О чём не говорят вслух

— Сильнее… — хрипло молит Сяо и чуть наклоняет голову вперед, позволяя плотному, кожаному ошейнику впиться в нежную кожу, окончательно перекрывая доступ к воздуху. Перед глазами уже плывет от выступивших слёз, которые Сяо отчаянно смаргивает, ощущая соленый привкус на искусанных губах. — Кто разрешил тебе разговаривать? — доносится голос Итэра из-за спины, и Сяо чувствует, как поводок натягивается назад, вынуждая вновь вскинуть подбородок и прогнуться в пояснице до боли, вместе с тем принимая Итэра глубоко, до упора… Сяо нравится это. Нравится чувствовать дрожь в ослабших руках, нравится задыхаться от ошейника, который так и норовит переломить тонкую шею к чертовой матери, нравится, когда Итэр натягивает поводок так, словно Сяо — его цепной пёс, которого необходимо держать крепко, чтобы не укусил. И плевать, что Сяо не кусается, что он подставляется всегда умело и трепетно, будто настоящая сука в течку… Он хочет этой грубости, он ей наслаждается, утопает в этом с головой, чтобы потом, после такого секса, судорожно хватать ртом воздух, пытаясь прийти в себя и на утро рассматривать яркие синяки на шее, за которые Итэр будет нежно извиняться… Но потом, когда они сойдут, когда бледная кожа снова станет девственно-чистой, всё снова повторится, потому что Сяо уже кажется, что он просто не может кончить без удавки на шее. Не может ощутить полную власть Итэра над ним без этого приятного и будоражащего кровь чувства удушения. Когда губы пересыхают, щеки краснеют, а в ушах так и пульсирует кровь… Когда толчки ощущаются так ярко, как никогда, словно бьют по нервам, расходятся внутри вибрацией и отдают прямо в истекающий смазкой член. — Не смей падать в обморок, — небрежно бросает Итэр и ослабляет натяжение поводка. Воздух врывается в легкие опьяняющим потоком. Сяо закашливается, дышит загнанно, пьянея от кайфа, растекающегося внутри, а еще едва ли умудряется что-то соображать, теряясь в потоке беспорядочных обрывков фраз. Сильнее… Крепче… Ещё-ещё-ещё… Легкие уже горят, а горло дерёт, но Сяо хочет, чтобы даже эти беспорядочные мольбы выветрились из головы, чтобы на их месте осталось только чистое возбуждение, а на шее — синяки, которые потом с трудом удается прятать под горловиной водолазки. — Грязный извращенец… — с насмешкой бросает Итэр, и Сяо скулит в ответ на это, потому что он и сам с трудом считает себя человеком в эти минуты. Скулящей сукой, просто куклой для удовольствия одного единственного человека, но точно не человеком с собственной волей. Под плотным ремнём ошейника ощущаются крепкие пальцы. Итэр тянет на себя, заставляет подняться на дрожащие колени, второй рукой обхватывает под грудью, не позволяя упасть и обессиленно растечься по кровати. Сяо задыхается, цепляется обреченно пальцами за собственный член и сгорает изнутри, когда сверху ощущает требовательную ладонь Итэра. Последнее, что Сяо чувствует перед тем как отключиться — яркую вспышку удовольствия и обжигающий укус куда-то в плечо…