И так бывает.

50 ГЛАВА. «Враг моего врага, мой друг». — Проснулся? — выглянул из ванной вытирающий мокрую голову Зеран. Я сладко потянулся всем телом, выгибаясь в спине. Выспался просто супер. Под боком заворочался Версен, умилительно сложив ладони под щекой. Не удержавшись, поцеловал, и встретился с сонным взглядом голубых глаз. Сразу же был схвачен в объятия и оседлан. — Привет, — мурлыкнул между поцелуями светлый. — Какое приятное утро, — крутанувшись, теперь я навис над ним. — У меня от вчерашнего до сих пор голова болит, — жалобно простонало мое светлое чудо. Чмокнув его в изящный носик, я перекатился на край. — Как все прошло? — напряженно спросил у одевающегося Зерана. — Нормально. — Ага. Мы сами побродили еще немного и к тебе присоединились. Родители от тебя в восторге — подполз ко мне Версен. — Я рад, — вернул я улыбку светлому. — Драгоценный, ты как? Вчера ты был такой бледный. Мы переживали. — И ты так быстро исчез, что мы даже проводить тебя не смогли, — обвиняюще сказал, ведя по щеке рукой, Версен, пока Зеран гладил по голове. — Мрр… как приятно, — как кот льну к их рукам. — Устал. Поэтому и ушел. Как-то слишком, столько неприятных знакомых и в одном помещении. — Мне Зеран рассказал, — стал грустным Версен. — Он конечно был не идеальным дядей, но чтобы так ненавидеть темных… это слишком. — Извини, Версен, — настроение испортилось. — За что? Брось, это мне надо просить у вас прощения за подобных родственников. — Ты-то не виноват, — прижался я к нему, не отпуская руку Зерана. — Я люблю тебя, мой темный. Не сомневайся, что ты мне намного дороже, чем дядя.- и нежно поцеловал. И я почувствовал что-то новое, вот сейчас, здесь, как будто мы сблизились еще больше. Врастая друг в друга душой. — Версен. — И демон мне тоже нравится, — подмигнул нам с Зераном, это неугомонное светлое чудо. — Я вас тоже обожаю, но — встал с кровати Зеран, — нам давно пора. А то у нас стало входить в привычку опаздывать. Глава долго терпеть это не станет. — У нас союз молодой. Нам простительно, — хмыкнул светлый. — Не. Давайте выползать. Мне совсем не хочется опять выслушивать два часа нотации Главы. А поучать он любит. — Два часа нотаций? Что-то я погорячился. Собираемся? — спрыгнул светлый с кровати под дружный смех. — Ой, все… хватит… ай… хи-хи-хи… ай -яй… парни хватит щекотать… не могу больше… — Милашка, тебя так и хочется потискать, — мурлычет интимно мне на ушко несносное создание под именем Верс. — Лапочка, какие у тебя чувствительные ушки, — и слегка дует, на них Челт. Зажали с двух сторон, не дернешься. И вроде как ничего серьезного, просто играют, но как же со стороны, наверное, это непристойно выглядит. — Парни, вы невозможны, — хохочу я, под щекотками в четыре руки. К тому, что близнецы стали регулярно появляться и зажимать меня где-нибудь, шарясь по моему телу, я смирился и привык. Тем более, что дозволенных границ они не переходили. Просто играли, как кошка с мышью. Больше слов, чем действий. А действительного желания перейти на что-то более существенное ни они, ни я даже в мыслях не держим. Так и дурачимся периодически. Они вроде как меня соблазняют, а я согласен. Версен сначала не доволен был, но он же у меня умница и быстро смекнул, что мальчишки просто дурачатся. Поэтому махнул рукой и дал негласное добро на наши игры. Зеран как старший и к тому же брат, тихо посмеивался над очередным вывертом близнецов. — Парни, — мимо с любопытством разглядывая нашу троицу, прошуршали несколько светлых, — по-моему, вся Академия уже считает меня легкодоступным. И все это ваша вина. — Милашка, мы возьмем ответственность на себя, — с придыханием говорит Верс. — Лапочка, не смотри на глупых, чувствуй нас, — лукаво улыбается Челт. — Вы всегда выступаете с представлением о наших «отношениях», где народа побольше. Может, нам тогда перебраться в столовую? — Фи… Эргил, для поддержания нашего образа нам вполне хватает и коридоров, — дурачась, говорит Челт. — Где выход из этой самой столовой, — хихикнул Верс. — Честно, не знаю, как вам еще головы мои супруги не поотрывали. — А мы очень хорошие, — в два голоса смеются парни. — Я могу теперь идти? — отлипаю от стены. — Не забудь, сегодня нам еще у душевых немного показаться надо будет, — тихо напоминает мне Верс. — Мне конечно нравится поддержание слухов о вас, но может, вы начнете без меня обходиться? Не думаю, что у Версена надолго терпения хватит, отбивать меня от каждого подкатывающего. — Ну потерпи еще немного. Спор мы практически выиграли, — канючит Челт. — Достались же мне родственнички, — показушничаю, закатив глаза. — Додуматься, поспорить, что соблазните меня, и я буду вашим любовником три месяца. — Вот такая светлая мысль пришла в голову на тот момент, — повинился Верс. — А мне даже нравится, — ухмыляется Челт. — Всего три дня, а мне уже страшно. Я не выдержу три месяца! На двух родственников станет меньше. — Не плачь, милашка, мы поможем, — подкалывает Верс, и близнецы хохоча улепетывают. Смеюсь сам. Ну что с них взять? Мальчишки, к тому же еще и близнецы. Им просто положено проказами заниматься, что они с успехом и делают. — Эргил, мы придумали, какие иллюзии будем делать, — Радес потянул меня за рукав, усаживая за ближайший стол, едва я успел переступить порог аудитории. — Это чтобы порадовать учителя Лазера? — У нас масса идей, — защебетала Лора. — Очень интересных, — закивала Лалэль с Дарэлем. — А вы чего молчите? — удивился я, глядя на гномов. — Сами не ожидали, что столько, — хмыкнул Фард. — Но нам нравится, — кивнул Мерд. — Меня просветите? — подтянулся я поближе к образовавшемуся кружку. — Может, лучше после экзаменов? — прозвучала здравая мысль Зерана. — Неа, — все почти одновременно поморщились. — Ждать не хочется, — постучал я пальцем по столу, обдумывая. — Как бы не сделал нам гадость после этого наш чудесный учитель. — Его экзамен последний, — хихикнула эльфийка. — Все-таки мы, темные, хорошо влияем на светлых, — гордо провозгласил я, подмигнув зардевшейся Лалэль. — Сделаем так… — Что-то вы сегодня подозрительно тихие. — Нервно косился на нас учитель по сущностям, господин Калер. — Я первым! — раздался приглушенный голос Фарда. — Нет, я! — оспаривал Мерд. Мы-то уже поняли, что они порядок наложения иллюзий не поделили, а учитель не в курсе. Как бы эта парочка не нарвалась на наказание. Тоже мне борцы за справедливость. Указав взглядом на взбудораженных гномов, попросил Радеса толкнуть их, что ли. — Тс, — шикнул он на них. Гномы виновато оглянулись. Мда… выражения наших лиц, мягко говоря, были недовольными. Одновременно сглотнув, они втянули головы в плечи и притихли. Экзамен проходил быстро. Билеты не тянули, а просто читали на небольших сферах, попавших к нам в порядке жребия. Мне повезло. Достался вопрос об Голаке, его описание и боевые возможности. Не только могу описать и рассказать, каков он в бою, а если попросить, еще и воспроизвести в голограмме мои воспоминания об этом, то высший балл мне обеспечен. Что несомненно радует. Жалко, что создавать могут такие образы, только маги высокого уровня. — Фард, вот скажи мне, почему ты не выучил? — с какой-то обреченностью закрыл глаза учитель. — Я думал, что экзамен завтра. Не успел подготовиться. — Потрясающая логика, — посмотрел на гнома учитель. — А вы что там бурчите, Радес? — недовольно окрикивает учитель орков. — Он просто общается сам с собой, — поясняет Ленс, — любит он так. И получает внушительный тычок в бок от брата. Меня тянет засмеяться. Все, опять нервы. — Лалэль, есть успокоительное? — ну не верю я, что она такая ледяная бывает просто так. Ого, а предположения то верны. Протягивает мне витой пузырек из темного стекла. — Три капли, — шепчет почти одними губами, повернувшись вполоборота ко мне. Ага, щаз… Три капли на меня не подействуют. Решаюсь сделать глоток. Э! Какая гадость, язык вяжет и горло жжет, как от спирта. Сижу, машу руками, пытаясь отдышаться. Как рыба на берегу, губами шлепаю. Огонек внутри побежал, согревает. Хорошо… спокойно. — Эргил, Ваша очередь, — зовет учитель. А до меня как сквозь вату. И мне все фиолетово. По-моему, я по-дурацки улыбаюсь и остановиться не могу. Жесть. Рукой махнул, мол, сейчас, а сам за ее полетом смотрю и офигеваю, как она медленно движется. — Я не буду отвечать, — выдаю я, не переставая улыбаться под единый изумленный вздох группы. — Почему? — сужаются в недовольстве глаза господина Калера. — Я показать хочу, — хмыкаю я, опускаю подбородок на ладонь и с трудом попадаю локтем на стол. — Хотите создать голограмму? — стал как вкопанный учитель. — Ага, — а мне всё фиолетово. И хорошо- то как. Учитель уходит. — Ууу… Ты сколько выпил? — поворачивается ко мне эльфийка, с волнением заглядывая в глаза. — Глоток, — стараюсь кивнуть я, и голова соскальзывает с ладони. — Пьяный, — констатирует Дарэль, смеясь. — Сколько пальцев видишь? — Зеран машет предо мной рукой. — Пять. Облизать? — мурлычу я, проведя языком по одному пальцу. Когда на третий раз смог поймать его руку. — Точно пьяный, — соглашается Зеран. Я фыркаю и снова смотрю на пустующее место учителя. — Чудо, какой у тебя следующий экзамен? — со смешинками в глазах, смотрит на меня Зеран. — Такой же, как и у тебя, — пожимаю я плечами. Странные какие-то вопросы. Глупые. — Драгоценный, я к некромантам. — Фу, — скривился я. — Какая мерзость. — Не сомневался, — скалится в улыбке Зеран. Ему нравиться зомбиков гонять, в отличие от меня. Я их боюсь. — А какой у меня следующий экзамен? — спрашиваю я у эльфийки. — Травоведение, — как ребенку объясняет она. — Мой тебе совет не дыши на учительницу по травоведению — встревает Дарэль. — А? — Перегаром сшибешь, — смеется над моим вытянувшимся лицом Зеран. — Мне сегодня плохо было, даже тошнило, — раздался жалостливый голосок Лора. — Может беременная? — хрюкнул я в кулак. — Что?! — взвились гномы. — Он чего? — оторопело показала на меня пальцем гномка. Я продолжал тихо похрюкивать в кулак, согнувшись над столом. — Опьянел от успокоительного, — авторитетно заявила эльфийка. — А, тогда понятно, — с облегчением протянула Лора. Вот хочется чего-то сделать. Может пакость какую? Неа… чего же? Душа просит. О! Щелкаю пальцами и над головой у нас звездное небо, как я себе его представляю. Звездное небо Земли. Красиво. Сижу, любуюсь. А тихо-то так отчего? Оглядываюсь. Все, разинув рты, с круглыми от удивления глазами, пялятся на меня. — Чего? — тушуюсь я под их восхищенными взглядами. — Как ты так смог? — потрясенно на выдохе спрашивает эльфийка. — Да, как? — поддакивают гномы. — А фиг его знает, — совершенно искренне отвечаю. Ну, не знаю я как. Не знаю. Само оно, вот. — Это еще не страшно. Вот когда у амазонок были, он там идола своего оживил. Вот тогда у меня волосы дыбом встали. И главное, сам не понимает, как у него такое получается. Эргил там теперь вроде местного божка. А идола судьей сделал, — рассказал ребятам Зеран. — Ничего себе! — восклицает Лора. И все с восторгом и уважением снова глазеют на меня. А мне всё продолжает быть побарабану. Ох, хорошо. — Эргил, ждем вашего ответа, — напомнил о себе учитель. И кто бы сомневался, что для создания голограммы он приведет самого Главу. — Тебя шатает. Тебе плохо? — обеспокоился глава, когда я решил подняться из — за своего стола. — Нет. Мне хорошо, — по-дурацки хихикнул я. Одногруппники подавились смехом. Все, я обиделся. Повернулся, показал всем язык. Попискивание и всхлипы стали сильнее. Смеются, гады. — Эргил, ты хмельной? — и столько удивления в голосе Главы. — Он успокоительное выпил. Больше, чем надо, — я только рот успел открыть, а за меня уже Лора ответила. Ничего не оставалось, как захлопнуть рот обратно. — Сидите. Я сам подойду, — покачал головой Глава. Учитель добродушно хмыкнул. Сажусь обратно. И правда, что-то совсем как пьяный. Не есть корошо. — Вопрос какой? — вплетается в мои мысли голос учителя. — О Голаке, — икнув, отвечаю. — И что же ты хочешь показать? — со смешком выгибает тонкую бровь Глава. Смазливый светлый эльф — он и в Африке эльф. Ой, а мысли-то какие дурные… Собраться. Встряхнуться. — Голак… Смотрите, — и начинаю вспоминать нашу встречу. Глава легко касается пальцами моего виска и воспроизводит. И Зеран увлечен показом не меньше чем окружающие. Тишина, только девчонки в некоторых моментах жмурятся. Я же не только о Голаке вспоминаю, но и о том, что он натворил тоже. Через несколько минут не выдерживаю, икаю. Радует, что вроде все успел передать. Зеран мне подмигивает. Зря, между прочим. Я думать же о другом начал, как он меня к стенке последний раз с Версеном прижимал в нашей комнате… — Глава! — отрезвляет голос учителя, очумевшего от последних воспоминай. — Ууу… — недовольно заголосили братья. Девчонки покраснели. — Кхм, — прокашлялся Глава. — Какое богатое у вас воображение. Это он видимо дальше, чем показал, подглядел. Вот же любопытный. — Стараемся, — расплылся я в довольной улыбке, разведя руки в стороны. Вроде как я не виноватый, так получилось. Зеран, не сдерживаясь, ржал в открытую. Вскоре гоготали все. А я, блин, икал не переставая, веселя их еще больше. — Кстати, а кто так великолепно потолок раскрасил? — задрав голову вверх, рассматривал мое звездное небо Глава. — Эргил, — сдал меня Радес. — Одарён, — похвалил меня он, прохаживаясь по проходу, не отрываясь от созерцания моей прихоти. — А еще он идола оживил, — зазвенел торопливый голосок Лора. — Зеран, — прошипел я. Трезвею, что ли? Или нет. Вот же трепушка. И Зеран тоже хорош, взял и сам разболтал. Теперь от разговора с Главой не отвертишься. Мрак. — Извини, — покаянно поморщился он. — После всех экзаменов ко мне, — и чтобы дошло лучше, наклонился и пристально посмотрел в мои глаза. Умудрился же, хотя я так старательно их прятал. Глава, одним словом. Мавр сделал дело, мавр может уходить. Глава и ушел. — Неделю не дам, — проскрипел я на ухо Зерану. — Даэ, — и столько раскаяния в глазах. Безотказный способ мужиков строить, во всех мирах, по-моему, действует. Кролик, блин. — Ээх, — махнул я рукой. Чего уж там, сам первый полезу. Я себя знаю. Не, пьяный. Точно. Разве стал бы я так ехидно хихикать, и бедного Зерана в хандру вводить, если бы был в адеквате? Травницу предупредили сразу о принятой мной настойке. Не поверила… вернее не поверила поначалу, а вот после созданного мной растения… сама проводила до двери и просила на ближайших уроках не появляться. Слезно пообещала поставить высший балл, но только если не приду хотя бы месяц. Согласие получила сразу и впридачу мое создание. Сам не понял, как умудрился. Взял маленький такой цветочек, на фиалку похожий, поколдовал немного, спьяну, видимо, наколдовал не то, что требовалось, и намагичил. Метровую дуру, передвигающуюся на двух листьях, оставляющую за собой липкий след и стреляющую шипами, как дротиками. Бред! Но мой. Персональный. Поверещали все немного. Лора с Фердом еле отклеили, когда они от шипов убегая, на след цветочка наступили. Пьяному море по колено, вот и я стою, свой цветочек глажу, а он как кот ко мне ластится. И шипами стрелять начал, потому что девчонки слишком громко возмущались моим магичеством. Испугался он, бедненький. Обоюдным решением отправили его в кладовые, когда увидели, как лихо он мышей ловит. Сам продемонстрировал на одной не вовремя вылезшей из норки смертницы. Схрумкал с аппетитом. Думал если бы пальцы были, то наверняка их облизал. На экзамен по магии одногруппники шли, настороженно косясь в мою сторону. Я, немного протрезвев, но продолжая находиться в состоянии «мне фиолетово», особо страшного ничего не сделал. Так, по мелочи. Сжег две передние парты. Сам расстроился, что огненный шар так и не получился. Зато волна снова удалась. И Дождь случайно вызвал. Так что экзамен сдавали мокрые и злые, на меня… А я сухой, между прочим. Создателя дождик, вернее ливень не намочил. Замечательно. Спасли меня от мордобития озлобленными и мокрыми одногруппниками, перерыв и появление моих супругов. Да и учитель после урока всех высушил. Пришлось долго извиняться, зато протрезвел. Фух… наконец-то. Следующим последний, долгожданный экзамен господина Лазера. Взялись за него основательно. Сделали привязку иллюзий на его волосы, чтобы другим не перепало. Версен установил следилку, чтобы за ним по пятам не таскаться, а все видеть. Обожаю магию. На экзамен мы идти не собирались, поэтому перебрались в тихий темный уголочек и с напряжением стали смотреть за происходящим. Старались-то все. Ждем-с. Учитель Лазер, молодой еще человек, с поганейшим характером, доставший всех нас, в особенности меня с Зераном, взяв поднос с едой, пошел за стол для учителей. Уселся. Взял вилку, потянулся и… медленно у каждой макаронины стали появляться ноги, как у многоножек, и они стали расползаться в разные стороны. Завизжав звонче наших девчонок, он отскочил от стола. Смотрели на него странно. Иллюзию видел только он и естественно мы, тихо хохоча в своем уголке. Сосиска, отращивая все больше ног, раскачиваясь, поднималась все выше и выше. Остановившись на уровне бешеных от испуга глаз учителя, затрещав, распалась на множество мелких насекомых, бесконечно выползавших из нее. Медленно, стараясь не поворачиваться к сосиске спиной, он попятился к выходу из столовой. Вышел. Прижался спиной к стене. Тяжело вздохнул и пошел в аудиторию, к нам, на экзамен. — Фард, вообще с едой играть некрасиво, — притворно пожурил его я. Гном самодовольно усмехнулся. — Кто следующий? — заинтересовался Дарэль. — Я, — хитро подмигнула Лора. — Мы вместе со светлыми придумали. Успокоившийся учитель шагал по направлению в аудиторию. Стены стали медленно сдвигаться. Не веря в происходящее, он остановился, озираясь. Стены продолжали сдвигаться. Решив вернуться, ступил назад. За спиной раздался грозный рык. О! Лалэль постаралась на славу, рычащий взъерошенный скалящийся Фирс собирался наброситься на опешившего учителя. Я сам невольно поежился, прекрасно помня настоящих Фирсов. Иллюзия была очень правдоподобная. Неудивительно, что учитель медленно, но верно попятился теперь уже от зверя. Зверь не нападал, просто стоял и смотрел. Рыкнув еще раз, иллюзия пришла в движение, словно решив догнать жертву. Крича в полный голос и размахивая зачем-то руками, учитель понесся вперед. Стены начали сдвигаться сильнее, и из них появились обглоданные местами до мяса, гниющие руки, пытающиеся дотянуться до обалдевшего от происходящего мужчины. — А коридор-то длинный, — обрадовался я. С потолка начали спускаться пауки совсем не маленького размера. — Не многовато? — я начал опасаться за психическое состояние учителя. А вдруг сбрендит. — Он так горланит, потому что всяких пауков и жуков боится. Мы узнавали, — выдали инфо гномы. Добежав до нашей аудитории, чуть не пробежал мимо. Но чтобы «чуть» не случилось, Дарэль создал иллюзию пропасти, разверзшейся пред учителем, еле успевшим затормозить на ее краю. Балансируя руками, медленно отступив от края, взвизгнув, и отшатнувшись от рук, влетел в комнату. Ярко розовый шарик лопнул над головой, и краска потекла по волосам, моментально впитываясь в них и окрашивая. — Особо стойкая ультрарозовая, — гордо сказала Лора. — Полгода обеспечены. Ни намагичить, ни смыть не сможет, — поддержала подругу эльфийка. Сам их бояться начинаю. Шучу. — Еле нашли такую стойкую, — пожаловалась Лора. Стоит, обтекает. Ярко розовый. А ниче цвет, издалека заметно будет. Глаза от страха увеличиваются вдвое. Здесь уже Орки с Мердом постарались. Создали пещеру с костром посередине и множество копошащихся змеиных тел, устилающих весь ее пол. — А почему возле костра? — любопытно, а самого аж передергивает от вида скользящих клубков. Был бы там, от страха поседел бы сразу. Охрипнув от крика, учитель выскочил в коридор. По-моему уже мало чего соображая. Иллюзии ребят рассеялись, зато появились наши. Улюлюкая, в погоне за учителем бежали маленькие зелененькие чертики с трезубцами, постоянно пытающиеся уколоть бегущего. Когда удавалось, учитель ойкал и подскакивал, но бежать не прекращал. — Даэ, говорил же, тебе магичить нельзя. У тебя иллюзии и те живые выходят. — Мда… Глава будет недоволен, — почесал я нос. Шустро добежав до столовой (и почему именно ее?), учитель увидел мой с супругами шедевр: соблазнительно заманивающего Гариаса, к которому Лазер неравнодушен. Иллюзия светлого, призывно улыбаясь, манила за собой. И выведя его на середину столовой, стала медленно и соблазнительно раздеваться. Страх пропал, зато вожделение разгорелось. Учитель застонал. Сидящие в столовой смотрели, как, стоя по середине обеденной залы, извивается, гладя себя, учитель по истории мира и призывно облизывает губы. Ржали уже в голос. Гномы от смеха сползли под стол, а мы держались за животы. Гоготала вся столовая. Иллюзия развеялась, и учитель ошарашенно стал осматриваться. — Жестоко вы его, — пожалели бедного учителя, орки, не переставая при этом вытирать слезы, от смеха. Всеобщий хохот резко смолк, как обрезало. Зато заставляющий сердце опуститься в пятки, рев Голака я узнал сразу. — Драгоценный? — таращил на меня глаза Зеран. — Виноват. Ну, да думал, я об этой твари. Каюсь, — сначала опустил голову, а потом гордо вскинул. — Надеюсь, что она не живая, — прошептал Зеран, но его все услышали и побледнели. — Я тоже… — сглотнул я, наблюдая, как, ревя, крутится Голак по столовой. И в панике все разбегаются кто куда. Стоя в кабинете главы, и с усердием рассматривая рисунок ковра под ногами, я с облегчением вздохнул. Иллюзия Голака исчезла спустя пять минут после паники. Зато Глава отрывался в садистском ораторстве по полной. В итоге, каждому досталось на пряники, а мне доходчиво объяснили, что могу забыть поездку на заключение союза сестры. И созданные мной зеленые черти теперь будут появляться перед каждым перепившим. Это он после их осмотра узнал. Пф… подумаешь. Зато учитель еще нескоро оправится. Ходит как пришибленный, лекари сказали, что ничего страшного, просто стресс. Теперь от него разит, как и от меня после успокоительного Лалэль. То-то я смотрю, что много на уроках улыбаться начал.