О чём не говорят вслух

Сяо никогда не считал себя извращенцем — ни в тот момент, когда начинал встречаться с двумя близнецами, ни тогда, когда они оказались весьма распущенными в постели, ни даже тогда, когда впервые встал перед ними на колени, покорно склоняя голову. Но сейчас — лежа грудью на полу с прижатым ботинком к лицу — он определенно считает себя законченным извращенцем, потому что ему это, блять, нравится. Эфир недоволен. Он непривычно молчалив и сильнее обычного хочет превратить Сяо в скулящую собачонку, лежащую в ногах и сгорающую от нетерпения. — За всё это время ты так и не выучил, где твое место, щенок, — холодно бросает Эфир и давит носком ботинка сильнее, вдавливает лицом в холодный, жесткий пол, и Сяо сгорает от растущего в груди возбуждения. Открытый член болезненно зажат между телом и жестким паркетом, но эта легкая боль только подливает масла в символический костер. Итэр сидит на кресле, и Сяо замечает его краем глаза — тот, вероятно, скалится своей абсолютно бесстыжей улыбкой, наслаждается разворачивающимся зрелищем и думает о том, как же долго Сяо сможет продержаться. Сяо в себе не уверен ни грамма. Он едва сдерживает тихий писк, когда давление с щеки пропадает и следом слышатся громкие шаги. Эфир отходит к другому креслу, садится поудобнее, а Сяо боится даже пошевелиться, потому что расстраивать их еще сильнее он не хочет. Потому что он и так совершил ошибку пару минут назад, позволив себе поднять голову и посмотреть на тех, кого обожает до беспамятства. Теперь же он не уверен, что ему в принципе позволят оторвать лицо от пола в течение ближайших часов. — Ты же знаешь, что он у нас весьма глуповатый, — обманчиво мягко произносит Итэр, и Сяо нисколько не оскорбляется на подобное обращение, утопая в чарующем голосе. — Иногда даже послушные щенки нуждаются в наказании… Сяо покрывается мурашками. — Может, стоит его хорошенько высечь, чтобы запомнил раз и навсегда, как нужно вести себя? Сяо кажется, что он задыхается. Плетью Эфир владеет в совершенстве. После его наказаний спина еще долго заживает, а желание вновь совершать ошибки пропадает моментально. — Ну или можем бросить его на всю ночь прямо так. Плохим щенкам не нужна мягкая лежанка, — посмеивается Итэр и дважды стучит каблуком по полу, без слов подзывая к себе. И Сяо слушается беспрекословно — подползает ближе, не смея оторвать лицо от пола и едва сдерживает тихий стон, когда ощущает давление на шее. — Ляг на спину, — холодно бросает Эфир, и Сяо вновь подчиняется, прикрывая глаза и даже не смея поднять взгляд. Эфир любит массивные ботинки с крупной подошвой, а еще безумно любит придавливать ими Сяо к полу, а Итэр наоборот надевает аккуратные изящные лакированные туфли с острым носом, который частенько приходится вылизывать особенно тщательно. И Сяо никогда никому вслух не признает, насколько сильно ему это нравится. Нравится ползать по квартире на поводке, нравится, когда на него наступают, а еще нравится, когда они называют его «глупым щенком», и он не может объяснить этого. Трепет, который рождается в груди от подобного отношения, это что-то невероятное. Сяо действительно может кончить только от того, что будет вылизывать ботинки Эфиру, пока Итэр будет давить подошвой своих туфель прямо на требующий внимания член. — Посмотри на него, — всё ещё мягко, но с привычными нотками садизма в голосе, произносит Итэр. — Какое жалкое зрелище — разве нормальный человек станет возбуждаться от такого? Определенно не станет, и Сяо точно не считает себя человеком в эти моменты. По крайней мере стоит ему встать на колени и покорно склонить голову — он теряет свои желания, свою личность и даже имя, потому что оно ему не нужно. Он готов быть кем угодно — щенком, рабом, да хоть простой секс-куклой, не имеет значения. Отдавать контроль в эти сильные руки и чувствовать исходящую от близнецов власть до безумия приятно. И Сяо готов отдаваться им постоянно, тереться щекой о подставленные ботинки и сгорать от того, что они решают, когда ему можно будет двигаться и когда можно будет снова встать на ноги как человек. Эфир холодно ухмыляется. — О такого грязного извращенца даже ботинки пачкать не хочется, — бросает он грубо, но в противовес своим словам давит ногой на живот, из-за чего член Сяо призывно дергается, а с губ срывается протяжный стон. — Еще раз поднимешь взгляд без разрешения — высеку так, что даже скулить не сможешь… Сяо вновь чувствует ударившее в голову возбуждение…