Стать нуной за один день

      Кондиционер под потолком тихо жужжал, гоняя охлаждённый воздух по комнате. Чужие руки перебирали волосы Харпер, перекручивая прядки и явно пытаясь что-то сделать.       — Ты хочешь заплести? — сонно спросила она, приоткрыв один глаз.       Чанбин покивал. Лежать у него на коленях было славно — когда Харпер сворачивалась калачиком, она вполне помещалась, несмотря на свою долговязость.       — Как эти… Косички делать?       — Забрасываешь пряди по очереди друг на друга, чтобы они сцеплялись. Понятно? — мурлыкнула Харпер, разглядывая сосредоточенное лицо.       — Сейчас попробуем, — со всей серьёзностью отозвался Чанбин.       Его руки вновь нырнули в каштановые волосы и потянули их, но спустя время Чанбин вздохнул и разлохматил начатую косичку. Его пальцы вновь стали скользить по волосам, аккуратно оглаживая затылок и макушку Харпер. Она подтянула ноги к себе и разомлела от удовольствия, а руки двигались словно сами по себе и легонько очерчивали на чужих коленях круги. Ноги у Чанбина были мощные, иначе и не скажешь, даже колени соответствовали.       — А я утром бабочку видела, — прошептала Харпер. — Когда в магазин ходила.       — О, так у нас есть еда? — оживился Чанбин. — А что за бабочка?       — Белая такая. Махонькая. Вроде с пятнышками была. Она мне на руку села, — довольно добавила Харпер, проскользив пятью пальцами по колену Чанбина и собрав их вместе. Он дёрнул ногой и тихо фыркнул.       За окном собирались облака, пока ещё белые и почти прозрачные.       — А ходит бабочка вот так, — пробормотал Чанбин, скользнув ладонью к виску Харпер. Шершавые подушечки на пальцах коснулись уха и щекотно провели по краю.       Харпер визгнула, улыбчиво зажмурившись, и стиснула в ладони колено Чанбина. Чужой палец невозмутимо прочертил линию от уха от подбородка и мазнул по шее. А потом ладонь Чанбина стала цапать Харпер за подбородок. Она захихикала, замотала головой и перевернулась к Чанбину лицом.       — Оппа, мне щекотно, — засмеялась Харпер, заглядывая ему в глаза.       Чанбин оттопырил нижнюю губу, состроив печальное лицо, и вдруг сказал:       — Кстати, я теперь тебе не оппа.       Харпер удивлённо хмыкнула и вскинула брови, слегка насторожившись.       — Какие новости… А кто же тогда? И почему?       Чанбин цыкнул краем губ, подложив ладонь ей под голову, и задумчиво протянул:       — Мне снова двадцать три. Поменяли систему.       — О. И давно тебе двадцать три? — поинтересовалась Харпер, скрестив руки на животе.       — Пока что один день. Ровно со вчера.       Харпер многозначительно помычала, проделывая в уме нехитрые подсчёты, а потом ахнула. Чанбину, значит, двадцать три. А ей уже двадцать четыре — исполнилось в мае.       — Ой, так это получается… Я теперь старше, — с удовольствием протянула она. Непривычные по отношению к Чанбину слова перекатывались на языке, словно что-то сладкое.       — Да, — кивнул он, — теперь ты уж точно нуна.       Все эти годы, пока они были знакомы, Чанбин формально считался старшим. Чанбин-оппа. Харпер давно привыкла так его называть и даже забывала, что на самом деле старше она. А теперь вон как всё перевернулось. Теперь она нуна. Разница между ними была крохотная — всего-то три месяца, но когда фантомные два года с возраста Чанбина спасли, Харпер вдруг почувствовала некоторое превосходство. Гордиться тут было, конечно, нечем, но ей вдруг сделалось жутко приятно. Когда тебя впервые называют нуной, мир переворачивается каруселью. Нуна — это кто-то опытный и взрослый. И от этих мыслей её слегка будоражило.       Харпер подвигала плечами, не сводя с Чанбина взгляда. Всё время считаться младшей и внезапно почувствовать себя нуной было необычно. Зато как подкупающе Чанбин называл её этим непривычным словом. Внутри разлилось приятное щекочущее чувство. Волнующе слышать, как тебя называют нуной. Особенно, если называет оппа так, который вдруг превращается в хубэ.       — Ну-уна, — повторила она, растягивая буквы, расплылась в улыбке и подняла руку. Чанбин нагнулся, и Харпер мазнула пальцем по его щеке. Внезапно вспомнилось давнее творение ребят. Кажется, та песня им не особо нравилась, но Харпер обхватила ладонь Чанбина и всё же спросила: — А похожа ли я на ту нуну, про которую вы написали песню?       — О, ну волосы у тебя длинные.       Чанбин пропустил их через пальцы, и Харпер согласно помычала. Ну, это было неоспоримо.       Харпер приподнялась, оперевшись на руки, задержала взгляд на шее Чанбина и подняла глаза выше.       — И они тебе нравятся?       — Не люблю длинные, но твои потрясающие.       Прямо по тексту. Харпер это польстило. Она сползла с колен на софу и спустила ноги на пол. Чанбин склонил голову набок и сцепил руки в замок, ладони свесились вниз, запястья упёрлись в колени. Харпер повторила за ним и состроила то же серьёзное лицо.       — Копируешь меня? — осведомился Чанбин, прищурив глаза.       — Хочешь, поменяемся.       Он хмыкнул. Харпер прислонила ладонь к его локтю и пошагала пальцами вверх, до края короткого рукава. Руки у Чанбина были тоже мощные. Порой Харпер казалось, что весь он состоит из одной мощи. Но были в нём, конечно, и целое озеро очарования с морем любви.       Чанбин поднял бровь, поднял другую руку и накрыл ей ладонь Харпер. Его пальцы точно так же прошагали вдоль её запястья, аккуратно касаясь смуглой кожи. Он будто боялся помять её. И, сказать честно, это льстило.       — Значит, играем по моим правилам, — сказала Харпер и обхватила крепкое плечо, положив ладонь сверху. Чанбин подхватил её под локоть и стиснул в пальцах тонкую руку.       Ну всё, раз уж она нуна, надо было прочувствовать это положение. Харпер поднялась, перекинула ногу через его колени и устроилась на бёдрах.       — Можешь не повторять, — разрешила она, сведя ладони у него на груди.       — Жаль. Я уже хотел.       Ладони Чанбина упокоились у неё на поясе, крепко обхватив худое тело, будто были готовы в любой миг подхватить Харпер. Она облизнула сухие губы, подалась вперёд и замерла перед, едва не коснувшись носом щеки. Вдруг захотелось лишь потрепать за них и ласково расцеловать. Как-то совсем не бурно и по-детски. Харпер чувствовала, что глядя Чанбину в глаза, одновременно и распаляется, и испытывает нежнейшее чувство, которое будто говорило, что нечто, переходящее излишнее черту, было бы излишне. В конце концов, это чувство победило.       Харпер протянула руки и ухватилась за щëки Чанбина, но потом самообладание совершенно снесло. Она уткнулась Чанбину в плечо и шумно выдохнула, пытаясь унять разбушевавшиеся внутри порывы, а потом в комнате раздался приглушённый, но весьма громкий смех. Чанбин фыркнул, вывернул шею и попытался заглянуть ей в лицо. Харпер, красная от смеха, жмурилась и пыталась успокоиться. От мысли, что её представление образа нуны в голове не вязалось с ней самой, Харпер почему-то делалось только смешнее. Чанбин нырнул ладонью ей под бедро и вдруг опрокинул их обоих на софу, заботливо уложив Харпер к спинке с мягкой обивкой. А потом подставил под голову руку и с интересом уставился на Харпер, без слов спрашивая, что случилось. Она спрятала в ладонях раскрасневшееся лицо и продолжала хихикать.       — Ну, ладно, — усмехнулся Чанбин. — Я понял, что ты сегодня шибко весёлая.       — И такая нуна тебе нравится? — уточнила Харпер, надеясь, что ей снова не накроет.       — Определённо. Такая нуна меня просто восхищает.       Харпер польщённо ахнула и уткнулась лбом ему в грудь. Ноги пришлось уместить поверх подлокотника — иначе Харпер просто не помещалась, а переселять Чанбина на пол совсем не хотелось. Она вскинула руку и обняла его, прижав ладонь к спине, потом ойкнула.       — Я, кажется, рис забыла купить… Ох, опять спускаться.       — Может, потом? — с сомнением спросил Чанбин, покосившись на окно. — Там вроде дождь собирается.       Харпер вытянула шею и хмыкнула, увидев тучи, сильно потемневшие за последние минуты.       — И правда. Всё, никуда не пойду, — пробормотала она Чанбину в плечо и легонько тыкнулась носом в шею. С ним всяко было приятнее. Прикрыв глаза, Харпер промычала: — Я остаюсь, и мы будем долго-долго обниматься.       — О, вот и славно, нуна, — согласился Чанбин, и Харпер снова обомлела от удовольствия от такого обращения.       Он сгрёб её в охапку и любовно прижал к себе, заботливо откинув волосы за спину. Почувствовала, как её поцеловали в макушку, Харпер довольно засопела. Чёлка Чанбина смазано коснулась её лба.       — Надеюсь, что нуной я буду неплохой, — прошептала она. Родное тепло окутывало со всех сторон       — Ты уже.       Всё-таки здорово быть для кого-то нуной. Особенно для Чанбина.