь растворился в ящерке, пока время не кончилось.       Так пропрыгал он ещё с десяток минут, иногда, всё же, не успевал по времени, и приходилось возвращаться в самое начало. Сейчас он уже выдохнул. В руках все осколки, позади злосчастное первое испытание. Он аккуратно взял один из осколков меж пальцев, взглянув будто через его призму.       — И как ты мне предлагаешь их склеить? — спросил Люциус, после глянул на бога, сидящего уже на одной из колон. — Может хоть с этим поможешь?       Монту окинул полубога взглядом и вздохнул.       — Был бы ты более смекалист...       Люц нахмурился.       — Были бы твои испытания не такие заморочные, — ответил колкостью он.       — Они созданы, чтобы Огонь не получил абы кто.       — Я — абы кто?       — Да, — легко ответил бог, на что Люциус нахмурился. — Можешь воспользоваться божественной магией, в этом зале она работает, но не в полную мощь.       Парень закатил глаза.       — Какое великодушие.       Он подошёл к лаве и вывел руку вперёд. Наконец по пальцам потекла родная жгучая, отдающая пеплом магия. Лава поднялась к руке и окутала её, взабрав и осколки. Руку непривычно жгло, но не так сильно, как тогда в лаве. Парень поморщился, но всё же стерпел. Через пару мгновений лава спала и в руке остался целый рубин. Парень огляделся. На глаза попался красный пьедестал под одним из молотов. Он не долго думая подошёл к нему. Рубин сам притянулся к пьедесталу. Молот вспыхнул и ударил по наковальне. Звон раздался на весь храм. Люциус зажал уши и отшатнулся. Когда оглушающий звон спал, он огляделся. Позади открылась ещё одна арка.       — Первое испытание пройдено, удивительно.       Полубог с раздражением закатил глаза.       — Да когда ж это закончится, — пронеслось в мыслях.       В новой комнате не было ни полосы препятствий, ни монстров. Пустая комната с рассыпчатым песком по полу. Люциус с возмущением обернулся на Монту.       — Это шутка какая-то? — спросил блондин. — И что мне здесь делать? Комнату перерывать?       Взгляд бога сменился на более заинтересованный, а на лице возникла раздражающая улыбка. В алых глазах пролетело столько возмущения, сколько не было ещё ни разу за всю жизнь.       Парень вздохнул, встал с песка и посмотрел на последний желтый осколок. Он потратил не мало времени, чтобы перекопать весь рассыпчатый песок и наконец найти все части камня. Пол был усеян ямами и кучками, где-то в дырах и под песком пылала лава.       Блондин недовольно пнул песок и вышел из комнаты. На глаза в который раз попался будто наслаждающийся зрелищем бог. Люциус сильнее нахмурился. Нашёл себе зверюшку. Он ему ещё покажет, когда его же храм обрушиться, а драгоценный Огонь будет в руках.       При помощи лавы парень вновь сплавил камень и принёс пьедесталу. На сей раз Люц успел отойти и закрыть уши, перед тем, как быть оглушённым. После удара молота позади открылась последняя арка. Полубог набрался сил и вошёл туда.       Как и прошлая, эта комната была совершенно не понятна: столб посередине, на стенах были платформы. По самой комнате летали эфриты.       Люциус глянул на адских стрелков. Те сразу разлетелись по разным углам комнаты. Парень кинул взгляд на столб, после прошёл к первой платформе на стене. На ней, кроме кнопки, ничего не было, да и сама она была достаточно маленькой. Люц встал на платформу и нажал на кнопку. Послышался мягкий треск и от платформы вверх лестницей пошли искры. Люциус понаблюдал за ними. Он уже понял, что здесь нужно быть осторожным. Когда они рассыпались, блондин вновь нажал на кнопку и взбежал по искрам до новой платформы. С той на ещё одну. Это испытание было не таким сложным, как предыдущие. Люциус достаточно быстро взобрался по искрам на столб. Там на полу лежал голубой камень. Полубог выдохнул. Последний.       Спустившись тем же путём, он вошёл в зал. Последний молот был активирован. Он ударил и пространство залилось золотым светом. Когда Люциус открыл глаза, перед ним оказалась разрушенная наковальня, на ней стоял Монту, держа в руках зеленые перчатки в золотой окантовке. Люциус облегченно вздохнул и глянул на бога.       — Ну что, я прошел твои испытания, давай сюда перчатки, — с самодовольной улыбкой сказал Люциус.       Монту лишь смерил парня взглядом, после прикрыл глаза.       — Нет.       Парень растерялся.       — Что "нет"? — спросил он, чувствуя, как по венам начинает растекаться жгучая ярость.       — Ты прошел не все испытания, — ответил Монту.       — Как не все?! — воскликнул Люц. — Ты глаза разуй! Тут три комнаты, три испытания. Я их прошёл, я прошел их все!       — Я сказал "пройдешь все испытания", — согласно кивнул мужчина. — Но я не назвал их точное количество.       Кулаки сжали с такой силой, что белые костяшки побледнели ещё сильнее, а по всей кисти заискрилось пламя.       — Ах ты блядский-...!       Люц вовремя оборвал себя, закрыл лицо руками и глубоко вздохнул.       — Ладно, хорошо, черт тебя побери. Что тебе ещё от меня нужно?       Монту постарался пропустить слова полубога мимо ушей.       — Последнее испытание, просто ответь мне на вопрос.       Люц раздраженно наклонил голову, а хвост метался из стороны в сторону.       — Для чего ты собираешь Огни?       Блондин замер, после усмехнулся.       — Ты чо, серьезно сейчас?       Более дурацкого вопроса было не придумать. Разве это ещё не очевидно?       Но Монту никак не отреагировал на вопрос, всё так же стоя на наковальне, заведя руки с перчатками за спину и смотря на полубога сверху вниз. Люц раздраженно вздохнул и сложил руки на груди, сощурив глаза.       — Я собираю Огни, чтобы не дать кучке смертных разрушить твой мир. Так что, если ты не хочешь потом быть наместником руин, прекрати тянуть моё время.       — Не правда, — отрезал Монту, качнув головой. — Эта цель у кого угодно из вашей команды. Но в чем твоя цель? Почему ты помогаешь смертным? Тебя не может заботить чей-то мир, ты слишком гадок для этого-...       — Завались! — прервал ярый выкрик прошлый монолог. — Ты ни черта обо мне не знаешь, так что засунь свои сраные выводы куда подальше!       Песок вокруг незаметно для присутствующих раскалился и стал похож на стекло. Люциус пылал, опаляя жаром всё вокруг. Черная дымка накрыла половину лица. Пылающую ярость встретили кристальным спокойствием.       — Хочешь сказать, что тебя волнует будущее миров и существ в них? — склонив голову спросил Монту.       Люц рвано выдохнул. Как он будет выглядеть, если скажет "да"?       — Да мне вообще плевать на миры и на этих смертных, я делаю всё ради себя!       — Прям на всех смертных?       — На всех!       Повисла тишина. В следующую секунду руку прожгла колющая боль. Люциус шикнул и отшатнулся. Он схватился за запястье, глянув на него. Рана была не глубокой, она почти сразу заросла. Блондин метнул взгляд на бога, но почти сразу встрепенулся. Рубиновые глаза вновь упали на руку. Пустое запястье. Парень начал бешено осматриваться и заметил рядом на песке распоротый сплетённый браслет.       Порез пришелся на узел. Его же можно будет восстановить? А будут ли парни огорчены из-за поломки браслета? Ло последнее время ранимый, ему лучше не видеть этого. А Блэк может ответить колкостью или упрёком в сторону неаккуратности блондина. Сам полубог не сможет починить, он и завязать не сумел самостоятельно.       А шатен ведь так радостно оставил эти нитки на бледном запястье. Тогда Люциус не мог понять того трепета парня. Это бесполезное украшение даже ничем помочь не сможет, а он относится так, будто это сокровище какое. Хотя, это же Ло. Легкомысленность и простота — его сильные стороны.       — Теперь ты повязан с нами, — посмеялся шатен, использовав достаточно интересное слово.       Люциус в тот момент лишь хмыкнул.       — И в чём смысл?       — Просто, — пожал плечами Ло. — Просто фенечка. Захотелось, что бы у нас были вещи, напоминающие друг о друге.       — А искры? — спросил блондин.       — Это не то, Люциус, — хмыкнул Блэк.       Парни глянули на пытающегося завязать браслет иссушающего. Шатен хихикнул и подполз к парню, помогая сделать двойной узелок. В их лицах было столько лёгкости, умиротворения, что ему хотелось наблюдать за этим вечно. У них мало моментов, когда можно было просто вот так посидеть. Ни о чём не думая. Голова впервые стала свободной от режущих сознание тревожных мыслей, представлений и планов.       Этот момент будто застыл и, как другие немногочисленные, отпечатался в сознании. Они порой всплывали, посреди ночи, когда парень и вовсе не мог задремать из-за тяжкого ощущения опасности. Всплывали, когда они просто непринуждённо взаимодействовали с ним. Порой во время ссор, когда блондин ловил моменты, что попросту перестаёт так закипать, как пару минут назад.       Были и сложные моменты. Первые дни на зелёном, когда он видел во всех врагов. Когда он не мог спокойно смотреть за ними, но после свыкся и даже проникся этой атмосферой. Когда, даже за самые большие ошибки, его вновь принимали обратно, с улыбкой, со слезами, или предстоящими тяжкими разговорами. Но принимали...       И сейчас. Вновь всплывает тот утренний диалог неделю назад. Вспоминается тот жемчужный взгляд, полный несогласия и легкого осуждения. Но ни злости, ни отвращения или презрения. Брюнет не протестовал, хотя и знал, что так не правильно. Почему?       Он точно будет злиться. Злиться за всё. За молчание, за то, что вновь решение приняли без него. Он будет разводить спор и кричать о том, чтобы парни прекратили это делать. И всё равно, зная это, блондин упросил брюнета опоить шатена сонной травой. А зачем?       Парень тяжёлым грузом осел на пол.       — На всех!       Идиот.       — Зачем ты собираешь Огни, сын Агния? — повторился вопрос.       Парень не спешил отвечать. Он аккуратно притянул к себе порванный браслет.       — Я собираю Огни, чтобы не дать рухнуть мультивселенной... — промямлил Люц и ненадолго запнулся. — В которой живут единственные смертные, давшие мне хоть какой-то шанс...       Плетеное украшение прижали к себе, а внутри всё сжималось. На глазах накатились слёзы. Хотелось прямо сейчас оказаться рядом с ними и просто извиниться. За всё. За все грубости, за всё наплевательское, за редкие моменты адекватности.       Рядом послышался шорох песка. Люциус нахмурился и поднял глаза, ожидая увидеть усмешку, укор, что угодно на лице бога. Но вместо этого мужчина был спокоен, даже, можно было сказать, доволен. В его руках сияли те самые перчатки. Парень ахнул.       — Я рад, что ошибся насчёт тебя, Люциус Полубог Ада, — с лёгкой улыбкой сказал Монту. — Ты всё ещё тот нахальный мальчишка, но...       Бог опустил голову, более не показывая раздражения или презрения.       — Всё же ты изменился. Ты стал лучше своего отца. Возьми мои перчатки. Защити их, — сказал он и протянул артефакты.       Люциус растерянно метался между перчатками и мужчиной, но после скептически глянул на него. Только сейчас полное осознание опасности всплыло в его голове.       — Храм обвалится прямо на меня, да?       Монту посмеялся.       — Нет, я снял защитное заклинание. Скажи спасибо тому, кто за тебя поручился, — он слегка наклонился к парню, — у тебя очень сильные связи, парень.       Люц растерялся, но решил не зацикливаться. Его ждут, он на это надеялся. Блондин встал и взял перчатки, слегка помедлив, положив их в сумку.       — Благодарю, — выдавил из себя Люц с большой неохотой и долей стыда.       — Буду рад видеть тебя на совете, когда ты станешь Богом, — с той же лёгкой улыбкой сказал Монту и рассеялся в золотых частицах.       Он вздохнул сжатой грудью. Взгляд взмыл вверх, надеясь увидеть там небо.       — Для начала мне нужно стать человеком.       На улице уже смеркалось. Львы перестали так часто возникать и девушки сумели расслабиться. Вдруг из храма послышались шаги. Они сразу обернулись. Оттуда вышел Люциус, аккуратно ступая на песок.       — Ты как? Ты в порядке? — встрепенулась Окетра, сделав шаг к парню.       Блондин поднял на девушку взгляд. Ясный, постыдный, но на мгновение отдавший прошлым презрением.       — Не прошло и года! — усмехнулась Дана. — Ну как, добыл Огонь?       — Да, — кивнул Люц.       — О супер! Пора выбираться от сюда! Пойдемте.       Девушка поспешила на корабль. Леди не стремилась уйти за ней. Она вновь глянула на полубога.       — С тобой всё хорошо? Выглядишь...       Люц отмахнулся.       — Всё нормально, — спокойно ответил он, уведя взгляд и последовав за Даной.       Окетра слегка с сомнением глянула ему в след, но вздохнула и направилась за ними. Уже подойдя к кораблю вся команда остановилась в шоке.       На борту стоял оголённый Фарах в одном нижнем белье, и довольный Сдерик, сиявший, как сотни слитков золота на свету. Люциус сдержал свой легкий смех.       — Какого-... Что здесь происходит, чёрт возьми? — возмутилась Окетра, выставив руки в бока.       — Я клянусь, клянусь вам, он жульничал! — всполошился Фарах, стыдливо прикрыв себя руками.       — Господи, я даже знать не хочу! — с отвращением сказала Дана. — Оденься!       Комендант оскорблённо опустил голову. Дана закатила глаза и глянула на сумрачное небо.       — Хара, темно-то как уже, мы из этой бухты явно в темноте не выберемся. Придется отплывать утром. Опять! — со злостью сказала дама, топнув ногой.       Она отошла в дальнюю часть корабля к кроватям и завалилась на одну из них, и только тогда оживился Сдерик.       — О-о, друзья, рад, что вы все в порядке! — сказал он. — У вас как, всё получилось?       Окетра непринуждённо улыбнулась и зевнула.       — Да, Сдерик, мы с Даной весь день отбивались от львов Ронаса, да я с ног валюсь, — сказала Окетра. — Предлагаю всем отдохнуть, завтра снова целый день пути. Всем спокойной ночи.       Леди, не дожидаясь ответа, ушла к тем же спальным местам. Сдерик тоже хотел отойти, но к нему тихо подошёл Люциус, косясь на собирающего пожитки коменданта.       — Это что ты с ним сделал? — с легкой улыбкой спросил он.       Сдерик растерянно обернулся на парня, после кинул насмешливый взгляд на Фараха и посмеялся.       — Да он просто в азартные игры играть не умеет. Я его обыграл в ка-аждом раунде костей.       Люц поддержал смешок.       — Не плохо для обычного строителя.       Сдерик удивился.       — Ого, от тебя услышать похвалу настолько же редко, как увидеть дождь за пределами Проклятого, — удивился парень.       Блондин сощурился, но всё же хмыкнул.       — Раз в год и в пустыне вода найдется.       Сдерик мягко улыбнулся, но после его лицо приняло заговорщицкое выражение.       — Не хочешь как-нибудь сыграть в кости? Я был бы не прочь провести раунд с кем-то более приятным.       Бледные брови взмыли вверх, после Люц пожал плечами.       — Может быть когда-нибудь соглашусь, — многозначительно ответил он.       — Ты учти, я и тебя разуть могу! — заявил Сдерик.       — Я тя ща разую! — замахнувшись прыснул Люц, но ничего более, кроме смеха парней, не последовало.       Утро следующего дня началось рано, и сразу с брани. Дана слегка нахмурилась. Не могла она спать при громких звуках. Дама встала и сразу на глаза попался бунтующий Сдерик. Окетра сидела на бортике, прикрыв лицо рукой. Дана нервно усмехнулась и подошла к ребятам. Рядом с ними стоял Люциус, но он не принимал участия. Парень лишь смотрел за пределы корабля, виляя хвостом. Точно ведь слушал.       — Эй, поварёнок, а ты чего это сегодня такой злой с утра? — с натянутой улыбкой спросила Дана.       Госпожа и абд разом обратили на неё внимание.       — Фарах ночью съел оставшуюся еду! — поставив руки в бока сказал Сдерик. — И теперь прячется в каюте зараза, заперся там! Это же просто отвратительно! Как он мог это-...       — Эй, тише-тише, Сдерик, не беспокойся ты так, — встряла Окетра. — До Шахтёрских меньше дня пути, поедим там.       — Д... К-конечно, госпожа, я не сильно переживаю, за то, что мы останемся без еды.       Парень сложил руки на груди и поморщил лицо.       — Я лишь жалею, что ему вчера разрешили одеться.       Дана вскинула брови вверх.       — Жалеешь только об этом? А ты смешной, поварёнок! — заявила она. — Сейчас разберемся.       Её лицо сразу нахмурилось и голос стал грубее.       — Фарах!       Из трюма послышалось испуганное бормотание.       — Г-г-г-госпожа, я... Я-я не выйду, пожалуйста! — взмолился комендант шахт. — Еды в мире много, а я один такой!       От такой наглости дама вспыхнула в секунды.       — Еды не много, её нет, потому что ты всё сожрал, ханзирья рожа.       Дана направилась к трюму, остальные тоже подошли следом, кроме Люциуса, он остался около бортика, обнимая сумку и смотря на порванный браслет. Но смог отчётливо услышать треск дерева и крик Фараха из-под палубы. Только тогда он подошёл и увидел выбитую дверь, в проходе стояла Дана и закрывшийся руками толстяк, что как тростинка трясся.       — Не убивайте, прошу, не убивайте, — промямлил Фарах.       Дана лишь усмехнулась и глянула на Сдерика.       — Давай, поварёнок, разводи костёр, на завтрак ханзирятина!       Люциус прыснул, Окетра качнула головой, а Сдерик смущенно смотрел на это действо. Не совсем такого он ожидал, когда Дана сказала "Разберемся".       У Фараха глаза на лоб полезли. Даже сквозь сведенные руки был виден его не поддельный страх.       — Нет! Нет, прошу... Прошу вас, не надо! — взвопил он, будто и вправду резать собрались. — М-молю, молю вас, не ешьте, не ешьте!       Дана с отвращением метнула к нему взгляд.       — О Господи, ты серьёзно думаешь, что я стала бы?       Девушка замахнулась и пнула мужчину в грудь, что тот аж закашлялся, упав на пол.       — Мне мерзкое нельзя!       — Эй-эй, Дана, ну что вы так... — окликнул Сдерик.       Названная обернулась с невозмутимым лицом.       — А что я? Я ничего. Капитан же у нас ты, — проговорила она уже с неприязнью. — Давай, вези нас на Шахтёрские, я хочу есть.       — Эй, Дана, прекращай командовать, — скрестив руки на груди одёрнула девушку Окетра, когда атмосфера начала становиться слишком опасной. — Что ты делаешь?       Ядолюбительница закатила глаза.       — Это я ещё не начинала, — усмехнувшись отмахнулась она. — А вообще, Окетра, именно так и нужно обращаться с этим отребьем.       С кряхтением поднялся Фарах и внимание золотой маски вновь оказалось на нём.       — Мешок с харой, давай поднимайся уже и мчи нас на Шахтёрские, раз мне тут не дают командовать Сдериком.       Мужчина сразу бросился за штурвал, а остальные разбрелись по палубе. Плаванье и вправду было не долгим, пару часов и они причалили к знакомому острову. Фарах первым поспешил сойти на землю.       — В общем, я сейчас всё приготовлю! — в поклоне сказал Фарах.       — О-о, ну нет, ты не пойдёшь туда один, тебе поможет Сдерик, — с неприязнью сказала Окетра. — Я вообще-то хочу вкусный завтрак... Вернее, уже обед.       Фарах опечалился, а Сдерик улыбнулся.       — Конечно, леди, всё будет, — усмехнувшись отозвался парень.       И они ушли. Дана тоже хотела бы, но её взгляд приковал сидящий на палубе полубог и замявшаяся Окетра.       — Не поняла, а вы что, здесь будете? — спросила Дана.       Ребята обратили на неё взоры.       — О, нет-нет-нет, Дана, давай, — Окетра помахала на девушку прогоняющим жестом, — ты же есть хотела больше всех. Иди, контролируй.       Дана изогнула бровь, но после с ухмылкой глянула на них по очереди.       — Ну-ну. Не задерживайтесь только, — девушка махнула и сошла на берег, — а то ещё подумают чего.       Окетра вздохнула и, когда Дана скрылась за домами, осторожно обернулась. Её уже встречал раздражённый взгляд блондина. Он то думал сможет в тишине посидеть, но, видно, не судьба.       — И что тебе нужно? Прошлого "разговора" не хватило? — грубо спросил Люц.       Леди вздрогнула.       — Я-я как раз насчёт него...       Она долго мялась и не могла собрать слова в предложения. Даже не сразу стала подходить. Мысли путались, а ком в горле не давал начать.       — Ну? — с напором протянул полубог.       Окетра цыкнула и хмуро глянула на парня, после вздохнула и присела на кайму корабля, отвернувшись. Повисла тишина, которая раздражала ещё сильнее.       — Я не буду выслушивать твое нытье, — отрезал парень и уткнулся в колени, хвостом придвинув сумку с перчатками к себе. — Если ещё не придумала, что сказать, проваливай.       Окетра сжала челюсти на грубость и наконец смогла собрать начало диалога.       — Я не избалованная девчонка!       Люциус цыкнул, но Окетра продолжила, лишь кинув на него недовольный взгляд.       — Но ты прав... Я поступила необдуманно и несправедливо по отношению к Лололошке...       Она не дождалась реакции от парня, поэтому продолжила.       — Я не знаю, почему так себя повела тогда. Может я и вправду привыкла, что все стремятся меня защитить? Может я слишком понадеялась на Ло и ждала от него невозможного. Мне жаль, за мои слова, действия... Я хочу попросить прощения.       Люциус тяжело вздохнул и откинул голову назад, посмотрев в другую сторону.       — А я тебе зачем?       Окетра посмотрела на парня.       — Как... Ты думаешь... Лололошка захочет со мной говорить? После всего этого? — аккуратно и с надеждой спросила она.       Люц похмурился, прорычал и вновь вздохнул.       — К сожалению, — выплюнул полубог.       В груди засело тепло и надежда. Окетра улыбнулась. Но после слегка нахмурилась.       — Я могу попросить тебя обращаться ко мне на "вы"-...?       — Нет, — отрезал блондин.       Девушка насупилась.       — Ну а хотя бы смотреть в глаза, пока к тебе обращаюсь?       Люц вытащил язык и показал девушке дулю, не оборачиваясь. Окетра возмущённо вдохнула, после обиженно фыркнула и отвернулась.       — Спасибо, — внезапно мягко сказала она.       Люц встрепенулся.       — Я будто протрезвела от разговора с тобой.       Парень усмехнулся.       — Всегда рад высказать всё, что я думаю о человеке ему в лицо, — закатив глаза сказал он.       Леди мягко улыбнулась, обернувшись на парня.       — Может ты и не такой хам, как о тебе говорят.       Люц слегка смутился и прищуренно посмотрел на леди.       — Твоё мнение — это последнее, что мне хочется услышать.       — Почему ты так предвзят ко мне? — спросила она. — Это же началось за долго до плена.       Полубог поджал губы, но после нахмурился.       — Ты пришла за одной темой, не перескакивай на другую.       — Ну а если я хочу с тобой поговорить и узнать тебя ближе?       Она закинула ногу на ногу и поставила на руки подбородок. Люциус фыркнул и закрыл глаза, откинув голову.       — А я не хочу.       Девушка расстроено вздохнула, после огляделась.       — Эй! Э-эй, леди Окетра, Люциус, всё готово! Идите сюда! — разнесся голос Сдерика над домами.       Они встрепенулись. Окетра глянула на полубога.       — А вот это, кстати, вовремя. У меня уже в животе жутко урчит! Пойдём.       Леди встала. Люциус слегка подумал и встал следом. Так они и дошли до дома Фараха. На пороге их уже встречал довольный Сдерик. Ребята вместе вошли в дом и опешили. Дана уже во всю наслаждалась своей порцией, усевшись в середине стола.       — Эй, эй, почему вы уже едите, Дана? — с возмущением спросил Сдерик.       Золотолицая в непонятках поглядела на абда.       — Ну а что такого? Я хочу есть — я ем.       — Но... Но вы же никого не подождали.       Девушка посмеялась.       — Ну значит мне больше достанется.       — О Господи... — промямлила Окетра, приложив руку к лицу. — Ладно, ладно, бывает, давайте тоже есть.       Сдерик встрепенулся.       — Да, сейчас.       Все расселись. Сдерик вынес оставшиеся порции, и как только остальные начали трапезничать, то Дана отставила тарелку, откинувшись от стола.       — Ну всё, всё, поели, можно и в Нар плыть, — довольно сказала она, даже не посмотрев на остальных.       — Дана, ну ты же видишь, что мы только сели есть! — раздражённо заявила Окетра.       Ядолюбительница закатила глаза.       — Ладно, ешьте-ешьте, — позволяющи махнула она, — Фарах всё равно куда-то запропастился.       Дана встала изо стола и прошла на выход.       — Подожду вас на корабле, найдете этот мешок с харой, поторопите.       Она скрылась в проходе и мисровцы с облегчением вздохнули. Окетра слегка погрустнела и потеребила еду в тарелке.       — Что-то мне подсказывает, что Дана права и плыть нужно уже сейчас. Нас уже нет больше недели.       — О-о, а ведь и правда, как там ребята-то? — встревоженно спросил Сдерик.       — Да знаешь, думаю лучше, чем мы, — посмеялась Окетра.       — Надеюсь, — вторил ей строитель.       — Надеюсь... — пронеслось в голове, с силой сжимая сумку с перчатками внутри.       Прошло уже достаточно много времени. Парни были готовы поклясться, что не меньше недели. Всё это время бордовые стены слышали не мало ругательств, проклятий и желаний отправиться следом за уплывшим кораблем. Голова уже начинала болеть на каждую мысль о придурошном полубоге, что никак не может успокоиться. По началу шатен представлял, как влепит блондину пощёчину, как вновь выскажет ему всё об этих выходках. Но с каждым днем эти мысли стали перерастать в мольбы об его простом возвращении. Лишь бы был цел...       Они сидели на подушках. Блэк обнимал закутавшегося в пледе Лололошку, который, кажется, не спал последние дни, и сейчас был не спокоен. Иссушающий уже давно начал сожалеть, что согласился на очередную подобную авантюру.       Вдруг бордовая вспышка осветила измерение. Парни глянули в сторону. На месте осыпающейся пыли стоял Люциус, обнимая сумку. Блэк облегченно вздохнул, а у Ло сперло дыхание.       — Люциус! — вскрикнул шатен.       Он вырвался из-под одеяла и накинулся на полубога, повиснув на его шее. Люц ошарашенно глянул на него, после выдохнул улыбнувшись.       — Идиот. Ну какой имбицил! Сука, ненавижу когда вы так делаете! Не смей повторять! Не смей!       Все мысли о "мести" просто вылетели из головы, заменившись бесконечными ругательствами. Люциус аккуратно прижал голову мироходца к плечу и тот притих, отчаянно вжимаясь в него, будто тот вновь уйдёт, рассеется в пыли перемещения.       — Ты чего так всполошился, смертный? — тихим голосом усмехнулся Люц.       — Ну да, я ж должен радоваться вашим пропажам, — буркнул мироходец, уведя хмурые глаза.       Рука на затылке мягко взъерошила волосы.       — Я здесь, успокойся.       — Я успокоюсь, когда вы перестанете вести себя как мудаки.       Раздались тихие шаги.       — Люциус, ты в порядке? — спросил Блэк.       Парни немного отстранились и их взгляды встретились. На лице мироходца проступило недоумение, после ужас. На глазах появились слезы. Он вцепился в бледное лицо, усеянное ожогами.       — Что с тобой произошло? — вскрикнул он.       Люциус мягко усмехнулся.       — Не волнуйся, меня спасла искра, — передразнил Люц, подмигнув после поднял сумку, как трофей. — Зато у нас теперь есть ещё один Огонь.       Парни опешили, но через время усмехнулись. Ло откинул сумку с артефактом на подушки и вновь стиснул полубога в объятиях.       — Да срать на эти перчатки.       — Я найду чем обработать твои шрамы. Через неделю всё пройдёт, — сказал Блэк, проведя рукой по раненной щеке.       Люциус глянул на парня и кратко кивнул. Повисла тишина, но не гнетущая. Не удушающая, спокойная. В ней можно было раствориться и запечатлеть этот момент на вечно. Впервые он смотрит на это всё ясным взглядом.       Люциус мягко улыбнулся. Он притянул обоих парней к себе, заковав в объятиях и уткнувшись в чью-то головушку и в чьё-то плечо. Парни дрогнули, растерялись. Но после посмеялись и обняли блондина.       Ради них он готов делать всё, не взирая ни на что. To be continued...