Три минуты в Испании

      Никита и представить себе не мог, что его многоуважаемый друг по имени Юра предложит ему отправиться в поездку на море. Всё это казалось чем-то за гранью реальности, будто они оказались в очередном телешоу, по окончанию которого вся магия должна была развеяться.       Но раз так вышло, Никита не высказал недовольства. Он в последнее время не мог не согласиться с тем, что очень сильно устал от постоянных съёмок и редактировании роликов, ведь это занимало приличную часть дня, поэтому решение поехать в небольшой отпуск получило двойное одобрение.       Ребята долго думали над тем, куда отправиться, пока не остановились на Испании — стране, в которой выкуренная вместе сигара располагает людей друг к другу, подобно угощению хлебом и солью на Востоке.       Собирание вещей, покупка билетов, бронирование отелей — список, способный продолжаться вечно. Всем этим занимался Никита, в отличие от Юры, что совершенно забыл: он же и предложил идею, но участия в подготовке отдыха почти не принимал. Видимо, решил, что, и так сделал всё от него зависящее: посеял зернышко идеи в голове Никиты.       — Неужели мы здесь, — не удержался Кожанов, когда они переступили порог номера в отеле.       Комната представляла собой уютное комфортабельное помещение, состоящее из всего необходимого для нескольких дней полноценного проживания: две одноместные кровати, разделенные прикроватной тумбочкой из темного дерева; овальный стол с вазой посередине, огромное окно с видом на море и дверь, ведущая в ванную. Казалось бы, Никита должен радоваться такому номеру за весьма приятную цену, но наглое выражение лица Юры заставляло сжимать кулаки от злости.       — Ты чего покраснел? — поинтересовался Юра, расположившись звездочкой на кровати.       Вещи он деликатно оставил на полу и даже не думал о том, чтобы разобрать их.       — Да пока мы сюда ехали, я уже устал, хотя прошла минута с нашего приезда, — тело Никиты было во власти гнева.       — Ну так ложись и отдохни. Тоже мне, завелся на ровном месте.       Никита не знал, что его бесило на данный момент больше всего: наплевательское отношение Юры ко всему или тот факт, что еще надо разложить вещи и сходить на первый этаж, чтобы дать заказ на ужин. И то и то не доставляло удовольствия.       — Я не могу сейчас лечь. Надо сходить и заказать еду на ужин, — поставил Никита друга перед фактом.       — Давай тогда я схожу, — вызвался Юра, поднявшись с кровати. Он видел, что друг на взводе.       — О, нет, — сказал как отрезал Никита. — Я не хочу потом питаться рисом на первое, компотом из риса и салатом из риса… Лучше вместе пойдем и выберем.       Юра закатил глаза, но в глубине души понимал, что слова Никиты не были далеки от правды. Его нездоровая страсть к рису обволакивала тело, словно медные оковы, от которых он не мог избавиться (или просто-напросто не желал этого делать). Смирившись, он побрёл за другом, как мученик, которого лишили самого дорогого в этой жизни.       Риса.

*** На пляже

      У ребят Испания ассоциировалась с теплой атмосферой праздника и веселья, включая бары, ночные клубы, танцы, ярмарки, фестивали, всевозможные культурные, спортивные мероприятия и с испанским национальным зрелищем, которое сами местные жители именуют просто toros, что дословно переводится как «быки». Лишь после нескольких статей, найденных на просторах Интернета, они узнали, что страна еще отличается ухоженными морскими побережьями и чистым средиземноморским воздухом.       Никита специально заранее узнал побольше о ближайших пляжах, чтобы искупаться в море и позагорать. Выбор пал на пляж Ла-Конча. Не только потому, что это самый известный городской пляж, совсем нет. Ла-Конча отличается своими живописными видами на горы Ургуль, Игуэльдо и зажигательными вечеринками, регулярно проводимыми на закате солнца. Залив, в котором расположился пляж, по форме напоминает ракушку: отсюда и пошло название «Ла-Конча».       Никита и Юра добрались до него примерно за 40 минут пешей ходьбы от отеля: один сиял от радости, будто выиграл в лотерее, а другой походил на выжатую тряпку, желающую раствориться в воздухе.       — Мы две минуты в Испании, а я уже хочу обратно, — закряхтел Никита, разминая спину.       Они подошли к воде, что переливалась на солнце и казалась прозрачной, как чистейшее стекло, и его противоположный берег растворялся в утренней дымке. Незнакомые лица мелькали всё чаще и чаще: люди потихоньку заполонили весь пляж, ступая по мягкому песку.       — Никит, я вроде друга с собой брал, а не деда, — Юра закатил глаза. — Хотя я уже сомневаюсь, конечно.       — Если что-то не нравится, выход там, — бросил Никита перед тем, как в одних коротких плавках зайти в воду.       — Как я тебя брошу-то. Вдруг инсульт случится.       И Юра полез за другом. Вода сначала с непривычки показалась холодной, тем не менее они не захотели выходить. Юра осмотрелся по сторонам и взглядом зацепился за компанию молодых стройных девушек в купальниках, о чем-то мило между собой беседующих. От Никиты это не ускользнуло: он до боли закусил нижнюю губу, сдерживая некое чувство, что овладевало им всякий раз, когда Юра обращал внимание на представительниц женского пола.       В конце концов Кожанов не выдержал и пустил волну прямо на ухмыляющегося Юру, что всё-таки успел подмигнуть девушкам.       — Дед, успокойся, — друг развел руки в стороны. — Че ты такой хмурый. Мы отдыхать приехали, а не скорбить.       — А я хочу отдыхать, но почему-то не получается. В одиночестве тоже сидеть нет желания.       — Одиночество сволочь, — начал машинально подпевать Юра, получив в ответ тяжелый вздох от друга. — Одиночество скука. А нам не надо бояться, что нам нужно расстаться…       — Все, понял, принял, дальше не надо, а то уже люди начали глазеть.       Они вышли на берег и легли на шезлонги друг напротив друга, рядом с которыми находились большие зонтики. Солнце грело настолько сильно, что ты под его палящими лучами ощущал себя зефиркой на костре: медленно тающей и поджаривающейся, поэтому зонты и были необходимы.       Лежа на боку, Юра минуту другую тупо пялился на умиротворенное лицо Никиты: его закрытые веки изредка вздрагивали, лоб слегка хмурился, передние зубы покусывали губу. С некоторых пор он стал осознавать, что видел в нем не только друга. Случайные касания вызывали в Юре бурю эмоции, заставляли сердце забиться чаще, руки дрожали, сжимались в кулак, словно он выступал в школе перед классом.       Может, я бисексуален? Меня же и девушки и привлекали. Правда, теперь к ним прибавился парень.       Эта мысль одновременно и нагнетала, и тешила Юру каждый божий день. Ему нравилось выводить Никиту из себя, делая неоднозначные намеки девушкам. Ему нравилось видеть, как друг при помощи агрессии скрывает ревность, точно стыдится, потому что сам не разобрался до конца в истинности своих чувств и пытается привлечь внимание. Юра говорил с мамой (она по совместительству психолог) на тему ревности, и беседа с ней действительно помогла ему расставить точки над i.       Если я нравлюсь Никите, то я добьюсь того, чтобы он сам мне в этом признался. Ему не помешает выговориться.       — Никита, — осторожно позвал Юра.       — Чего тебе? — тот продолжал лежать на согнутых в локтях руках.       — Ты бы поцеловался с парнем?       Повисла тишина. Казалось, что даже люди на пляже перестали шептаться, вода больше не шумела, а птицы спрятались в домишках. Никита открыл глаза и с недоумением уставился на друга, на лице которого появилась усмешка.       — Нет.       Юра ожидал такой реакции. Как говорится, первая стадия — отрицание. Главное продвинуться дальше и не застопориться.       — А за жареную картошку? — Юра решил зайти с козырей.       — С кем?       — Со мной.       Опять пауза, длиною в вечность. На лице Никиты читалась растерянность, которая быстро сменилась злостью, что позабавило Юру. Он наблюдает вторую стадию принятия — гнев, значит пока всё идет четко по сценарию.       — Тем более нет. Шутка отстойная, — сказал Никита сквозь зубы. — Будут иные условия для получения картошки?       А вот и третья стадия — торг. Неплохо идем.       — Нет, — Юра встал с шезлонга и присел на корточки рядом с Никитой.       — Ну и иди на х*й, чухан ебаный. Сам себе любимому куплю, — Никита повернулся на другой бок, чем воспользовался Юра и присел на край шезлонга.       Четвертая стадия — депрессия.       — Ты в курсе, что у тебя на лице грязь?       — Где?       Не успел Никита повернуться к другу для получения ответа, как вдруг лицо Юры оказалось непозволительно близко. Их губы соприкоснулись, и в этот момент оковы, сдерживающие Никиту, сломались под натиском страсти. Волосы Юры щекотали щеки, но прерываться не хотелось, будто, если они прекратят, весь состоявший из крупинок мир исчезнет.       — Молодец, — наконец прошептал Юра, прерывисто дыша. — Ты дошел до стадии принятия. Тебе же понравилось?       — Мы три минуты в Испании, я уже хочу тебя и обматерить, и избить, и поцеловать.       Никита осознавал, что предался греховному искушению вопреки принципам. Сдался. Но, что примечательно, агриться ему не хотелось.       — Ну ты и абьюзер со странным способом подсчета времени.       — И да, поцелуй был платным. Я жду свою картошку и выпивку, — Никита вмиг поднялся с шезлонга и запустил ладонь в волосы, поправляя их.       — Зачем я в это полез… Стадии принятия мне как-то дорого обходятся, — не унимался тот, массируя виски, пока друг искал, где бы перекусить.       — Чем дольше ты думаешь, тем быстрее увеличивается порция жареной картошки.       Увидев закусочную, Никита как-то по-злодейски улыбнулся, предвкушая вкус сочной вкусной картошки на языке.       А Юра не унимался:       Когда он молча ревновал, это было хоть бесплатно.