Демоницы, разговоры и постель

— Сестрица, я знаю, ты видела нашего генерала двести лет назад. Расскажи же нам, каков он? — из-за дымки, что стоял в комнате, было неясно кто из сестёр задал вопрос, но активно закивали все, только услышав его. — Не сносить мне головы, если я расскажу вам, — старшая сестра нахмурилась. — Брось, его же здесь нет. Вся Поднебесная и каждый демон перемывает ему кости, так чего же? Мы боимся их отполировать сладкими речами? — сидящие рядом сестры захихикали. Старшая демоница лишь фыркает, затягиваясь травами из кисэру, и манит сестриц ближе. Послушно, завиляв хвостами, совсем как в детстве, они подвигаются, чтобы расслышать каждую деталь из рассказа старшой. — В событиях прошлого мне повезло увидеть как несчастную демоницу погубило её азартное чувство. Ни для никого не секрет, что наш князь писанный красавец и отличный игрок, — рыжий маленький хвостик одной из сестёр завилял так быстро, что той пришло его ударить и прижать ногой. — В сорок четвертом доме Призрачного города жила молодая демоница, охочая до споров и интриг. Ни один из её дней не проходил без игр. В доказательство тому она носила с собой кубики, домино и фишки для игры в дайси и даже пай гу. Как и где она их хранила так никто не разузнал, даже после её кончины, но предложи ей сыграть прямо по середине улице — она тут же засмеётся и разложится на дороге. Глаза её заблестят азартом, а змеиный хвост будет мелко подрагивать от предвкушения игры. — Ну и что, сестра? При чем тут наш генерал? Старшая сестра приложила палец к губам, а затем расплылась в ужасающей улыбке. — Поговаривают, что однажды она проиграла хвост. А точнее, проспорила гнусному мяснику, чья душа никак не могла ни вернуться на круг перерождения, ни сгинуть. «Так это ты предлагаешь всем играть и не боишься ставки?». Лишь заслышав этот вопрос, она сразу поняла кому он был адресован. Длинный язык высунулся изо рта, демоница подставила руки, и на них, прямо в отвратительной слюне, упали игорные кости. «В азарте весь ведь смысл! При жизни мне говорили, что нет ничего невозможного, но почему же тогда они все сдохли?!». К сожалению, мясника не интересовала её прошлая жизнь, он лишь хотел вкусно отобедать жирностью мяса змеи и громко воскликнул: «Давай сыграем на твой хвост! После того, как игра начнётся, уже нельзя будет изменить условия». «Да ты должно быть держишь меня за вшивую псину — подумала демоница, раскладывая домино посреди дороги, мешая и выслушивая крики, проходящих мимо». Приглашающий жест и мясник падает напротив. В глазах змеюки это была лёгкая добыча, к каким бы уловкам он не попытался прибегнуть, у него бы ничего не вышло. Её кости, её фишки, её домино подчиняются лишь ей. «Раз уж ты так хороша, то точно сможешь обольстить князя. Так вот моя ставка: если я выиграю, то ты должна будешь незамедлительно обольстить и проникнуть в его спальни. А если он не обратит никакого на тебя внимания, то я сожру твой хвост». На это демоница лишь засмеялась, перекрывая звук шумной улицы: «Тогда ты будешь играть со мной до тех пор, пока не сдохнешь. Ха-ха-ха!» Какой бы ужасной оторвой она не была, играть она любила всем сердцем, так что дух соперничества всегда шёл с ней бок о бок. Они пожали друг другу руки, игра началась, брызнула кровь. В другой руке у мясника оказался ржавый тесак, на котором застыла чья-то кровь. Опустив взгляд на игровую доску, демоница увидела две руки. Ещё пару секунд они принадлежали ей. Ещё пару секунд её победа была в этих руках. Теперь их нет, ни рук, ни побед. Ещё раз истошно завопив, какой мясник гнусный и блохастый, она лишь могла наблюдать, как тот перебирает кости, ходя один за другим. Конечно же, её ходы никто не учитывал. Через некоторое время недовольные духи поклялись проклясть демоницу на три поколения вперёд, если она не замолчит. Лишь на секунду, змеюка повернула голову, чтобы яростно зашипеть, мясник сходил последний раз, объявляя конец игры. «Ну что, ползи к генералу, тварюка! Ха-ха-ха!». Теперь пришло его время смеяться, слушая в адрес гнусь. Демоница вскочила и уже было поползла к дворцу, встретиться с князем, как остановилась. Всё было уже решено, в тот самый момент, когда она подставила спину, когда она только согласилась на эту игру. Если сейчас она пойдет к князю, то ничего не добьётся, все в Призрачном городе знали что из-за шрама через всё лицо ей даром достался сорок четвертый дом. Если небожители и впрямь существовали, то они благословляли её на такой срок жизни, который она уже волочила четыреста лет. Если бы у неё были только её прекрасные, изумительные руки, которые она безумно любила. Любила эту единственную часть в своём теле. В предыдущей жизни она укачивала ими маленьких детей, укладывала ими в кроватки, гладила ими детские лица и каждый вечер делала им молочные ванны. Если бы у неё были эти руки, она бы рассказала князю о своих секретах, как играть, как подбрасывать, ничего бы не утаила, лишь бы сохранить свой чешуйчатый хвост. Но как же ползти без хвоста? К сожалению, мясник понял всё это. Облизываясь, после того, как он проглотил левую руку, он отрубил хвост демоницы. Старшая демоница замолчала. Сестры недовольно завопили и принялись трясти её за ноги. — Да что же это такое? К чему это? — Где тут про красоту князя? Ты обманула нас, сестра! — Поверить не могу, мы правда слушали это так долго, чтобы… — Чтобы понять, что князь не достигаем. Все, кто хочет переплестись с ним судьбами, обречён на смерть, — длинный язык потянулся к глазам младшей сестры, чтобы слизать солёные слёзы. — В любом случае, давайте повеселимся. Может, сыграем? Глаза её заблестели азартом, а где-то отрубленный хвост, вместе с уродливым мясником задрожали.

***

Место, на котором возвышался расписной дворец, было слишком мрачноватым. Даже темные колонны, встречавшие обителей, смотрелись куда живее. Никто, кроме держателя и его супруга, не могли найти это место. Обнесенное дымкой, оно уводило заблудших душ дальше-дальше в лес, оберегая от посторонних глаз, ушей и тел. Никому не доводилось даже посчитать, сколько всего в нём было комнат. Потеряешься и ты уже в винном погребе, может быть, горячие источники тебе придутся больше по душе? Нет? Ох, ты хочешь сюда? Кто знает, позволят ли они подглядеть… В самой сокровенной, красной и ярко вычурной комнате всё донельзя блестело. Казалось, что здесь находился алтарь поклонения предкам, но кружась на месте, разглядывая интерьер, ничего подобного не находилось. По углам стояли благовония, которые заполняли своим ароматом всю комнату. Откуда-то сверху свисали красные шелковые ткани, легко покачиваясь от малейшего ветерка. Но стоит быть слепцом, дабы не понять, что главным величием этой комнаты была кровать, где сейчас отдавались утехам двое. Казалось, всё это походило на забавную игру, где один - соблазняет, а другой пытается догнать. — Ну же, гэгэ, взгляни на меня, — голос Хуа манящий и обволакивающий. Се Лянь, то открывая, то закрывая, смотрит на него из-под трепещущих ресниц. Он так любит и не любит, когда Хуа Чэн, целиком и полностью, начинает перед ним представления. А грация, которая явно не присуща даже высшим обольстительницам-демоницам, заставляет сердце стучать быстро-быстро. Ноги, расставленные во всю ширь, оказываются прижатыми к тонкой талии Се Ляня. Из последних сил он кладёт на них свои руки, аккуратно начиная массировать. А Хуа Чэн? Хуа Чэн не против. — Ты всё ещё не смотришь на меня, гэгэ? — со звуком, который отпечатывается у Се Ляня в голове, Хуа вынимает из себя пальцы. — Тогда позволь мне показать больше. Стройные ноги выскальзывают из рук, но лишь на мгновение. Хуа Чэн переворачивается на живот, выставляя напоказ белую, как снег, спину. Се Лянь следит за каждой мышцей, которая перекатывается под кожей, за каждой капелькой масла, стремящейся вниз. В этом моменте прекрасно всё: его муж, его тело, его сердце и душа на безымянном пальце. Он чувствует, как весь Хуа дрожит. Даже одиноко висящий на крючке Эмин даёт о себе знать. Генерал демонов на этот раз не входит пальцами, а просто поглаживает себя около подрагивающих мышц. Словно лепесток касается глади воды, исчезая уже через мгновение. Он показывает так много, но в тоже время ничего. И Се Лянь не понимает — то ли его злит это, то ли больше раззадоривает. — Хуа, я думаю… — Если я уже готов, так войди же в меня, гэгэ, — раздаётся нежный голос. И Се Лянь подчиняется. Медленно, поджимая пальцы на ногах, издавая протяжный вздох, в душе проклиная всё и вся, жалуясь на свою горькую и неудачливую судьбу, он чувствует, что готов вознестись на небеса ещё пару раз. Толкаясь глубже, чувствуя холодную кожу, сжимая тёмные волосы, Се Лянь ощущает покалывание где-то в сердце. Оно уже давно заходится ходуном, с того самого момента, когда Хуа Чэн показал всего себя. Разве князь имеет власть, пока имеют его? Ох, его бы муж сказал, что это любовь. Но Хуа Чэн знает, что никакими словами нельзя описать чувства между ними. Их образы являлись воплощением. Воплощением чего-то низкого, куда ужаснее нежитей Призрачного города, и высокого, куда изящнее и бессмертнее небожителей. — Х-Хуа, Хуа… —Гэгэ, не переживай, все хорошо, — слыша хриплые вздохи Се Ляня, Хуа Чэн лишь сильнее царапал свои бедра. Он бы не посмел причинить боль своему любимому. Не сдерживая сил, Се Лянь кусает Хуа Чэна прямо в загривок, начиная яростнее вдалбливать его в постель. Столько лет он не чувствовал себя так, хоть Хуа Чэн каждый раз качал его на волнах удовольствия. Вознесение? К дьяволу, если нужно отказаться от такого манящего Хуа Чэна. Когда нужно, он сильнее раздвигал ягодицы, в какой-то момент, сжимался до предела, только бы чувствовать безысходность Се Ляня. Разве ему обязательно доводиться до разрядки, чтобы чувствовать себя хорошо? Над ним возвышался его Бог, единственный и неповторимый. И он готов полностью игнорировать тягучую боль снизу, лишь бы Се Ляню было хорошо. — Хуа… Я… — Се Лянь выгибается, вставляя до предела. Искры в глазах, накатившая усталость и сбитое дыхание, и вот он уже лежит рядом на подушках, всматриваясь в белое лицо. — Прости, я перестарался. Хуа Чэн нежно берет его руку, целует, как бы говоря: «Всё хорошо. Всё замечательно. Я рад». — Подожди… Ты же ведь обещал мне рассказать, кто именно жил в том доме, на месте которого недавно дух мясника построил приют. Небесные чертоги считают, что такая благодетель непозволительна для жителя Призрачного города, поэтому послали меня, чтобы… — Т-с-с… — Хуа Чэн, одной приложил палец одной руки его губам, а второй вновь потянулся вниз. — Всему своё время, Се Лянь.