И так бывает.

2 ГЛАВА «Прежде чем открыть дверь подумай сможешь ли ты закрыть её обратно». — Аааа…!!! — мой болезненный крик-хрип с трудом вырвался из разбитых губ. Я не могла пошевелить даже пальцем, настолько была слаба. Как же все болит! Каждая клеточка моего многострадального тела. — Значит, не добили… козлы, — прохрипела я. Жива — это главное. Надо открыть глаза, но как же это сложно сделать, словно веки стали неимоверно тяжелы. Попытавшись несколько раз, мне все же удалось с болезненным всхлипом разлепить глаза. Но зрение оставляло желать лучшего, все расплывалось, и я никак не могла сфокусировать взгляд. С трудом совершенный мной подвиг дал результат только в одном — стало ясно, что на улице день, слева вроде гора или что-то похожее, а справа деревья, скорее всего лес. Думать тяжело, все болит, в голове — звон. Надо уползать из этого места, пока обо мне не вспомнили. Как же мне плохо… Голова кружится… Стоило мне перевернуться на живот, как в глазах потемнело от боли. Обломитесь, ублюдки, я всё ещё трепыхаюсь. Встать не могу, значит, протянуть руку вперед, загрести в кулак траву, приподнять немного голову, чтобы не глотать землю, медленно согнуть ногу и подтолкнуть себя пальцами ног. Я хочу жить, поэтому со стонами, сжав зубы, ползу вперед в слепом упрямстве. Медленно, не зная, куда, но ползу… — Ох! Ёты, — до моего заторможенного мозга, словно издалека, донесся удивленный возглас. До меня это так и не дошло, так как я просто тупо продолжала ползти, на следующем рывке меня подняли и куда — то понесли, и я отключилась. И снова здравствуй, тьма. Умиротворяюще тут у тебя. Что-то в последнее время зачастила я к тебе… Архи. — Аруч, как думаешь, выживет? — Они живучие. Ты давай хватайся лучше, и понесли. Снесем к лекарке. — Вы это кого же ко мне приволокли?! Надо было оставить там, где нашли. Работы много, — с порога сказала она, подходя и осматривая раненого. — Ёть, так дышит покась… не бросать же… — виновато поглядывал я на недовольную вторжением лекарку. — А че? Не надо было? — стоя на пороге избы, замялся Аруч. — Пошутила я. Идите уже гуляйте, — устало вздохнула уважаемая Гана. — Может чего помочь надо? — словно извиняясь, поинтересовался староста у лекарки, хлопотавшей возле печи. — Вон! Мешаете, — гаркнула она. Мы поспешили уйти побыстрее, но в дверях застряли с Аручем, пытаясь выйти одновременно. Когда все же вывалились из избы во двор, то аж вздохнул с облегчением. У меня от пронзительного взгляда старой лекарки прямо поджилки трясутся. *** В следующий раз я пришла в себя на более длительный срок уже утром. Птички поют. Утренней свежестью пахнет. Класс! На душе так легко и хорошо. Пойте, прекрасные певцы, лечите мою истерзанную душу. А двигаться еще не могу, больно. Зрение продолжает оставаться, как у крота. Вижу только какие-то расплывчатые картинки. Вливают в рот какую-то противную, вязкую гадость. Бэ… Отрубаюсь. Снова оказываюсь в моем недавнем персональном кошмаре, слышу хохот и вижу скалящиеся ухмылки, резко просыпаюсь. В темноте слышу успокаивающий голос пожилой женщины. Проваливаюсь в уже мирное сновидение. Наконец — то наступило первое осмысленное утро после кошмаров. Солнечный лучик тепло скользит по моему лицу. Птицы заливаются на разные голоса. Тело уже не болит. Странно, так быстро все зажило? Ой, …, а быстро, это за сколько? С любопытством огляделась. Действительно изба травницы, под самым потолком разнообразные сушеные травки развешаны. Мда… глухая деревня. Деревянная изба, низенький потолок, массивная деревянная дверь и пряный терпкий аромат разнотравий. Идеально чистая комната не отличалась большим изыском: кровать, комод, крепкий шкаф с небольшим зеркалом. Видимо, я находилась на единственной кровати в этой избе, так как через открытую дверь просматривалась вторая комната, по всей видимости, служившая кухней. В ней была огромная печь, по середине стоял прочный стол с табуретками. И все из дерева. Вот где мечта пожарного, пока приехал — догорело. — Оклемался? Вот и славненько, — сказала лекарка, прошаркав из кухни ко мне в комнату. — Я тебя по крупицам собрала, уж больно изранен был. Чудо, что выжил. Теперь сил набираться нужно. Видимо, меня ещё клинит или моя спасительница на старости лет подслеповата стала, ко мне, как к мужчине обращается, но ладно, ей это простительно, я этой милой старушке жизнью обязана. — Бабушка, спасибо Вам, что спасли и выходили меня, — искренне поблагодарила я. — Бабушка? — удивилась лекарка, — давно меня так не называли, все только по имени. Приятно, спасибо, порадовал. — Чудо просто Ваше лечение. У меня уже ничего и не болит, — от души польстила я травнице. — Мои травки всем помогают, — незлобно фыркнула старушка, продолжая свои действия с какими-то склянками, — и нечего мне здесь во все зубы радостно скалиться. Я рассмеялась. — Вот выпей. Это укрепит тебя. Слабость быстро пройдет. Я с некоторой опаской покосилась на зеленую вязкую жидкость, если будет такой же отвратительный вкус, как у предыдущего лекарства, я взвою. Бабушка лукаво прищурилась, глядя на меня. — Пей. Это вкусно. — Точно? — Точно. Пей, не сомневайся, это другие травки. Зажмурившись, опрокинула питье одним махом в себя. А ведь и правда вкусно, и уже с удовольствием облизывала с губ оставшиеся капли. Старушка с материнской любовью погладила меня по голове. Чудная старушенция. — Надо подниматься тебе. К вечеру как новенький будешь. Залежался ты, милок. Меня немного скривило от снова повторившегося обращения ко мне в мужском роде. — А как вас зовут? И где я вообще нахожусь, и сколько времени я здесь? — засыпала вопросами лекарку. — Звать меня будешь уважаемая Гана. Так меня все здесь кличут. А когда никто не слышит, можешь и бабушкой называть. Больно ласково у тебя это выходит, — добродушно сказала лекарка. — Находимся мы в селе Медовое. А болел ты неполных семь дней. Ничего себе, неделю в отключке — это перебор. И непонятно, что со мной здесь случилось. — А кто меня нашел? — Двое наших охотников. Староста Аруч с Архи. Они с ним еще с пеленок дружат. Они тебя и притащили ко мне. Увидишь еще своих спасителей. Ты мне скажи, звать — то тебя как? — Ирина. Не нравится мне её взгляд, странный какой-то. Я невольно напряглась. Паника начала подкрадываться мелкими шагами, после её реплики. — Хм. Имя у тебя странное, вроде же женское? — А какое должно быть? — с недоумением посмотрела на задумавшуюся лекарку. — Мужское. Ты же парень. Я в ступоре. Парень. Парень? Парень! Когда я успела пол сменить?! Срочно надо зеркало. Естественно, первым делом нырнула под одеяло, там меня ждал большой такой сюрпрайз, который говорил однозначно, что я точно не женщина. Руки с играющим бицепсом и тонкими нежными пальцами, правда, на стороне ладони были загрубевшие уплотнения от старых мозолей. Торопливо ощупала лицо… гладкое, без щетины. Терпения на осмотр ощупыванием у меня не хватило. Поспешно вскочила с кровати, с трудом удержавшись на ногах от внезапного головокружения, сделала первый шаг к желанному как никогда зеркалу. В полный рост я себя не увидела, но и половины мне вполне хватило, чтобы воплем довести до нервного тика певших птиц по всей деревне, а может и дальше. Эмоций было много, а слова только матерные. — … … …! И это я?! Что за фигня?! С зеркальной поверхности на меня огромными зелеными глазами таращился привлекательный, хорошо физически сложенный, смуглый парень. Заостренные слегка вытянутые уши торчали из-под длинных черных волос. Я их даже потрогала для достоверности. Вставленная в ухо сережка с изумрудом глумливо подмигивала при каждом движении. Предплечья обеих рук украшали золотистые витые тату с переливами синего огня в виде широких браслетов. Это что же, я эльф?! Тогда почему клыки торчат, пусть чуть — чуть, но ведь видны?! Так спокойно. Вдох. Выдох. Надо успокоиться, а то развела тут панику. Ой, вон и старушка в обмороке аккуратно на полу лежит. Сильно удивилась, когда я подняла лекарку без малейших усилий. А готовилась — то, несколько минут напрягалась. А тут раз — и веса почти не чувствую. Делаю вывод: эльфы сильнее обычных людей. Это радует. Донесла старушку до кровати и поудобнее уложила. А что до остального: я в шоке, мозг в отпуске, думать буду позже. — Да не переживай ты так, — всплеснула руками пришедшая в себя лекарка, — пройдет твой шрам, и намека не останется. С кряхтеньем сползла с кровати и отправилась в кухню. — Шрам? — В задумчивости я снова посмотрела в зеркало. Да, вот еле заметная розовая ниточка на левой щеке. Словно злобная насмешка — в том теле и той жизни была подобная рана, только там я не выжила. А то, что было со мной там, я спрячу где — нибудь глубоко в моей душе и со временем постараюсь забыть как кошмарный сон. Меня там уже нет. Сейчас я здесь, и пусть стала эльфом и пол сменила, но ведь жива! А большего я и не просила… Мудрая травница даже не отругала меня за то, что перепугала её до потери сознания своим криком. Скорее всего подумала, что я ненормальный эльф, трясущийся за свою внешность. Пусть так. Посмотрела на себя еще раз. А что, в принципе, трястись есть за что. Встретила бы его, когда еще была «ею», и до конца дней сладкие эротические сны мне были бы обеспечены, причем с ним в главной роли. Впрочем, я и сейчас на такого бы запала. Внешность внешностью, а вот как быть с тем, что я понятия не имею, где я, кто я, и что мне делать дальше? Понятное дело, что буду бить на потерю памяти, и ранения как раз в этом помогут. Кстати, а ведь кто-то лихо постарался меня теперешнего так отделать. Не нашли бы меня вовремя охотники, и все — пишите письма, я мертв. На столь позитивной ноте громко заурчало в животе. Философствовать хорошо, а кушать хочется. Снаружи послышались мужские голоса. Я насторожилась. Меня передернуло от мгновенно охватившего страха. Пусть я и решила начать все сначала, только кошмар не собирался так просто меня отпускать. Лекарка разговаривала с пришедшими мужиками грубо и на повышенных тонах. Мужские голоса стали приближаться к избе. Бессознательная паника захватила меня. Скачущие лихорадочно мысли выдавали только одно слово — нашли. В этот миг совершенно забыла, что я уже не хрупкая девушка, а вернее наоборот — совсем не девушка, да к тому же еще и эльф. Кроме того, в нашем мире НЕТ эльфов. Голос разума помахал на прощание ручкой, оставив во главе животный инстинкт: срочно спрятаться. На пороге комнаты нарисовались застывшие в оцепенении селяне. Одной из них была сильно удивленная лекарка, а уж что говорить об ошарашенных мужиках. В самом дальнем углу комнаты, забившись в угол, скукожившись, сидела я. Сотрясаясь мелкой дрожью. Судорожно сжимала побелевшими от усилия пальцами какую — то железяку. С животным ужасом взирала на вошедших в избу мужиков. Один из них шевельнулся, чем заставил меня нервно дернуться. Травница. Уважаемая Гана много раз видела подобную реакцию, когда выхаживала изнасилованных девушек. Наверное, и с парнями такое может быть, тем более с такими смазливыми. Хотя он эльф, а кто их, эльфов, разберет, а этот вообще странный. Нет ни холодности во взгляде, ни надменности в речах, молодой совсем, наверное. И возраст не определишь, они и старые как молоденькие выглядят. Видно, в угол забился от страха, когда пришедших мужиков услыхал. Может, те раны получил от таких же людей, знамо дело, как завистливы люди до чужой красоты и долголетия эльфов. — Теперь, мужики, не поворачиваясь спиной, медленно и тихо пятимся вон из избы, — старалась говорить ровным тихим голосом. Кто-то неуклюже наступил один другому на ногу, пострадавший громко выругался. Эльф затравленно дернулся. — Прошу же, тихо, — вот же неуклюжие. Когда выйдите, говорить начнете, лишь уйдя за забор. У эльфов слух отменный. А не послушаете — лечить не буду. Дождавшись стихших шагов селян, я решила заговорить с испуганно жавшимся в углу эльфиком. — Ну что ты, детка. Никто тебя не обидит. Видишь, они уже ушли. Бояться нечего, — ласково шепча, тихонечко подошла к нему, дотронуться не решилась. *** Очень медленно, словно барахтаясь в киселе, ко мне стало возвращаться осмысленное понимание. Стыд-то какой, я здесь устроила целое представление. Теперь от меня шарахаться начнут или, вообще, сумасшедшей посчитают, вернее сумасшедшим. — Ушли? — Ушли. Нет никого. Видишь? Только ты да я. Крутанув головой по сторонам, и убедившись, что действительно одни, я немного расслабилась. — Вот и молодец, — похвалила она, не торопясь вытягивая из рук железяку. — Пошли, поспишь немного. Проснешься, и все как рукой снимет. Бояться перестанешь. Травки хорошей тебе дам. Да и больше с тобой такого не случится, такой страх лишь раз бывает, теперь сильнее станешь. А сон — хороший лекарь. Пойдем, пойдем, дитя, — ласково уговаривала старушка. Я послушно плелась, пошатываясь от слабости, к кровати и свалилась на оную, словно мешок с мукой. — Били люди? — Три мужика.… Было страшно и больно, — отрешенно ответила я. — Все позади. На вот выпей отвара, поспи. Я насторожилась. Послушно приняв лекарство травницы, снова откинулась на подушку. Постепенно наваливалась сонная усталость. Пришедший в голову вопрос решила озвучить сразу. — А как этот мир называется? С небольшой заминкой, но все же лекарка ответила с нотками удивления в голосе: — Мир наш зовется Данар. — А страна? — Баресия. — Такая страна как Россия есть? — для полного подтверждения, для себя, о том, что мир чужой, продолжала я. — Такой не слышала, может, где и есть, Данар велик, — продолжала отвечать на мои странные вопросы травница. Я практически уже засыпала, но последний вопрос не давал мне покоя. — А кто живет в этом мире? — Это ты о чем? — ошалела лекарка. — Люди, эльфы, а ещё кто? — пояснила я свой вопрос. — Ах, вот ты о чем. Ну да, эльфы, люди, феи, орки, гномы, оборотни, и много кого ещё. Наш король создал Баресию, где все живут в мире, независимо от того, кем ты являешься. А название страна получила от имени объединившего нас короля. А он у нас мудрый и справедливый. А ещё… Дальше я дослушать уже не смогла, сморивший меня сон мирно отправил в страну грез. Проснулась я поздним вечером, отлично выспавшаяся и полная сил. Плотно поужинала. Посидев немного за столом, решила в первый раз выйти на улицу. К тому же уже стемнело, значит, не будет любопытствующих, желающих посмотреть на дикого эльфа. Наверное охотники решили, что приволокли сбрендившего эльфа в своё село. Вздохнув, я взглянула наверх. То же темное небо, с россыпью мерцающих звезд, но две Луны. Хорошо, что луна все же есть, пусть две, было бы тоскливо, будь ночное небо вообще без лун. Этим вечером травница ни о чем меня расспрашивать не стала, но с любопытством поглядывала, когда ей казалось, что я этого не вижу. До утра она потерпит, а вот потом мне от нее будет точно не отвязаться.