Где ты, любовь моя?

      Когда время стремительно приближалось к двадцатым числам января, в зимней резиденции Габсбургов велись активные приготовления к именинам императора Франца I Стефана. Придворные, а также все знатные люди пребывали в трепетном ожидании того дня, когда императорская семья устроит бал по такому случаю. Жена Его Величества, непревзойдённая Мария Терезия, правящая тогда страной, любила своего мужа до беспамятства, а потому, если предоставлялся случай, не упускала возможность побаловать его. Конечно, многие мужчины, будучи в положении Франца I Стефана, предпочли бы получить в подарок, скажем, корону и все права на престол, но Мария Терезия, хоть и безумно любила мужа, но все же понимала, что такой подарок был бы уже перебором.       Именно поэтому Кроули, сидя в экипаже и задумчиво глядя в окно, направлялся в Бургтеатр – относительно новый придворный театр, который располагался рядом с Хофбургом, где жила королевская семья. В тот день там должна была собраться если не вся знать Вены, то, что уж наверняка, самые приближённые к правящим монархам. Демон точно не знал, что за представление его ждёт, ибо это мало занимала его ум. Хотя, во дворце он краем уха слышал, что какой-то достаточно известный композитор - его фамилию Кроули не запомнил, но, кажется, она имела какое-то отношение к слову "удача" - собирается ставить свою новую оперу прямо в день празднования именин их императора. Это должно было послужить подарком Францу от его жены.       Стоит сказать, что наш герой был слегка равнодушен к оперному искусству. Будучи огромным любителем музыки, в особенности вокальной, он как-то на удивление холодно относился к операм, в большей степени из-за того, что находил сюжеты для них слишком странными и даже однообразными. И, если оперы в жанре buffa еще как-то могли заинтересовать искусителя, ведь он был охотником до комедий в любой сфере искусства, то с оперой seria все было сложнее, так как они не отличались разнообразностью. Одни и те же сюжеты могли так часто использоваться разными композиторами, никак не меняясь, что становилось скучно.       Конечно, когда только этот жанр зародился, змей видел в нем потенциал и даже восхищался некоторыми по-настоящему великолепными работами, но скоро оперы ему наскучили: в них не было ничего особенного, кроме виртуозных арий певцов, ради чего большинство зрителей и приходили в театры. Помимо самолюбования и гордыни, Кроули все же хотел видеть сюжет. Хотя, разумеется, иногда наслаждался, ведь это способствовало увеличению грешных душ, что в адской канцелярии вполне могли отнести к работе змея, а он был не тот, кто в здравом уме откажется от внезапной похвалы.       Зная это, невольно задаёшься вопросом: так на кой черт падший направлялся в театр? Но ответ был очень прост: бывший змей искуситель тогда находился на службе у Ее Величества в должности придворного советника, помогая решать внутренние и внешние политические задачи, а потому, когда Мария Терезия пригласили Кроули в Бургтеатр, где она тоже должна была присутствовать вместе с семьёй, демон не имел права отказать. К слову, императрице он быстро сумел понравиться: представ перед ней, демон назвался бывшим британским министром, который, после нескольких лет службы решил оставить туманный Альбион, перебравшись в более приятный климат. О подробностях своей прежней жизни он особо не распространялся, но с его навыками обольщения это было и не нужно.       Жил искуситель в десяти минутах езды от дворца и, соответственно, театра, поэтому он никуда не торопился. Его экипаж неспешно катился по улицам Вены, где вовсю кипела жизнь: где-то гуляли мужчины со своими дамами и о чем-то мило беседовали, где-то бегали дети, одетые достаточно легко для зимы, что говорило об их бедном происхождении, из кабаков доносились голоса довольных, но захмелевших людей. Погода на радость всех была спокойной: не было ни снегопада, ни метели.       Спустя какое-то время повозка остановилась, за окном виднелся неописуемой красоты театр. Он представлял собой двухэтажное здание, вымощенное из белого камня, с массивными колоннами и обилием декоративных украшений на фасаде. Дверь экипажа отварилась, и из него вышел Кроули, одетый по последней моде: под чёрным плащом с мехом на воротнике был виден темно-бордовый аби – узкий кафтан, который только-только появился и стал использоваться. По борту и вороту его украшало обилие вышивки золотого цвета. Из-под рукавов кафтана были выпущены кружевные манжеты сорочки, немного прикрывая кисти рук. Под аби виднелся красивый камзол из черного шёлка, больше напоминающий жилет, украшенный вышивкой. Короткие штаны-бриджи до колен были изготовлены под цвет камзола. Все завершали черные шелковые чулки и туфли с серебряной пряжкой. Ну и, разумеется, элегантные очки, скрывающие его золотистые змеиные глаза от чужого взора.       Рассчитавшись с кучером, демон направился внутрь Бургтеатра. Позади и впереди него шли нарядные люди, должно быть герцоги, графы и прочая аристократия.       Внутри театр предстал таким же красивым, как и снаружи. Казалось, что Кроули попал во дворец: настолько убранство было великолепно. Вдоль стен стояли скульптуры, а под потолком развернулось целое полотно. Но змей быстрым шагом прошел вверх по белокаменной лестнице, не обращая никакого внимания на внутреннее убранство. Сегодня он был в особенности невесел.       Демон приехал достаточно рано, а потому без дела слонялся по коридорам, избегая любого знакомого лица. Он желал побыть в одиночестве и с нетерпением ждал, когда уже этот вечер подойдет к своему концу.       Вдоволь находившись, Кроули нашел себе укромный уголок подальше от других, где решил подождать начало представления. Единственным развлечением было рассматривать публику, но это занятие тоже наскучило ему, потому, повернувшись лицом к окну, погруженный в свои раздумья демон наблюдал за прибывающими зрителями. Именно поэтому он не сразу заметил, что к нему кто-то подошёл, и обратил свое внимание на этого некто только тогда, когда ощутил чью-то руку на своем плече. Кроули, предполагая увидеть одного из своих знакомых, нехотя повернулся и уже приготовился натянуть фальшивую улыбку, как вдруг застыл от удивления, чуть не открыв рот.       – Здравствуй, Кроули.       Перед демоном предстал лучезарно улыбающийся Азирафель, на котором была такая же нарядная одежда, что и на демоне, отличавшаяся лишь цветом и, возможно, совсем немного фасоном.       – Азирафель? – спросил Кроули, когда к нему вернулся дар речи. - Что ты тут делаешь?       – Ну как же, – еле заметно усмехнулся ангел. - Сегодня ведь именины императора, в честь которого дают концерт, где будет вся королевская семья. Как я – один из главных любителей искусства и, разумеется, почитателей Ее и Его величества могу пропустить это? Но какими судьбами здесь ты?       – Я что-то вроде советника Марии Терезии, – Кроули неопределённо повертел руками в воздухе. – Получил от нее приглашение, а ты знаешь, как женщины не любят, когда им отказывают. Особенно, когда эти женщины – правящие императрицы.       – Так ты служишь при дворе! – охнул ангел. – Это что, очередные козни Ада? Что ты задумал, а, хитрый змей?       – Почему же сразу проделки Ада? – недовольно отозвался демон. – Мне всего-то стало скучно сидеть в Англии, и я попросился куда-нибудь на континент.        – Так я тебе и поверил.       Возможно, демон слегка и слукавил, так как в тот момент все еще продолжался один из крупнейших военных конфликтов, который позже окрестили Семилетней войной, где Австрия принимала непосредственное участие.  Но, несмотря на то, что демон не имел к этому ровным счётом никого отношения, он рассудил, что было бы неплохо отметиться хотя бы на одной из сторон конфликта. Ад разбираться не будет, с содействия Кроули началась эта война или нет, их удовлетворит само наличие искусителя и ненависть одной стороны к другой, и совершенно не важно, что люди в этот раз справились без помощи темных сил.       – Я, знаешь, приехал сюда пару дней назад, – рассказывал Азирафель. – Так давно хотел побывать в одной из музыкальных столиц Европы. А тут, какая удача, я узнал, что состоится постановка новой оперы такого известного композитора.       – А что вообще здесь намечается за представление? – спросил Кроули, и в тот же момент пожалел о своем вопросе: на него уставились распахнутые, округлённые от шока ангельские глаза.       Демон почувствовал себя отсталым от жизни существом. Смешнее всего, то, что обычно все было совершенно наоборот.       – Как? – с нескрываемым удивлением произнес ангел. – Ты ничего не слышал про Кристофа Глюка?       – Не поверишь, не единого слова об этом господине, – сознался демон.       – Это же великолепный композитор! Ей Богу, Кроули, – Азирафель произнес это с таким тоном, будто навек разочаровался в своем друге, – я поражен твоей неосведомлённостью.       – А можно как-нибудь без упоминания Её? – демон неприятно поморщился.       – Тем более, – продолжил ангел, не обращая внимания на демона, – я очень тесно с ним знаком, разве до тебя эта информация не доходила?       – Нет. Ты мне об этом не рассказывал. Думаешь, что я за тобой шпионю что ли? – Кроули недоверчиво уставился на собеседника.       Бывший страж Восточных Врат на мгновение даже почувствовал себя обезоруженным и слегка покраснел от смущения, но тут же принялся оправдываться.       – Нет, нет! Я совершенно так не думаю, – он отрицательно замахал руками. – Просто, подумал, что ты знал об этом. Но ты ведь как-никак демон, поэтому, кто знает, чем ты занимаешься.       – Уж точно не слежу за тобой, – недовольно ответил Кроули.       Возможно, падший вновь совсем немного наврал. Да, он, конечно, не вел слежку за ангелом, но, особенно в те периоды, когда они долго не виделись, демон был не прочь разузнать что-нибудь о его жизни. Совсем немного: что Азирафель делал, где находился, с кем знакомился, что ел на обед. Так, по мелочи.       – Прости, – виновато произнес ангел. – Я не собирался тебя как-то обижать.       – Ладно тебе, – ответил демон, как бы принимая извинения, а затем, немного помолчав, продолжил. – Вообще, я удивлён, что решили пригласить этого Глюка, а не того мальчугана из Зальцбурга, который поражает всех своей виртуозной игрой. Как бишь его там?       – Ох, я тоже что-то о нем слышал, – с удовольствием подхватил Азирафель. – Если не ошибаюсь, то Вольфганг. А дальше постоянно забываю. В его имени было что-то такое демоническое, если честно. Кажется, Асмодей?       – Амадей, может быть?       – Точно! – радостно воскликнул ангел. – Амадей. Вот только фамилию не помню, жалость то какая!       Пока друзья мило беседовали, прошел слух, что императорская семья уже была в театре, а, значит, что все должно начаться с минуты на минуту. Публика постепенно направлялась в зал, занимая места.       – Нам, кажется, пора, – сообщил Кроули.       Они последовали примеру людей. Оказавшись внутри зала, Азирафель не смог сдержать вздоха восхищения, вертя головой в разные стороны, желая рассмотреть все и сразу. Кроули все еще был холоден к убранству театра. Их места оказались на балконе бельэтажа, который располагался под партером, откуда открывался вполне приличный вид на сцену.       Ангел и демон удобно устроились, продолжая разговаривать.       – Как тебя вообще угораздило с ним познакомить? – поинтересовался Кроули.       Речь шла о Глюке.       – Он некоторое время жил в Лондоне. Так, через знакомых, и встретились. Нет, ну какая же красота!       В зале все еще было шумно: слышались голоса людей, где-то раздавался смех, но в один момент все смолкли. Кроули и Азирафель повернули головы и увидели, как в ложе, которая располагалась в центре бельэтажа, показались Мария Терезия и Франц I Стефан. Оба они выглядели радостно, но в то же время величественно. Падший отметил, что на императрице было новое платье, которого он до того времени никогда не видел.       Как только императорская семья заняла свои места, в оркестровой яме заиграли музыканты. Дирижер взмахнул руками, давая ауфтакт, и весь оркестр заиграл задорную, веселую музыку. Немного погодя началось соло струнной группы, а затем вновь зазвучали духовые. Демон слушал музыкантов внимательно и даже немного развеселился под конец увертюры.       Когда музыка подошла к своему завершению, занавес открылся, и зрителям предстала следующая картина: посреди сцены в гробу, который стоял на неком пьедестале, лежала необычайно красивая девушка, одетая в белую древнегреческую тунику. Умиротворенное выражение лица, его нездоровый, бледный цвет заставляли поверить в то, что героиня действительно умерла. Вокруг гроба стояли молодые девушки и мужчины, одежды на них были те же, что и на покойнице.       Сказать, что это повергло Кроули в шок, ничего не сказать. Музыка увертюры никак не настраивала на то, что происходило на сцене, от чего в голове у демона создавался ужасный диссонанс. Он немного наклонился к Азирафелю.       – Что это за опера? – еле слышно спросил он.       – «Орфей и Эвридика», – также тихо отозвался ангел.       После недолгого оркестрового вступления, которое на этот раз звучало минорно, запел хор, где были и мужские, и женские голоса. Они скорбели об Эвридике – той самой девушке, которая лежала в гробу. В какой-то момент на первый план вышел молодой юноша. Падший предположил, что это Орфей. Казалось, что певец должен был исполнить свою арию, но он молчал, а потом вдруг зазвучал его высокий, точно ангельский голос. Он пропел лишь имя своей возлюбленной, а затем вновь замолчал. Это повторялось на протяжении всего номера.       – Богиня наградила его поистине потрясающим голосом, – в изумлении произнес Азирафель. – Удивительно, как это он не сломался в таком то возрасте?       – Ты не захочешь этого знать, ангел, – произнес демон, позабавившись тем, что его друг был не осведомлен о том, что делала церковь с мальчиками, которые обладали такими красивыми и высокими голосами.       После номера хора и речитатива последовала балетная вставка, а затем все, кроме Орфея, удалились со сцены. Началась ария главного героя, в которой он пел о своей тоске по Эвридике. Певец настолько мастерски исполнил свою работу, что Кроули невольно заслушался. Он слишком хорошо понимал переживания и чувства Орфея, и, если уж на то пошло, страдал не меньше его. Прекрасной Эвридикой для падшего стал Азирафель, к которому демон питал такую сильную любовь, которую более никто не способен был испытывать ни к кому.       – «Зов безнадежный», – повторил Кроули за солистом одними лишь губами.          Наступил вечер, когда из Бургтеатра вышла вся публика, а вместе с ними и два сверхъестественных создания, которые, укутавшись в свои меховые плащи, не спеша шли в сторону того дома, где временно проживал Кроули, с целью выпить по случаю встречи, и делились своими впечатлениями. Азирафелю опера, разумеется, очень понравилась, он был в восторге от всего, начиная с сюжета, заканчивая декорациями. Единственное, что его печалило, это то, что он не смог лично поблагодарить композитора за проделанную им работу, так как Глюка со всех сторон окружили благодарные зрители. У демона тоже остались приятные чувства после представления, хоть и имелись некоторые претензии.       – И почему во всех бедах всегда виноваты змеи? – недовольно восклицал он. – Ведь эта девушка сама наступила на бедное пресмыкающееся, а оно, в свою очередь, стало защищаться.       – И укусило бедняжку, – вставил ангел. – От чего она и погибла.       – Это была самозащита! – парировал Кроули. – А эта сцена с демонами? Нет, ну скажи, разве мы все так выглядим? Все какие-то скрючившиеся, некрасивые. Зато как ангелы, так само очарования. Ты с этим никак не был связан?       Демон посмотрел на собеседника и заметил, что тот совсем немного смутился.       – Нет, – неуверенно отозвался Азирафель. – Определенно нет.       – Но, стоит сказать, – продолжил змей, – начало второго действия меня действительно впечатлило. Так здорово звучал этот хор фурий и демонов. Особенно позабавил трехглавый Цербер. Неужели смертным мало того, что у адской гончей есть, по крайней мере, одна голова? А так, в целом, опера ничего. Я думал, что будет гораздо хуже.       – Очень рад, что тебе понравилось.       – Вот только, – продолжил демон, – мне казалось, что миф, который был взят за основу, закончился иначе. Не помню я никакого счастливого финала.       Кроули опять взглянул на ангела, а тот выглядел таким смущенным, что его щеки залились краской.       – Азирафель?! – протянул демон. – Только не говори мне, что имел к этому самое прямое отношение.       – Я… – неуверенно начал блондин, но, набрав воздуха в грудь, затараторил без остановки. – Я не мог просто взять и позволить написать очередную оперу, где влюблённые не смогут обрести счастье, понимаешь? Мне всегда так грустно становиться, когда люди несчастны, и хочется, чтобы конец был радостным. А тут как раз я познакомился с Глюком, он рассказал мне про свою оперу, ну и я... Сам понимаешь.        – Ты не исправим, ангел! – Кроули залился звонким смехом. Его каждый раз так веселила простота и наивность Азирафеля. – Скажи еще, что ты подкинул ему идею написать ту арию из третьего действия в мажоре.       – Вот к этому я руку точно не приложил. Он сам.       Кроули, утерев выступившие от смеха слезы, с улыбкой посмотрел на своего друга. Ну как, скажите, можно было не влюбиться в столь милое существо? Демон почувствовал, что так хорошо он себя не ощущал уже довольно давно. Ему всегда было приятно, когда Азирафель находился рядом, даже если Кроули приходилось вытаскивать его из каких-нибудь передряг. Это для демона была своего рода развлечение.       Они шли по опустевшим улочкам: падший молчал, любуясь ангелом, а Азирафель с мечтательным видом думал о чем-то и тихо напевал себе под нос ту самую арию Орфея, которая так впечатлила демона. Кроули весь обратился в слух, наслаждаясь чудесным ангельским голосом.       – «Где ты, любовь моя? – промурлыкал Азирафель. – День целый кличу я твой образ нежный, твой образ нежный».       Так они прошли еще некоторое время. Змей уже весь расплылся в благодатной улыбке и даже немного прикрыл глаза от удовольствия. Все было спокойно, как вдруг Азирафель резко остановился, прекращая петь. Кроули, не сразу среагировав, сделал еще шага три-четыре, после чего встал на месте и обернулся к другу.       – Ты чего? – демон непонимающе смотрел на ангела.       – Я ощущаю любовь, – так тихо ответил тот, что Кроули не расслышал.       – Что, прости?       – Любовь. – уже громче повторил Азирафель. – И, должен сказать, что она с каждой секундой становится все сильнее и сильнее.        Радость и умиротворение как рукой сняло. Теперь все, что ощущал демон внутри себя, это страх. Конечно, Кроули давно смирился с тем, что он вообще способен на любовь, ведь у других обитателей Ада Богиня подобное чувство отняла, и хотел признаться в этом ангелу, но одна мысль, что Азирафель его отвергнет, и падший потеряет единственного друга во всей вселенной, бросала его в дрожь. А в подобный исход демон, к сожалению, верил очень сильно, поэтому предпочитал о своих чувствах помалкивать.       – Ее так много, – продолжал ангел, положив руку на грудь в том месте, где у людей находилось сердце. – Такой светлой, непорочной любви.       – Перестань, ангел. Какая это все глупость! Пойдем скорее, а то еще замерзнем здесь.       Актерская игра очень сильно подводила Кроули: достаточно было один раз взглянуть на него, и сразу все стало бы ясно. Но Азирафель, кажется, наблюдательностью не отличался. Снегопад усилился, грозясь перейти в настоящую метель, поэтому нужно было как можно скорее добраться до дома. Демон, понимая, что ангел совершенно его не слышал, развернулся и быстро пошел дальше. Херувим, придя, наконец, в себя, заметил, что его друг оказался на достаточно далекой дистанции.       – Кроули, постой! – крикнул он, направляясь вслед за демоном.       Еле нагнав змея, Азирафель никак не мог отдышаться.       – Дорогой, что случилось?       – Просто пойдем уже, – довольно мрачно отозвался Кроули.       Ангел, потрясенный такой внезапной переменой в настроении спутника, все же воздержался от дальнейших вопросов, и до конца дороги оба молчали.       Апартаменты демона располагались на втором этаже и состояли из четырех комнат: кухни, залы, кабинета и спальни. Невзирая на то, что Кроули был оккультным существом, для которого сон считался пустой тратой времени, каждый вечер, возвращаясь домой, он ложился в постель и, устроившись поудобнее, закрывал глаза в ожидании сновидений. Эта привычка, которую змей перенял от смертных, стала одной из его любимых.       Как только друзья переступили порог, Кроули щелкнул пальцами, и помещение, погруженное во мрак, в мгновении ока озарилось ярким светом. Обладать магией было очень полезно в такие моменты, как этот, в противном случае, пришлось бы собственноручно зажигать каждую свечу. Демон сбросил свой плащ, повесив его на вешалку, затем заботливо помог ангелу освободиться от его верхней одежды, которую повесил рядом. За окном тем временем началась настоящая вьюга: хлопья снега в быстром темпе кружились в воздухе, дико завывал ветра.       – И как же я попаду домой в такую погоду? – посетовал Азирафель.       Они сидели на большом диване темного цвета и наслаждались хорошим вином. Рядом находился круглый кофейный столик, на котором стояла пара бутылок марки «Moёt & Chandon», так как одной им бы явно не хватило, и ваза с разнообразными фруктами. Комната, где располагались демон с ангелом, была достаточно пустой, по сравнению с убранством домов любых других аристократов. Кроме стола и дивана, в кабинете Кроули также имелись пару кресел, большой письменный стол, изготовленный из темного дерева, стул, несколько шкафов с книгами, многие из которых даже не были заполнены. Вся комната была выполнена в темной цветовой гамме под стать своему хозяину.       – Ты можешь остаться у меня, – предложил демон, отпивая из бокала.       Азирафель нерешительно повернул голову к Кроули, и в его глазах вместе с удивлением читалось и нечто новое, похожее на надежду. Это не ускользнуло от змея.       – У тебя? – повторил ангел. – Я даже не знаю.       – Выбора у тебя все равно нет. Не думаешь ли ты, ангел, что я позволю тебе и носу показать из дома в такую бурю? У меня есть чудесная спальня, где ты сможешь переночевать.       Херувим захотел от всей души поблагодарить своего друга за заботу, но вовремя спохватился, что демон не любил, когда ему говорили такое. Поэтому Азирафель лишь лучезарно улыбнулся, и они начали рассказывать друг другу о своей жизни, потому что уже давно не виделись.       За приятным разговором время пролетело незаметно, и большие часы пробили полночь. Тарелка с фруктами была почти пуста, Азирафель и Кроули допивали вторую бутылку вина. Если поначалу они сидели по разные стороны дивана, то со временем оказались достаточно близко друг к другу. Порядком захмелевший демон во всех подробностях рассказывал о жизни во дворце, не забывая упомянуть и все придворные скандалы и интриги. Ангел слушал его с большим интересом, ни разу не перебив. Но, как только змей окончил говорить, допивая содержимое бокала, Азирафель неожиданно спросил.       – Но зачем ты все-таки уехал, мой дорогой?       – Я же сказал тебе, что решил сменить обстановку, – ответил Кроули, делая глоток.       – Да, конечно, – ангел еле качнул головой, тоже делая глоток, а потом усмехнулся. – А знаешь, я ведь затосковал по тебе. Представь, даже несколько писем написал, а потом забеспокоился, что ты так ничего и не ответил. Понимаю, для тебя это абсолютно нормально, но почему-то я стал переживать.       Услышав это, демон чуть не поперхнулся вином. Он пытался понять: то, что только что сказал Азирафель, было на самом деле, или же это всего-навсего пьяная фантазия Кроули? И если первое, как ему теперь реагировать.       – Ты скучал? – медленно, с недоверием в голосе переспросил он. В его сердце зажегся маленький огонек надежды.       – Еще как, – подтвердил ангел. – Потом, я узнал, что ты перебрался в Австрию, и мне так захотелось отправиться на твои поиски, но, к сожалению, появились дела, поэтому мне пришлось задержаться в Лондоне.       – Но ты же сказал, что приехал сюда ради той оперы.       – Да, – согласился мужчина, – но это стало не самой главной причиной.       Вдруг, он замолчал и, кажется, понял, что наговорил очень много лишнего, того, чего Кроули знать совсем не следовало, и рассеяно покачал головой.       – Это было лишним, да? – виновато спросил ангел, поставив бокал на столик. – Я так смешен, так глуп. Вообразил, будто нужен своему врагу, будто ты в меня влюблен, а потому помчался к тебе. Ну, скажи, разве это не…       Закончить Азирафель не успел. Кроули неожиданно схватил его за края воротника и притянул к себе так, что они чуть не столкнулись лбами.       – Прошу тебя, замолчи, – прошипел демон.       Ангел намеревался что-то возразить, но змей моментально заткнул его, прикоснувшись к чужим губам. Держа воротник мертвой хваткой, Кроули целовал Азирафеля сначала грубо, не размыкая губ, затем постепенно перешел к более нежному поцелую. Падший с огромным наслаждением прикасался к ангелу, о котором грезил столькие века. Это было так приятно, что даже начала кружиться голова. Он прижался плотнее, как будто с жадностью продолжал целовать Азирафеля, ощущая сильную потребность в этом и не желая отпускать его ни на миг.       К сожалению, разорвать поцелуй все-таки пришлось. Демон немного отстранился, стараясь вернуть сердцу его прежний ритм, так как оно стучало настолько быстро, что, казалось, норовило выскочить из груди. Кроули взглянул на ангела, который сидел неподвижно, весь красный от смущения.       – Так ты, – произнес он охрипшим голосом, – на самом деле любишь меня?       – Конечно, люблю, ангел, – нетерпеливо ответил демон. – Или почему, ты думаешь, я только что тебя поцеловал?       – И как давно?       – Как давно?! – послышался громкий возглас. – Дай-ка подумать, наверное, около пяти тысячи лет. Если точнее, то тогда, когда мы стояли на стене Эдема. Удивительно, что ты этого не заметил.       – Ты ведь не говорил ничего, как я мог догадаться? – сказал Азирафель в свое оправдание.       Кроули сделал глубокий вдох, поднимая вверх голову с застывшей мольбой в глазах, точно вопрошая у Богини, за что она создала этого ангела таким.       – Азирафель, – простонал мужчина. – Ты просто представить себе не можешь, каким глупым иногда бываешь.       – Ну, прости, – слегка раздраженно ответил ангел. – Я сам только пару столетий назад почувствовал что-то к тебе, поэтому не думал, что ты все решил для себя еще в нашу первую встречу.       Они сидели, уставившись друг на друга, в полном молчании. Каждый из них обдумывал дальнейшие действия.       – Я могу еще раз тебя поцеловать? – демон нарушил тишину и сглотнул в предвкушении.       – Целуй столько, сколько захочешь, – ответил Азирафель.       Он нежно улыбнулся Кроули, слегка поддавшись в его сторону, а тот в свою очередь, весь светясь от счастья, второй раз в жизни прикоснулся к губам его ангела. Но теперь все было иначе: демон взял лицо любимого в свои руки, а Азирафель обнял его, нежно поглаживая и проводя по спине в том месте, где находились крылья. Их второй в жизни поцелуй был наполнен такой искренней, безграничной и сильной любовью, какую еще никто и никогда не испытывал.