Мне нравишься ты

Эбардо завершил свою речь последними аккордами и посмотрел наконец на лицо Лололошки. Внимательно, изучая, силясь найти что-либо кроме ленивого равнодушия. Тот откинулся назад на стуле, положил руку с закатанным рукавом худи на стол и вывел дробь пальцами. Почти вся его кожа была испещрена шрамами: маленькими и большими, и Эбардо невольно задумался, сколько же битв на его счету. — Ну же, только не говори, что у тебя не было никогда даже частички желания, а? — было неуютно в появившейся тишине, и он посмотрел на сидящего перед ним контрабандиста, задрав голову вверх, стоя на столе. Скрестил руки на груди. — Ну, — протянул Лололошка, и неожиданно спустил на кончик носа тёмные очки. Его глубокие тёмно-синие глаза с будто бы кошачьими вертикальными зрачками смотрели прямо на Эбардо, словно в самую душу, вызвав отчего-то дрожь во всём теле. Он будто прикован был этим взглядом, манящим и тёмным. Он переместился к камину, повинуясь внезапной кратковременной вспышке страха где-то глубоко в груди. — Честно говоря, — между тем продолжил Лололошка, смотря на него не мигая, совершенно проигнорировав его порыв. Что-то было в его глазах. Что-то притягивающее, но и отталкивающее одновременно. — Ты прав. Когда обладаешь силой, — он посмотрел на свою ладонь, в которой тут же возникло несколько огоньков, пробежавшихся искрящейся змейкой по запястью. — Действительно начинаешь задуматься над тем, каковы твои границы. И есть ли они вообще? Синий взгляд снова остановился на Эбардо, вцепившемся побледневшими пальцами в ткань своей зелёной кофты. К чему ведёт этот разговор, он не знал, но точно понимал, что предупреждения Джодаха, кажется, были не так уж и пусты. Этот паренёк явно не прост. — То есть ты хочешь сказать, что согласен со мной? — спросил он, хмыкнув, с прищуром. — Не совсем. Лололошка поднялся из-за стола, провёл тонким изящным пальцем — тоже со шрамами, отметил Эбардо, — по его поверхности, теперь задумчиво глядя на него. Изучая деревянную поверхность с актёрским интересом. — Знаешь, меня никогда не увлекали такие… М-м-м… Грандиозные идеи? Конечно, власть не может не привлекать, но к чему всё это завоевание мира? Это же скучно. Когда ты управляешь всем, стоишь во главе, то что в этом интересного? Лололошка говорил медленно, его голос разливался по комнате, как сладкий мёд. Неожиданно чарующе, приятно. Заполнял каждую клеточку пространства. Он неторопливо стал двигаться в сторону Эбардо, застывшего на месте, нахмурившись. Эбардо молчал. Не потому, что не знал, что ответить, а потому, что почему-то не хотел. И не мог. Снова замер под взглядом синевы, не в силах что-либо сделать. Как жертва в цепких лапах хищника. Но до него это пока не доходило. — Признаться честно, я ожидал чего-то… большего, когда ты заволок меня сюда. Ну, знаешь, — Лололошка замер в двух шагах от него и показательно развёл руки в стороны в изящном и грациозном жесте. — Всё это очень мило, но я надеялся на более гостеприимный приём. Еда, вино, разговоры при свечах, — Эбардо удивлённо нахмурился, но контрабандист только рассмеялся. Звонкий, словно перелив колокольчиков, смех разнёсся по помещению. Мягкий, заливистый, бархатный. Противоречивый. Лололошка подошёл к нему ближе, почти вплотную. Очки с его носа куда-то запропастились, и теперь его тёмные синие глаза без всяких препятствий смотрели прямо в зелёные Эбардо. — Мне нравятся твои энтузиазм и уверенность, Эбардо, — он взял его тонкими пальцами за подбородок и поднял голову немного выше. Стала ещё ярче заметна их небольшая разница в росте. — Что ты- Лололошка положил большой палец ему на губы, мгновенно затыкая, и тихо шикнул на него. На губах расцвела улыбка. По спине Эбардо перебежал холодок. Он совершенно не понимал, что происходит. В его планах этого всего точно не было. Хотя и не сказать, что ему совсем не нравилось. Кожа контрабандиста была холодная, но в то же время обжигающая. Глаза глубокими, такими, что в них хотелось утонуть, полностью погрузиться в манящую тьму. Лололошка подался вперёд, прижимая Эбардо к каменной поверхности камина. Тонкие пальцы заскользили по его коже, прошлись по чертам лица, шее. Он улыбнулся и провёл языком по ряду слегка заострённых зубов. Улыбка вышла одновременно хищной и нежной. Ласковой, но жёсткой. Узкие зрачки расширились. Эбардо непроизвольно задрал голову вверх. Перехватило дыхание. Внутри забурлили адреналин и страх. Лололошка приблизился к его шее, вдохнул запах пепла и магии. Провёл по нежной коже языком, оставляя мокрую дорожку, а затем укусил. Несильно, но доминантно, призывно. У Эбардо вырвался невольный тихий и короткий стон, и он закрыл глаза. Щёки покрыл румянец. Было стыдно, но не хотелось остановки. — Мне нравишься ты, Эбардо, — тихий шёпот Лололошки обжёг его шею. Он почувствовал пальцы парня под футболкой. Тот нежно проводил ими по его спине, чертил контур позвоночника, лопаток. Это вызвало новую дрожь. У него никогда не было такого ни с кем. Да, было множество партнёров, семей, секса, но никогда вот так. Это были неведомые, но притягательные ощущения. Такая близость, нежность и жёсткость одновременно. Он привык доминировать, быть всегда выше и сильнее, но отчего-то даже в противоположном случае было приятно. Он чувствовал себя молодым, неопытным. Лололошка наконец убрал руку от его лица, и на ней тут же заплясало голубое пламя. Оно пробегало от середины ладони до кончиков пальцев, окутывая запястье. Переливалось бирюзовым. Он взял руку Эбардо в свою, переплетая их пальцы. Тот ожидал того, что огонь обожжёт, но он наоборот был холодным, нежным, мягким. Контрабандист притянул его к себе, второй рукой касаясь его поясницы. — Джодах наверняка предупреждал тебя, Эо. Почему же ты не послушал? Эбардо даже не стал возмущаться тем, что его назвали прежним именем, которое он оставил в прошлом, только ещё раз тихо застонал, когда чужие губы вновь коснулись шеи. Пламя с руки Лололошки теперь перескочило на его, обвило запястье и заплясало там. Холодное, трепещущее, пьянящее. Контрабандист отстранился, и Эбардо посмотрел на него вопросительно. Стало вдруг так холодно, неприятно пусто. Хотелось вновь дотронуться, вновь почувствовать его руки, его прикосновения и поцелуи. — Поиграться решил? — спросил он хрипло, внезапно трезво. Вместо ответа Лололошка снова вжал в его в камин, нависая сверху. На губах появилась довольная улыбка, но теперь в ней было что-то ещё. Что-то, чего было не разобрать, не осознать. Будто что-то утеряно, без возможности возврата. Он накрыл его губы своими в требовательном поцелуе. Без возможности возражения и сопротивления. Снова залез пальцами под футболку, только теперь более грубо. Коснулся ремня на джинсах. Эбардо в который раз заглянул в его глаза. Тёмно-синие, манящие, чарующие, опьяняющие. Под их взором не хотелось ничего, да и, наверное, не было возможности. Поцелуй прервался, и они оба часто задышали. Холодное дыхание Лололошки обжигало. У них впереди весь вечер и вся ночь.