Умри, если не любишь

             Всю следующую ночь она не спала. Как только это лживая пелена отпустила ее, она смогла открыть глаза и все-таки увидела реальность. Может, любой другой сразу бы все понял, но Мэйуми уже не отличала правду от лжи. Она верила во все, что он скажет, она была окружена им. Айзава сотворил с ее сознанием страшные вещи. Она, к сожалению, уже не была глупой студенткой, у которой на уме одни мальчики, деньги и тусовки. Он сделал из нее человека, способного анализировать каждое действие. Он сделал из нее параноика и убийцу, сделал ее безвольной игрушкой, которая не могла больше без его мнения. Ишизаки была уверена, что если и сбежит, то никогда больше не сможет завести новых знакомств и отношений самостоятельно. Он сломал ее. Но, как оказалось, это не значит, что она стала совершенно беспомощной. Он сломал ее, но от этого желание сбежать не пропало. Пока его настойчивые рекомендации не начинать это дело ничем не угрожали ей, так что она точно была не готова все менять. Слишком сложно это было. Она почему-то перестала верить в жестокого Айзаву. Не могла больше вспомнить в подробностях, что было с ней. Все травмы, нанесенные им, казались не более, чем странным сном. Вот только все ее поверья обрушились в один момент...       На лице его застыла злость, какой она не видела уже давно. На лбу играли желваки, руки его стали отчетливее покрывать вены, а глаза все бегали по ней. —Я сказала, что буду там работать. В чем проблема? Может, в том, что ты неуверенный в себе влюбившийся придурок с комплексом бога? По-моему, это многое объясняет!—на эмоциях выпалила девушка, отстаивая свою идею скорее из чести, чем из желания работать. —А теперь закрой рот и слушай. Ты можешь считать меня кем угодно, но это не значит, что ты становишься важнее, чем ты есть. Включи свои маленькие мозги и пойми уже, что ты здесь никто. Я сказал, что ты не будешь подписывать контракт, значит ты не будешь. Это ясно сука? —Нет. Что ты сделаешь? Запрешь меня дома? Знаешь ли, продюссер, которому я с восторженными глазами пообщела прийти заподозрит неладное       Айзава расплылся в улыбке и засмеялся, но вернул былую злость моментально. —Глупая, не будет о тебе никто волноваться. Срать ему на тебя хотелось, у него таких же особенных, как ты, еще человек десять, если не сотня. Ты мне вот что скажи...как ты собираешь устроиться куда-то без единого своего документа? Не думаешь, что это будет невозможно? На твои курсы тебя записывал я с твоим паспортом. Попробуй найди хотя бы его       Ишизаки уставилась на него и вдруг поняла, что он прав. Ни разу после своего прибытия сюда она не видела своих документов. —Тогда я просто в один прекрасный момент пойду и расскажу кому-нибудь всю правду       Айзава нахмурился и тяжело задышал, сверля ее взглядом. Он сжал кулаки, вобрал в себя воздух и медленно выдохнул, собираясь с адекватными иыслями. —Милая, давай не будем переходить из крайности в крайность. Извини, я сегодня не в духе, поэтому...лучше нам перестать портить настроение друг другу еще сильнее       Но в этот раз за душу не взяло. Мэйуми и не шелохнулась, глядя на него все так же раздраженно. —Нет, Айзава, твои манипуляции сейчас работать не будут —Милая, о чем ты? Пожалуйста, давай мы начнем слушать и слышать друг друга, я не хочу продолжать этот скандал       Девушка помотала головой, сверля его взглядом и теперь наконец видя его насквозь. Как же она раньше не поняла? Как же раньше не заметила? Все его хорошее отношение длинной в месяц было способом влюбить ее и привязать к себе сильнее. Это был способ манипулировать ей, способ пудрить ей мозги незаметно и спокойно. Ему пришлось неплохо постараться, чтобы не срываться на нее, а она, как дура, повелась. Конечно, не мог его настоящий характер резко исчезнуть, люди не меняются, тем более так быстро. Ответ был прост до ужаса, да только ей так не хотелось верить в него, что она продолжала идеализировать его до последнего. Правда теперь его злые глаза не соответствовали милым просящим словам. Он снова переменился в лице и, глубоко вдохнув, шагнул к ней. Она хотела было отшатнуться, но Шота тут же схватил ее за руку, не давая сделать и шагу назал. —Хорошо. Не хочешь любить меня такого, будешь вынуждена жить со мной неадекватным. Опять ты все испортила. Опять подставила себя же. Вернем прошлые порядки, раз ты так горишь желаением. Правила ты уже знаешь       Айзава обводил ее разочарованным взглядом и с былой властью сжимал ее запястье, наблюдая за тем, как она чуть дрожит. —Хватит уже! Я не имела вви...—начала было возражать девушка, но тут же получила по лицу. —Ты позабыла? Мне перечить нельзя, куколка. Тем более нельзя указывать мне, что делать       Мэйуми схватилась за место удара и напуганными глазами смотрела на вернувшегося психопата. И вот теперь она вспомнила в деталях, что же было тогда. Вот теперь появилась причина уносить отсюда ноги при первой же возможности. —Я надеюсь, ты поняла меня насчет твоей работы. Ты знаешь, что будет за непослушание       Шота резко отпустил ее, обулся и, поджигая сигарету, вышел на улицу. Ишизаки с тяжестью села на кровать, будто упала, и уставилась в стену, понимая, что это точка невозврата. Сердце болело, когда в голову приходили мысли о побеге. Убегать было нужно, это точно, но ей этого точно не хотелось. Айзава всегда так бережно прижимал ее к себе, так нежно целовал в макушку. Мэйуми верила в то, что нужна ему, было даже жаль его. Эта жалость была такой чертовски странной...нельзя жалеть его, нельзя бояться, нужно брать все в свои руки, но легче сказать, чем сделать...       Всю ночь она ворочилась от навязчивых мыслей взять пистолет и выстрелить в себя, высыпать на ладонь кучу таблеток и наглотаться их, найти веревку и привязаться к люстре, но каждый раз она успокаивала себя, понимая, что шанс еще есть. Однако заснула только лишь под утро, все еще мучаясь от ощущения своей беспомощности в его руках...       Она нервно потянулась, для внутреннего спокойствия поправила гантели и, вдохнув поглубже, подошла к Шоте. —Ты не теряй, я в уборную, туда обратно—протараторила девушка, а получив от него кивок, торопливо пошла к выходу.       Для правдоподобности оставив свои вещи, она только накинула куртку, взяла телефон и быстро покинула здание. Сердце бешено колотилось в груди, руки тряслись, а ноги не хотели нести дальше. В голове то и дело мелькали мысли вернуться и не рыпаться, больше не подвергать опасности людей, но она, стиснув зубы и заткнув этот глупый голос в голове, спешно пошла в людное место. Но стоило ей только задуматься о том, что делать дальше, ею снова овладевали мысли о возвращении к нему. Страшно было что-то менять, она с паникой оглядывалась каждые пару шагов и не хотела бросать его. Все еще лелеяла надежду, что выход для них обоих есть, но почти тут же понимала, что уже поздно. Айзава, вероятно, уже заподозрил неладное, так что стоило побыстрее дойти до какого-нибудь торгового центра и переждать там. Либо еще лучше было бы зайти в кафе, но там она бы остаться не смогла из-за отсутствия денег хотя бы на минимальный заказ. Девушка, распуская волосы, зашла в здание и спешно пошла к первому магазину одежды. Она набрала случайных вещей, не глядя, и юркнула в примерочную. Мэйуми упала на сиденьку, оперлась руками на колени и тяжело выдохнула, нервно дергая ногой. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, ладони дрожали просто до ужаса сильно, но пора было уже что-то делать. В этот раз она уж точно не хотела просить помощи. Может, все получится и так? Просто переждать здесь, сидеть тихо до тех пор, пока не станет понятно, что уже можно выдохнуть...       Ишизаки, тяжело сглотнув ком в горле, выглянула из-за шторки примерочной, снова вдохнула и, стараясь не привлекать лишнего внимания, пошла к выходу. На улице уже совсем стемнело, люди потихоньку расходились, но...ее ведь до сих пор не поймали...это ли не победа..? Нет, рано радоваться, что делать теперь? Разумно было бы пойти в участок и все рассказать, но она знала, что не сможет пересилить себя и выложить всю правду еще кому-то. Может, вернуться домой..? Да, наверное, это единственное место, где есть хоть какой-то шанс на спасение. Главное, чтобы Тецу был там, иначе ее точно не впустят. Но теперь было так хорошо. Безусловно, волнение и паника не отпускали, но надежда разгоралась и что-то внутри ликовало...       Девушка прямо как в тот злополучный вечер была уже совсем недалеко от дома. Оставалось совсем немного, и она почувствует себя в безопасности. Губы невольно растягивались в по-грустному счастливой улыбке от понимания, что то, чего она так желала совсем близко. Неужто теперь все может быть хорошо..? Хотя...хорошо ли будет без него? Нет, к черту, хватит думать о нем, он испортил ее жизнь и сделал из нее другого человека, нужно довести дело до конца. Но вдруг...тупой удар по голове разлился неприятной болью по всему телу, картинка перед глазами пошатнулась, ноги резко перестали держать, а в ушах вперемешку со звоном послышалось лишь: —Далеко собралась?—холодом прошлось по позвоночнику перед полной темнотой...       Серый пол. Сырость и холод. Веревки, натирающие запястья. Все, как в первый раз. —Ты снова поступила ужасно глупо—послышалось сверху.       Мэйуми словно окончательно проснулась, встрепенулась и напуганно заметалась взглядом по нему. Во рту резко пересохло, а сразу за страхом ее накрыло отчаяние. Простое человеческое отчаяние, разрывающее грудь. —Честно говоря, я надеялся, что ты стала умнее. Должен признать, в этот раз ты зашла далеко и даже почти обманула меня. Я уж побоялся, что все кончено, но вдруг вспомнил, что ты сама попросила купить тебе телефон, который ты по глупости взяла с собой. Теперь тебе удобно, сука? Нравится снова быть связанной и беспомощной?       Девушка опустила голову и вдруг навзрыд заплакала, чувствуя боль в сердце и в легких. Снова не смогла, снова облажалась, снова оказалась глупее. —Ты снова разочаровала меня—прошипел он, ударяя ее по лицу ногой.       Мэйуми закашлялась, и теперь вместе со слезами на пол стала капать алая кровь, оставляя на языке привкус железа. —Соберись! Хватит ныть! Ты сама решила снова ослушаться меня, сама виновата в этом!—больше не сдерживаясь, прикрикнул Айзава.       Он снова замахнулся и пнул ее в живот, заставляя кашлять сильнее. Мэйуми попыталась остановить слезы, но осознание, что она опять оказалась такой идиоткой раздавливало ее. Говорить что-то, оправдываться или просить прощения было бесполезно. Почему она снова здесь? Все шло так хорошо...это уже походит на какую-то глупую выдумку...как он смог отследить ее, если в телефоне даже сим карты не было..? Неужто придумал что получше..? —Не знаю, что тебе не нравилось, когда между нами все было хорошо, но раз уж так, то получай другого отношения—под ее всхлипы процедил Шота, ногой надавливая на ее плечо и прижимая ее к стене вплотную.       Он одними пальцами поднял ее голову на себя за подбородок и надменным взглядом оглядел заплаканное личико, на котором играла красным цветом кровь. —Знаешь, мне это уже поднадоело. Я не могу не признать, ты стала умнее и собразительнее, но все еще осталась наивной, раз предполагала, что у тебя получится от меня избавиться. Да даже если бы ты сбежала, ты бы не смогла жить без меня. Ты разве до сих пор не поняла? Когда я говорил, что теперь ты моя собственность, это было не только на словах. Ты сломана, тебя уже никак не исправить. Тебе теперь всегда нужно, чтобы тобой кто-то управлял, чтобы тебе говорили, что делать. Ты не сможешь жить без меня. Ты будешь существовать, лежа в кровати днями напролет. Удивительно, что ты до сих пор решалась на побег, но это скорее дело твоих эмоций, и ты просто не подумала. А стоило. Ты теперь зависима от меня, разве это не ясно?       По ее щекам снова покатились горькие слезы, а губы задрожали. Айзава нахмурился, отпустил ее и отступил на полшага, наблюдая за ней. Он как-то скучающе вздохнул и, взяв с полки складной нож, присел перед ней. Мэйуми подняла на него уставший и совсем разбитый взгляд, мельком поглядывая на лезвие. —Айзава...пожалуйста, давай не будем прибегать к таким методам...я клянусь, больше такого не повторится, прошу тебя...—дрожащим голосом молила она, зная, насколько больно он может сделать.       И она не врала. Она уже знала, что сделает дальше, уже почти решила все для себя, больше никогда бы не попыталась сбежать. —Сколько раз я уже слышал это? Все твои обещания только на словах. Если это и не отобьет у тебя желание бежать, то я получу удовольствие. Ты даже представить себе не можешь, как мне нравится, когда ты плачешь от боли. Даже близко не понимаешь, какое удовольствие я получаю, издеваясь над такими жалкими людьми, как ты. Ты каждый раз лишь даешь мне повод сделать тебе больно       Шота потянул ее на себя за связанные руки и приставил к одной из них нож. —Один раз глубоко или несколько помельче?—с улыбкой спросил он, заглядывая в глаза, полные страха.       Она задрожала сильнее, сглотнула ком в горле и, нервно пытаясь дышать нормально. —Несколько...—несмело шепнула Ишизаки, сжимая ладонь в кулак.       Шота усмехнулся и, игриво проводя кончиком по запястью, вдруг надавил и провел в сторону. Кожа в этом месте разделилась надвое, алая жидкость брызнула и стала медленно стекать по рукам, капать на одежду и пол. Жгучая и почти невыносимая боль разливалась, казалось, по всей руке. С ее уст сорвался болезненный вскрик, снова слезы и металлический запах. Она рефлекторно попыталась вырвать руку, но он только усилил хватку, рассматривая прорезанную до мяса кожу. —Ты сказал...помельче... —Ну вот...вроде, не слишком глубоко, да и длина всего сантиметра три. Не ной, это не так больно—шикнул он, резко оставляя второй такой порез.       Снова адская боль, вскрик и дрожащие руки. Ишизаки зажмурилась, втянула в себя воздух сквозь зубы и чуть затряслась то ли от боли, то ли от подступающих слез. Смотреть на это было как минимум неприятно, но Айзава, казалось, только наслаждался. Третий порез и снова все по тому же сценарию. —Пожалуйста...хватит...—опуская голову и надрывно дыша, пролепетала Мэйуми.       Шота усмехнулся и, вдруг двумя пальцами с огромной силой надавил на открытую рану. Девушка с широко раскрытыми глазами открыла рот от боли, но звука не последовало, она лишь прерывисто и болезненно стала будто задыхаться. —Блять...Айзава, прошу...—с огромным усилием проговорила она, дрожа всем телом от ужасных ощущений. —Ну, что же ты, не плачь так...—с насмешкой пробормотал он, убирая с кровоточащего порезы пальцы.       Он с какой-то одержимостью втянул в себя железный аромат и, облизнув подушечки своих пальцев, только расплылся в довольной улыбке, глядя на нее абсолютно холодным взглядом. С ее глаз все еще ручьем текли слезы, жаль только, что ему было все равно на ее чувства. Айзава с каким-то недовольством вздохнул и, оглядев ее в последнйи раз, развязал. —И больше ты никуда ходить не будешь. Сиди дома, раз уж спокойно не можешь. Еще один такой твой поступок, и я точно тебя на цепи здесь сидеть оставлю, пока ты с голода не умрешь. Я надеюсь, мы друг друга поняли—чувствуя ее страх, прошипел Шота.       Он помог ей подняться и повел на кухню, выкладывая на стол все, что нужно для перевязки. Мэйуми наблюдала за ним, кусая язык от ужасной боли, что не давала сконцентрироватсься на относительно позитивных мыслях. В голове осталась только правда. Наконец до нее дошло в полной мере, что против него бесполезно все. Даже будучи так близко к цели, она снова проиграла ему. Ей это уже в край надоело. Постоянно надеяться, рисковать, но снова и снова получать лишь увечья вместо желаемой свободы. Ей надоело быть у него почти в рабстве, надоело терпеть побои и надоело постоянно слышать унижения. Надоело слушать оскорбления, оправдываемые позже словами о «любви». У них была точно не любовь. Он ломал ее, отравлял и медленно убивал, а она только и могла, что изредка бить по нему колкими фразами, но он словно был в броне. Это осознание было слишком тяжелым. Ей было дорого время, проведенное с ним нежным и любящим. Но то, какой он был настоящий...такой он пугал ее, загонял в клетку и мучал ее душу, что уже не в праве была называтся ее. Эта душа была присвоена ему еще со дня их знакомства. И с того самого дня стоило уже принять, что не будет она с ним счастлива. Что не сможет переделать его, не сможет договориться. Они с самого начала были обречены. Так не лучше ли остановить все сейчас? Не лучше ли будет расстаться со всем? Не лучше ли будет бросить его, если уж не как в нормальных отношениях, то радикальными методами?       Айзава наконец закончил обрабатывать и перевязывать порезы и теперь только разглядывал ее с интересом. —Извини...я не знаю, что на меня снова нашло—пробормотала Мэйуми, пытаясь отвлечь его внимание.       Он только хараткерно хмыкнул и закурил сигарету, отводя взгляд. Девушка покосилась на нож, лежащий на столешнице и снова задумалась. Она пообещала себе бороться до последнего. Но раз обычные способы не работают, то пора уже поумнеть и понять, что ничего хорошего между ними не будет. Мэйуми полнялась со стула, словила на себе его вопрошающий взгляд, взяла столовый нож и, прислонившись спиной к столешнице, глянула на Шоту. —Ты чего..? —Да так. Мне это все, честно говоря, надоело. Я не хочу больше быть твоей игрушкой для разных потех. Я этого, в целом, и не хотела...       Девушка приставила кончик ножа к своему животу и, глубоко вдохнув, снова поймала на себе растерянный взор. —Мэй...прекрати, убери нож сейчас же. Слышишь меня?—резким тоном выдал Шота, собираясь подойти к ней. —Стой на месте. Еще один шаг, и я покончу с этим —Мэйуми, а ну прекрати! Не занимайся глупостями, сама же пожалеешь!—прикрикнул он, но не приблизился. —Глупостями? Я устала от этого. Я хотела перемен. Хотела свободней быть, а ты просто влюбленный эгоист с психологическими отклонениями —Будут тебе перемены, успокойся только...убери нож, давай нормально поговорим... —Нет. Я же знаю, что если мы что-то и поменяем, то это продержится между нами неделю, а потом ты снова сорвешься. И побои с оскорблениями возобновяться. Быть с тобой и так самоубийство, так что мне уже нечего терять. Я давно перестала быть личностью, мне стоило понять это раньше. Надеюсь, к тебе в руки не попадет больше ни одна девушка...       Мэйуми, не отнимая от него глаз, замахнулась и почти насквозь проткнула себя острым лезвием. Никакой физической боли. Только его глаза, наполненные ужасом и паникой. Впервые он был так напуган, находясь в одной комнате с ней. Девушка пошатнулась, но упасть не успела, оказавшись на его дрожащих руках. Вдруг стало даже немного страшно. Скорее за него, чем за себя. —Нет...нет, я сейчас, сейчас в скорую позвоню, все будет хорошо, слышишь меня? Ты только глаза не закрывай...       Девушка тут же дернула его за руку, не позволяя уйти и оставить ее один на один со смертью. Под ней большой лужей растеклась кровь, голова закружилась, было страшно оставаться в таком положении одной. —Ты же знаешь, что это бесполезно. Поздно уже —Зачем..?—дрожащим голосом прошептал он, сжимая ее плечо. —Я несчастна с тобой. Ты делаешь мне больно. Очень. Впрочем, уже неважно...—закашлялась она, снова ощущая на языке вкус железа—Ты знаешь, мне даже жаль, что все кончилось так...       На глаза его вдруг навернулись слезы, он стал слабо мотать головой, не принимая факт ее приближающейся смерти. Впервые он был перед ней настолько ранимым и даже слабым. Она любила его такого. Она любила его теперь любого. Теперь в ее замыленных слезами отчаяния глазах он был самым-самым. Теперь она перечеркнула все его плохие поступки, кажется, даже простила его за все это, но жаль только, что это было бы не остановить другим путем. —Мне страшно...—шепнула она, чувствуя, как становится тяжело дышать. —Я знаю, милая, знаю...все будет хорошо, я клянусь. Извини меня, прости за все, я...такой мудак...—дрожащими губами поговоривал он, стараясь не показыаать слез—Прости меня, прости, прости...       Она слабо улыбнулась и с трудом поправила его волосы, наслаждаясь теперь каждым вдохом рядом с ним. Все-таки он был ужасно прекрасен. Настолько, что даже сейчас поражал ее во всех смыслах. Ей бы хотелось сейчас произнести какую-нибудь речь, как в фильмах, но на деле все было куда сложнее. Мысли путались, тело уже почти не слушалось, а она могла лишь сожалеть обо всей ее жалкой жизни. —Я тебя люблю...очень...—ласково гладя его щеку, пробормотала Мэйуми впервые.       Глаза его округлились, Айзава глянул на нее с грустным удивлением, и, кажется, это добило его в конец. Больно было, наверное, слышать от своего любимого человека такое в первый и последний раз. Он был прав. Ничего она уже без него бы не смогла. Этот черноволосый смышленый герой интригант занял первое место в ее сознании. Она словно была с ним всю свою жизнь. Словно страдала от его рук и языка все время. Словно любила его даже дольше, чем девятнадцать лет. —Ты только не засыпай...—буркнул он и, аккуратно перекладывая ее со своих колен на пол, отлучился всего на несколько секунд, а вернулся уже не с пустыми руками, но с почти пустыми глазами—Я...хотел прожить с тобой всю жизнь. Зарекся, что смогу быть с тобой до своего последнего дня. Пускай так и будет. Я никого не любил так, как тебя. Мне жаль, что я заставил тебя страдать. Спи спокойно, может быть, встретимся другой, более теплой зимой       Айзава сквозь слезы улыбнулся и, приставив к своему виску пистолет, вдруг выстрелил. Сердце закололо от боли за него. Или, может, за себя. Кровь, теперь не только ее, растеклась по паркету, въедаясь в этот дом навсегда. Она боролась, пока не стерла все руки в кровь, а он любил до тех пор, пока смерть не разлучила их. Выход для двоих был. Не романтичный и милый, не красивый и добрый, а самый жестокий и печальный. Выход не с бабочками в животе, а с ножом в нем. Выход не с любовью на уме, а с пулей в голове. Такой выход для двоих, какой они заслужили. С запахом крови, боли и, в конце концов, смерти.       Разве могло быть все так плохо..? А разве когда-то было лучше? Хотя...наверное, неважно. Пускай все будет так, уже ничего не изменишь. Веки такие тяжелые...и стук сердца куда-то запропастился.       Жаль только, что она получила свободу, уже потеряв все до последнего вдоха...