Царевич-филин

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь Эго Джинпачи, и было у него три сына. Младшего звали Йоичи-метавидец. Позвал однажды царь сыновей и говорит им: — Дети мои милые, вы теперь все на возрасте, пора вам и о ваших судьбоносных подумать! — За кого же нам, батюшка, посвататься? — спрашивает старший из сыновей с татуировкой по всей левой руке. — А вы возьмите свои футбольные мячи, сосредоточьтесь и пните их в разные стороны. Где мяч остановиться — там и сватайтесь, — послужило ответом на вопрос. Вышли братья на широкое отцовское поле, приготовились и пнули со всей силы мячи в разные стороны. Пнул мяч старший брат, имя которому Михаэль. Упал он на боярском дворе Bastard München, и поднял его боярский сын самого Ноэля Ноа Алексис Несс, милый парень с кудрявыми тёмно-розовыми волосами. Пнул мяч средний брат обладающий высоким ростом и неописуемой красоты длинными волосами — полетел мяч к богатому купцу с крепким телом во двор Manshine City. Поднял его купеческий сын невообразимой красоты с миловидной внешностью Хёма Чигири. Пнул мяч Йоичи-метавидец — полетел его мяч прямо к далёкому царству Paris x Gen, и попал к филину… Царевичу-филину. Старшие братья как пошли искать свои мячи, сразу их нашли: один — на боярском дворе "Бастардов", другой — на купеческом дворе Manshine City. А Йоичи-метавидец долго не мог найти свой мяч. Два дня ходил он по государствам и городам, а на третий день зашел в далёкий Paris x Gen. Смотрит на дерево — сидит там филин, его мяч крыльями держит. Йоичи-метавидец хотел было бежать и отступиться от своей находки, а филин и говорит: — У-у, Йоичи-метавидец! Поди ко мне, бери свой мяч, а меня возьми замуж, — неожиданно произносит птица. Опечалился Йоичи-метавидец и отвечает: — Как же я тебя замуж возьму? Меня люди засмеют! — прискорбно отвечает человек. — Возьми, Йоичи-метавидец, жалеть не будешь! — не очень убедительно прозвучало от филина. Подумал-подумал Йоичи-метавидец, взял филина, позволил сесть к себе на предплечье и принёс в своё царство-государство. Пришли старшие братья к отцу, рассказывают, куда чей мяч попал. Рассказал и Йоичи-метавидец. Стали братья над ним смеяться, а отец говорит: — Бери птицу, ничего не поделаешь! — как приговор сказал отец и поправил указательным пальцем руки свои очки. Вот сыграли три свадьбы, вышли замуж царевичи: старший царевич — на боярском покорном и услужливом сыне, средний — на невероятно красивом, но капризном купеческом сыне, а Йоичи-метавидец — на филине тёмно-зелёного цвета с длинными нижними ресницами. На другой день после свадьбы призвал царь своих сыновей и говорит: — Ну, сынки мои дорогие, теперь вы все трое в браках. Хочется мне узнать, умеют ли ваши мужья росписью заниматься. Пусть они к утру распишут футбольные мячи да так, чтоб при первом взгляде запомнились, — послужило заданием от Эго. Поклонились царевичи отцу и пошли. Воротился Йоичи-метавидец в свои палаты невесел, ниже плеч голову повесил. —У-у, Йоичи-метавидец, — говорит филин, — что ты так опечалился? Или услышал от своего отца слово неласковое? — Как мне не печалиться! — отвечает Йоичи-метавидец. — Приказал мой батюшка, чтобы ты сам расписал к утру мяч футбольный, да так, чтоб при первом взгляде запомнился… — Не тужи, Йоичи-метавидец! Ложись-ка лучше спать-почивать: утро вечера мудренее! Уложил филин царевича спать, а сам сбросил с себя филинову кожу и обернулся прекрасным кукловодом Рином Итоши — таким красавцем, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Тёмные волосы, чёлка которых спадает на правый глаз, да такой красивый! Глаза лазурно-серого цвета, обрамлённые длинными аккуратными ресницами. Взял он кисти разные, чернила, взял предоставленный ему мяч и принялся расписывать узорами разными и канзи — изукрасил мяч разными узорами мудрёными: клетки, что должны быть чёрного цвета заполнял аккуратными узорами да разными канзи: "愛, 運, 勝". Утром будит филин Йоичи-метавидца: — Пора, дорогой Йоичи, вставай, мяч неси! Положил мяч на золотую подставку, проводил Йоичи-метавидца к отцу. Пришли и старшие братья, принесли свои мячи, только у них и посмотреть не на что: у боярского сына пятна, что не понять ничего, у купеческого — всё очень просто, да даже так криво получилось. Царь сначала принял мяч у старшего царевича, взглянул на него и приказал отнести в мусорку, даже смотреть было неприятно. Принял у среднего, взглянул и сказал: — Таким мячом только в одиночестве играть, лиж бы не позориться! Дошла очередь и до Йоичи-метавидца. Принял царь от него мяч и сказал: — Вот этот мяч только на подушку расписную ставь, глаза проходящих радовать! — восхищённо высказал свое мнение царь. И тут же дал сыновьям новый приказ: — Хочется мне знать, как умеют ваши мужья рукодельничать. Возьмите шёлку, золота и серебра, и пусть они своими руками за ночь вам сошьют нарядную личную форму для игр в футбол! — уже более непростое задание дал Эго. Вернулись старшие царевичи к своим мужьям, передали им царский приказ. Стали мужья кликать мамушек, нянюшек и красных девушек — чтобы пособили им ткать одежду. Тотчас мамушки, нянюшки да красные девушки собрались и принялись форму шить да вышивать — кто серебром, кто золотом, кто шёлком. А Йоичи-метавидец воротился домой невесел, ниже плеч буйну голову повесил. — У-у, дорогой Йоичи, — говорит филин, — почему так печалишься? Или услышал от отца своего слово недоброе? — Как мне не кручиниться! — отвечает Йоичи-метавидец. — Батюшка приказал за одну ночь сшить тебе мне нарядную форму! — Не тужи, дорогой Йоичи! Ложись-ка лучше спать-почивать: утро вечера мудренее! Уложил его филин спать, а сам сбросил с себя филинову кожу, обернулся прекрасным кукловодом Рином Итоши и стал форму шить. Проводит иглой под горловиной, появляется надпись "YOICHI", ещё ниже, и вот его одиннадцатый номер, а на спине красовалась короткая накидка, пришитая к футболке. Картину дополняли дополнительная чёрная кофта с укороченными рукавами под футболкой и такие же удлинённые шорты, на фоне которых выделялась сама форма. Солнышко ещё не взошло, а форма уже сшита. — Вставай, дорогой Йоичи, я помогу тебе надеть новую одежду. Вот царевич уже проснулся и надел форму, да спрашивает: — Зачем здесь эта нижняя одежда? — Чтобы твоё изящное тело было больше скрыто от посторонних глаз, — огласила птица ответ. Вот пришли все три брата к царю, разодетые в новую форму. Царь прежде подозвал старшего царевича, посмотрел и молвил: — Эту форму даже крестьяне бы вряд ли надели! Подозвал среднего, посмотрел и сказал: — Только в плохую погоду в ней тренироваться! Подозвал Йоичи-метавидца, взглянул и сказал: — А вот в этой одежде хоть заново свадьбу устраивать! — уже во второй раз восхитился работой третьего зятя Эго. И тут же отдал царь новый приказ, чтобы все три царевича явились к нему на пир со своими мужьями: хочет царь посмотреть, который из них лучше пляшет. Отправились царевичи к своим мужьям. Идёт Йоичи-метавидец, печалится, сам думает: "Как поведу я мою птицу на царский пир?.." Пришёл он домой невесёлый. Спрашивает его филин: — Что опять, дорогой Йоичи, невесел, ниже плеч буйну голову повесил? О чём запечалился? — Как мне не печалиться! — говорит Йоичи-метавидец. — Батюшка приказал, чтобы я тебя завтра к нему на пир привёз… — Не горюй, дорогой Йоичи! Ложись-ка да спи: утро вечера мудренее! На другой день, как пришло время ехать на пир, филин и говорит царевичу: — Ну, дорогой Йоичи, отправляйся один на царский пир, а я вслед за тобой буду. Как услышишь стук да гром — не пугайся, скажи: "Это, видно, моя птичка едет!" Пошёл Йоичи-метавидец к царю на пир один. А старшие братья явились во дворец со своими мужьми, разодетыми, разубранными. Михаэль и Алексис богато украшены, важные с царём общаются. Джубей и Хёма волосы поправляют, да между собой переговариваются. Стоят да над Йоичи-метавидцем посмеиваются: — Что же ты, брат, без мужа пришёл? Хоть бы на плече его принёс, дал бы нам всем послушать, как он ухает! — язвительно произнёс Михаэль. Вдруг поднялся стук да гром — весь дворец затрясся-зашатался. Все гости переполошились, повскакивали со своих мест. А Йоичи-метавидец говорит: — Не бойтесь, гости дорогие! Это, видно, моя птичка едет! — немного смущённо протараторил младший из братьев. Подбежали все к окнам и видят: бегут скороходы, скачут гонцы, а вслед за ними едет серебряная карета, тройкой гнедых коней запряжена. Подъехала карета к крыльцу, и вышел из нееё Рин Итоши — сам как луна в полнолуние отсвечивает. В идеального вида рубашке и брюках, поверх которых длинный пиджак с широкими рукавам, с длинной накидкой за спиной, с серьгой в левом ухе, зачёсывает половину волос назад, оставляя чёлку на правом глазу. Все на него дивятся, любуются, от удивления слова вымолвить не могут. Взял Рин Итоши своего Йоичи за руки и повёл за столы дубовые, за скатерти узорчатые… Стали гости есть, пить, веселиться. Рин Итоши из кубка пьёт — не допивает, остатки себе за левый рукав выливает. Лебедя жареного ест — косточки за правый рукав бросает. Мужья старших царевичей увидели это, не поняли для чего это всё, а потом и вовсе про него забыли. Как встали гости из-за стола, заиграла музыка, начались пляски. Пошёл Рин Итоши плясать с Йоичи-метавидцем. Махнул бывший филин левым рукавом — стало озеро, махнул правым — поплыли по озеру белые лебеди. Царь и все гости диву дались. А как перестал он плясать, всё исчезло: и озеро и лебеди. Пошли плясать мужья старших царевичей. Алексис подстраивался под движения новоиспечённого мужа, параллельно выполняя сложные элементы. Хёма в свою очередь никак не подстраивался, его волосы и свободная одежда плавно следовали его изящным движениям. Когда пир был на исходе, Йоичи-метавидец улучил минутку и побежал домой. Разыскал филинову кожу и спалил её на огне. Приехал Рин Итоши домой, хватился — нет птичей кожи! Бросился он искать её. Искал, искал — не нашёл и говорит Йоичи-метавидцу: — Ах, дорогой Йоичи, что же ты наделал! Если бы ты ещё три дня подождал, я бы вечно твоим был. А теперь прощай, ищи меня за тридевять полей, в тридесятом царстве, в далёком государстве, у божественного гения Киры. Как три пары лучших бутс износишь, как три хлеба съешь — только тогда и разыщешь меня… Сказал, обернулся белым лебедем и улетел в окно. Загоревал Йоичи-метавидец. Снарядился, взял лук да стрелы, надел свои лучшие бутсы, положил в заплечный мешок три хлеба и пошёл искать мужа своего, Рина Итоши. Долго ли шёл, коротко ли, близко ли, далеко ли — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, — две пары бутс износил, два хлеба съел, за третий принялся. И повстречался ему тогда старый старик. — Здравствуй, дедушка! — говорит Йоичи-метавидец. — Здравствуй, добрый молодец! Чего ищешь, куда путь держишь? Рассказал Йоичи-метавидец старику своё горе. — Эх, Йоичи-метавидец, — говорит старик, — зачем же ты филинову кожу спалил? Не ты её надел, не тебе её и снимать было! Рин Итоши хитрей-мудрей отца своего Киры, уродился, он за то разгневался на него и приказал ему три года птицей быть. Ну, да делать нечего, словами беды не поправишь. Вот тебе мячик: куда он покатится, туда и ты иди. Йоичи-метавидец поблагодарил старика и пошёл за мячом. Катится мяч по высоким горам, катится по тёмным лесам, катится по зелёным лугам, катится по топким болотам, катится по глухим местам, а Йоичи-метавидец всё идёт да идёт за ним — не остановится на отдых ни на часок. Шёл-шёл, третью пару бутс сапог истёр, третий хлеб съел и пришёл в дремучий бор. Попадается ему навстречу медведь белого цвета. "Дай убью медведя! — думает Йоичи-метавидец. — Ведь у меня никакой еды больше нет". Прицелился он, а медведь вдруг и говорит ему человеческим голосом: — Не убивай меня, Йоичи-метавидец! Когда-нибудь я пригожусь тебе. Не тронул Йоичи-метавидец медведя, пожалел, пошёл дальше. Идет он чистым полем, глядь — а над ним летит большой тёмно-розовый сокол. Йоичи-метавидец натянул лук, хотел было пустить в птицу острую стрелу, а сокол и говорит ему по-человечески: — Не убивай меня, Йоичи-метавидец! Будет время — я тебе пригожусь. Пожалел Йоичи-метавидец птицу — не тронул её, пошёл дальше голодный. Вдруг бежит навстречу ему жёлто-чёрный заяц. «Убью этого зайца! — думает царевич. — Очень уж есть хочется…» Натянул свой тугой лук, стал целиться, а заяц говорит ему человеческим голосом: — Не губи меня, Йоичи-метавидец! Будет время — я тебе пригожусь. И его пожалел царевич, пошёл дальше. Вышел он к синему морю и видит: на берегу, на жёлтом песке, лежит большая крепкая щука. Говорит Йоичи-метавидец: — Ну, сейчас эту щуку съем! Сил моих больше нет — так есть хочется! — Йоичи-метавидец, — молвила щука с большими зелёными глазами, — сжалься надо мной, не ешь меня, брось лучше в синее море! Сжалился Йоичи-метавидец над щукой, бросил её в море, а сам пошёл берегом за своим мячом. Долго ли, коротко ли — прикатился мячик в лес, к избушке. Стоит там избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается. Говорит Йоичи-метавидец: — Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом! Избушка по его слову повернулась к лесу задом, а к нему передом. Вошел Йоичи-метавидец в избушку и видит: лежит на печи высокий мужчина в очках. Увидел он царевича и говорит: — Зачем ко мне подчивал, добрый молодец? Волей или неволей? — и добавил, — я же правильно сейчас сказал? — Ах, господин, ты бы меня накормил прежде, напоил да в бане выпарил, тогда бы и выспрашивал! — использовал своё преимущество царевич. — И то правда! — отвечает молодой господин. Накормил он Йоичи-метавидца, напоил, в бане выпарил, а царевич рассказал ему, что он ищет мужа своего, кукловода Рина Итоши. — Знаю, знаю! — говорит господин. — Он теперь у гения Киры. Трудно будет его достать, нелегко с Кирой сладить: его ни стрелой, ни пулей не убьёшь. Потому он никого и не боится. — Да есть ли где его смерть? — Его смерть — на конце иглы, что проколет мяч, который сейчас у тебя, та игла — в яйце, то яйцо — в утке, та утка — в зайце, тот заяц — в кованом ларце, а тот ларец — на вершине старого дуба. А дуб тот в дремучем лесу растёт. Рассказал господин Йоичи-метавидцу, как к тому дубу пробраться. Поблагодарил его царевич и пошёл. Долго он по дремучим лесам пробирался, в топях болотных вяз и пришёл наконец к Божественному дубу. Стоит тот дуб, вершиной в облака упирается, корни на сто вёрст в земле раскинул, ветками красное солнце закрыл. А на самой его вершине — кованый ларец. Смотрит Йоичи-метавидец на дуб и не знает, что ему делать, как ларец достать. "Эх, — думает, — где-то медведь? Он бы мне помог!" Только подумал, а белый медведь тут как тут: прибежал и выворотил дуб с корнями. Ларец упал с вершины и разбился на мелкие кусочки. Выскочил из ларца заяц и пустился наутек. "Где-то мой заяц? — думает царевич. — Он этого зайца непременно догнал бы…" Не успел подумать, а чёрно-жёлтый заяц тут как тут: догнал другого зайца, ухватил и разорвал пополам. Вылетела из того зайца утка и поднялась высоко-высоко в небо. "Где-то мой сокол?" — думает царевич. А уж тёмно-розовый сокол за уткой летит — прямо в голову клюёт. Выронила утка яйцо, и упало то яйцо в синее море… Загоревал Йоичи-метавидец, стоит на берегу и говорит: — Где-то моя щука? Она достала бы мне яйцо со дна морского! Вдруг подплывает к берегу щука с большими зелёными глазами и держит в зубах яйцо. — Получай, Йоичи-метавидец! Обрадовался царевич, разбил яйцо, достал иглу и проколол ей мяч в своих руках. И только лопнул мяч — умер божественный гений Кира, прахом рассыпался. Пошёл Йоичи-метавидец в Божественные палаты. Вышел тут к нему Рин Итоши во всём том своём убранстве, что было при нём с их последней встречи и говорит: — Дорогой Йоичи, сумел ты меня найти, теперь я весь век твоим буду! Выбрал Йоичи-метавидец лучшего скакуна из Божественной конюшни, сел на него с кукловодом Рином Итоши и воротился в своё царство-государство. И стали они жить в любви и согласии.