Когда синяя роза увянет.

      Кайзер не помнит, когда все это началось. Вроде как в четверг — это не имеет значения.       Теплый ветер раздувает и путает, закручивает светлые волосы, яркая синяя краска бледнеет, выгорает. Тем не менее Михаэль чувствует дискомфорт, песок засыпается во все щели, ужасная жара. Он уже и не помнит зачем здесь, но он больше не может нормально говорить, только хриплым, измученным голосом. Шею, где до этого красовалась васильковая роза, сейчас закрывает слой бинтов. Силы истекают каждый день, стремительно и безвозвратно.       «Что случилось?». Кайзер сам не знает, он затонул в этом бушующим океане, и никто не кинет ему спасательный круг.       Blue lock — странное место, но Кайзер бы не стал отрицать, что оно интересное. Такие все разные и ничтожные, самое то, чтобы потешить свою самооценку, но она не станет от этого выше, по крайней мере надолго. Но всегда были исключения, таким был и Исаги. Он, вне сомнений, был гением, хоть Михаэль и понимал, что Йоичи до него далеко — все равно почему-то на душе неспокойно. Каждый раз смятение, а с недавнего времени еще и боль. Сильная и пронизывающая до костей. Она загружает голову, утяжеляет тело, бьёт в самое сердце, несёт в себе печаль, всепоглощающее опустошение. Кайзер отдал бы все, чтобы вновь чувствовать хотя бы что-нибудь. Он давно ментально умер, но сам отказывается в это верить. Отрицает до последнего, томно вздыхает, смотря на проливной дождь из окна, устроившись на подоконнике. Тихо, хоть дождь и льет все сильнее, стучит по крыше, стучит где-то в ушах, капли рушатся градом рядом. Кого-то не хватало. Они стучали звонко, создавая лужу на месте подле Михаэля. Он не обращает внимание, достает из пачки последнюю сигарету и медлит. Он хотел избавиться от этой привычки. Но рука сама тянется к зажигалке, когда он в последний раз выполнял что-то как надо? Он не контролирует себя, улыбается, насмешливо-издевочный тон, что с ним? Пепел осыпается в бескрайне-темную бездну под окнами, там густой туман. Дым же уносит далеко, растворяя в сумерках и подбивая дождём. Кайзер разочаровано вздыхает, но чувствует себя расслабленно, глаза сами собой закрываются, новое чувство усталости. Некогда пустой взгляд окрашивает удар молнии вдалеке, сопровождающий его гром заглушает стук капель. Но Исаги не выходит из головы даже тогда, когда Михаэль тушит бычок о кисть руки, даже боль он не чувствует. Или просто не хочет чувствовать?       Образ Йоичи всплывает перед глазами неоднократно, стоя у зеркала, смотря на отражение в окне. Он всегда рядом, правда нездорово-бледный и худощавый. Не Йоичи? Воображение Кайзера душит его самого. Он не верит, что это Йоичи. Медленно сходит с ума, прикасаясь к татуированной синей розе. На её месте — точно такой же бутон, красивый, мягкий, но дальше от него тянутся шипы. Как иронично. Исаги может любить розы? Исаги всегда смотрит, как Михаэль утирает кровь с лица, Исаги всегда смотрит, как Михаэль улыбается, как жмурится от боли. Шипы разрастаются, пробивают кожу, оставляют некрасивые шрамы. Кайзер в очередной раз давится лепестком, для него синий цвет стал отражать лишь пустошь души и огромную дозу печали. Все началось в тот день, когда Йоичи снова пасует назад. Чертов ас blue lock. Команда выигрывает, но в горле ком. — хах, а ты все еще ас, Йоичи. — Михаэль язвит, ухмыляется, как делал до этого каждый раз. Но в глотке что-то будто шевелится, так неприятно, фраза произноситься с трудом, но едва ощутимым для других. — Обидно, что проиграл? — Исаги то ли раздражён, то ли в каком-то смысле беззаботен. Смотрит исподлобья, внимательно, но не улыбается, а глаза горят. Кайзер чувствует резкую боль в горле, кашляет в кулак и жмурится. Йоичи только что ушел. Гордыня Михаэля не позволяет догнать и ответить на колкость. Он считает, что выше этого. В горле тысяча бабочек, хоть обычно они должны быть в животе. Немец не решается раскрыть рот, у него плохое предчувствие, Несс крутится рядом, но его не слышно, первый звон в ушах, зрачки расширяются, ведь перед глазами темнота. — Кайзер, почему ты не поставил этого выскочку на место? — задаёт вопрос Несс. Михаэль лишь кидает одинокий грозный взгляд, просто уходит, оставляя Несса ни с чем. Несс еще кричит ему что-то вслед, но замолкает, когда Кайзер даже не оборачивается. Сейчас больше всего хотелось выкашлять бабочек. Противно. Все мысли снова забиты пасом Исаги. Тоже противно, такое липкое и навязчивое чувство. Бабочки порхают внутри, всё тело забито бабочками. Коридор встречает холодом и жалостью. Стоит только зайти за угол, как тело начинает неосознанно дрожать, татуированная корона на руке, обвитая шипами, теперь замазана кровью, в горле першит, но бабочки ушли, медленно утекали и остатки сознания. Михаэль утирает кровь с лица, осторожно оглядывается по сторонам, нельзя допустить того, чтобы это кто-то увидел. Еще раз откашлявшись, можно было почувствовать весь холод стены, руки потели, стало жарко, лишь холодная стена позади не давала свалиться с ног. Тревога? Кайзер щурится, аккуратно придерживая руку на весу, в принципе, как и тяжелую голову. Вдалеке слышатся шаги. Тревога! Михаэль резко отстраняется от стены, глубоко вздыхает, опускает взгляд и быстрым шагом пытается уйти. Его кто-то зовёт. Это Несс? Михаэль прячет руку на спину и оборачивается. Это не Несс. Тревога. Из темноты коридора выбегает Исаги, но словно тень проносится мимо. Он не звал, Кайзеру показалось. Что-то внутри снова порхает, грязно, мерзко, быстро. Это не те бабочки, что появляются при влюбленности. Йоичи оборачивается на него, его взгляд полон огня, он бежит дальше. От Михаэля пахнет кровью и чем-то терпким, но одновременно сладким. Взгляд Кайзера наоборот холодный. Они встречаются взглядами. Поразительно то, насколько взгляды бывают разные. Кто-то горит, а кто-то уже сгорел дотла, развеяв пепел на ветру. Стало тихо, так неуместно для этой ситуации, хочется съязвить что-нибудь, подцепить и разрушить эго Исаги. Он слишком силён, кромсать его душу, рушить его жизнь — непосильная задача, но такая желанная. Взгляд метается из стороны в сторону, тревога прошла, стало пусто. Пусто в коридоре, пусто в душе. Пахнет сыростью, кто-то будто выжрал кусок легких. Медленно уходя, Михаэль сохраняет пафос в своей походке, надменно ухмыляется, выходя на улицу. В лицо дует прохладный ветерок, запах сырости не уходит, но заметно притупляется. Стало прохладно, прошел дождь, жар рук больше не ощущается. Мнимое чувство облегчения, пустота в душе заполняется капающей с крыши водой. Кайзер смотрит в сторону, снова Исаги. Тучи рассеиваются, Йоичи выглядит счастливым в компании своих друзей, такой свободный и мягкий, его лицо видно лишь наполовину, на улице постепенно темнеет, тучи все же расходятся, все вокруг начинает стяжать цвета. Цвета ярко-алые, закат постепенно уходит за горизонт, время течёт быстро. Исаги уходит. Время снова приобретает темп. Кайзер понуро замечает за собой легкую улыбку. Но не его это счастье. Домой он придет в компании Несса, он сам навязал Михаэлю своё скромное присутствие. Вскоре оно переросло в неловкое молчание, Алексис мнётся и прикусывает нижнюю губу, с надеждой в глазах смотря на Кайзера. Тот молчит, ему безразлична компания Несса в данный момент, мысли его заняты странным ощущением бабочек, горло всё еще неприятно саднит. Тысячи хрустальных крыльев оставили свои порезы. В конце концов Алексис уходит, оставляя Михаэля в гордом одиночестве. Последний даже не заметил, рукав кремово-белой рубашки пропитан ало-красной кровью на конце. Красивый контраст приобретает новую оболочку при смягчающем свете уходящего солнца. Оно сползало так быстро, стоило только Кайзеру уйти. Все как-то померкло, в квартире как всегда пусто.