Летний холод на сердце

Угрюмые краски могу разбавить только я,

Навеки твой, воображаемый друг.

Дайте танк (!) — сказки

***

Феликс возвращался домой. Он учился на третьем курсе университета искусств. На дворе май. Время зелёных деревьев, запаха пыльцы в воздухе, тёплых вечеров и лёгкого ветерка. На улице светит солнце, но воздух совершенно не душный, ведь прохлада зелени, что была повсюду, охлаждала его. В такую погоду Феликс любил возвращаться домой через парк, по этой дороге ему было идти чуть дольше, чем обычным путём, но почему бы не насладится прекрасным видом. Феликсу нравилось рассматривать ещё не полностью распустившиеся почки на некоторых кустарниках, нравилось любоваться цветами, которые каждую весну менялись, нравилось смотреть на небо сквозь кроны деревьев и видеть редкие проблески солнца. В такие моменты юноша поистине наслаждался жизнью. В полдень в этом парке всегда было много народу. Они толпились возле вагончика со сладкой ватой, что-то обсуждали между собой, надеясь, что этого никто больше не услышит, указывали своими пальцами на белку, будто бы раньше никогда её не видели. Феликс не понимал, почему же сейчас в парке никого нет. Ни единой души. Лавочки были пустыми, хотя на них обычно сидели парочки или компании друзей, никто не фотографировал цветов, не было ни одного ребенка, который захотел бы покормить голубей. Никого. Феликс был уверен, что когда заходил в парк, тут было куча народу. Но куда же все подевались? Почему он больше не слышал галдежа? Феликс удивился ещё больше когда перед ним образовался туман. Плотный, густой туман. Но только перед ним, в радиусе двух метров. Как же такое возможно? Феликс в изумлении смотрел на то, как пар рассеивается и перед ним предстаёт юноша. –Привет,– привлекательная внешность цепляла взгляд, а вот холодные глаза, наоборот, отталкивали, от них несло чем-то плохим, чем-то грубым и не доброжелательным. –Т-ты... как ты это..– но Феликс не заканчивает своё предложение, его перебивают. –Неважно. В следующий раз тебе расскажу,– какой к чёрту следующий раз. Феликс молчит, но выражение его лица уже говорит о многом,– я не хотел тебя пугать, извини,– извинения не искренние, но к нему тянет. Посмотрев один раз на юношу, Феликс уже не смог отвести взгляда. –Я Феликс,– парень протянул руку для рукопожатия, привычка которой его наградил отец ему совершенно не нравилась, но отделаться от неё он никак не мог. –Хёнджин,– парень проигнорировал руку и лишь улыбнулся в ответ. Его улыбка была теплой и искренней, лишь посмотрев на неё Феликс мог сказать, что попал в плен,– мне пора,– юноша растворился в дыму. Он исчез также, как и появился. Туман рассеялся. В ушах зазвенело от резкого шума, в парке начали появляться люди. Они мельтешили перед глазами не давая сосредоточить взгляда ни на чём. Спустя пять минут адской боли в голове и ушах, Феликс понял, что всё это время его отчитывал какой-то старичок. –Стал посередине дороги и стоит. Ну ты глянь на него,– старческий голос проникал в Феликса и только обработав до конца, что говорит старик, он всё таки убедился в том, что эти слова адресованы именно ему. –Извините,– Феликс поспешил отойти с дороги. До дома оставалось всего ничего. Но чувствуя ноющую боль в ногах и с не до конца сфокусированным зрением, парень понял, что путь будет долгим и мучительным.

***

Ключи провернулись в замочной скважине. Феликсу рано пришлось покинуть родной город. Ему пришлось заново запоминать все улицы, названия магазинов, номера автобусов, но новый город сильно полюбился парню за эти три года. Также ему полюбилась и квартира, которую он снимал на свою стипендию. В квартирке не было современного ремонта, но она была наполнена теплом. Теплом, что таилось в Феликсе, именно им он наполнил эту квартиру. Комната, в которой Феликс находился большую часть времени, была отражением его души. Вот стеллаж с кучей книг, большинство из которых Феликс так и не открывал, а вон в том углу кровать, а возле окна стоит стол, старый такой, но очень красивый. Феликс во всём находил нечто прекрасное, что-то, чем можно наслаждаться. Феликс открыл окно. Белая тюль начала развеваться, поддаваясь сильному напору ветра, вместе с ним в комнату ворвался запах пыльцы. Сладкий, ели чувствительный для одних, но причиняющий другим жуткий дискомфорт. Этот запах буквально сводил Феликса с ума, иногда ему казалось, что он ждёт цветения только ради этого запаха. Феликс был неимоверно счастлив, что аллергии на пыльцу у него нет, и он может полной грудью вдыхать воздух окрашенный в этот аромат. Феликс уселся на кровать, мышцы ныли, причиняя дискомфорт, но бесцельно лежать ему не хотелось. Он достал свой телефон, дабы включить музыку. Блондин был меломаном, слушал абсолютно любую музыку, в абсолютно любые моменты его жизни. Но был один плейлист в его телефоне, который занимал отдельное место в сердце Феликса. Его он включал, когда приходило вдохновение, когда хотелось отдохнуть или же когда просто хотелось погрузиться в атмосферу этих песен. В комнате раздалась знакомая мелодия. Феликс сел за стол. Взял в руки ручку, поднёс её над листком бумаги. Парень посмотрел в окно, он увидел как красиво летают птицы над кронами деревьев, услышал их прекрасное пение. Зажав ручку крепче пальцами, он принялся писать. Он рифмовал строчки между собой, но перечитывая всё заново, понимал, что ему не нравится. Зачеркивал и писал заново. –Яркие звёзды, которые сияют, тёмное небо,– Феликс подпевал знакомой мелодии,– я знаю, что моя любовь никогда не умрёт,– бархатистый голос сливался с музыкой и добавлял песне большей атмосферности,– и я люблю её. В такие моменты, увлечённый лишь ручкой, бумагой и мелодией на фоне, Феликс не замечал ничего вокруг. Вот и сейчас он не заметил, что на подоконнике уже минут пять сидит какая-то птичка и наблюдает за ним. –Ух ты,– сказал Ликс смотря на жёлтое пузико,– ты красивая,– парень принялся осматривать свой стол. И к счастью нашёл там маленький кусочек хлеба, видимо, это когда-то был его перекус. Он отломил кусочек и поднёс к клюву птицы,– бери,– Феликс был уверен, что птица откажется и улетит. Но посмотрев на него пару секунд, она схватила кусочек лакомства и съела его. Феликс скормил ей весь кусок хлеба и хотел уже идти на кухню за новым, но птица улетела. Парень вернулся к своей работе. Но как назло придумать он больше ничего не смог. Ручка бесцельно касалась листа бумаги, оставляя на нём чёрные точки. А в голову лезли дурные мысли. Феликс вспомнил того странного парня. Его кажется Хёнджин зовут. Он странный, безумно странный. Хёнджин не вызывал доверия, но желание встретиться с ним ещё раз было слишком велико. Как заснул Феликс не помнил. Проснулся он полный уверенности, что выспался. Но стоило посмотреть на часы, о черт, он проспал. Бегая по комнате Феликс в попыхах одевался и складывал в рюкзак тетрадки. Взяв телефон в руки, парень заметил, что у него куча пропущенных от друга и включён беззвучный.

***

Перед тем как зайти в аудиторию Феликс мысленно перекрестился и надеялся тихо проскочить на своё место. Он открыл дверь. Учитель как назло стоял лицом к нему, где-то на задних рядах сидел Минхо и явно называл Феликса неудачником. Феликс зашёл в кабинет. Он бросил короткое "извините" и хотел идти на своё место, но преподаватель его остановил. –Феликс, останьтесь после занятия,– вот чёрт, ещё этого ему не хватало. –Хорошо,– смиренно ответив преподавателю парень всё же пошёл на своё место. Приземлившись рядом со своим другом, он уже представлял, что сейчас услышит. –Феликс, ты где вообще был? И почему это препод тебя после уроков оставляет? Вы что тра.. –Минхо!– Феликс воскликнул это на всю аудиторию. Он конечно привык к подобным шуточкам, но если услышит кто-то другой,– я проспал. –Опять допоздна хернёй страдал?– может парень не всегда показывал это, но всё же он заботился о своём друге. –Да нет вроде. Со мной, кстати, вчера такое произошло,– Феликс решил рассказать Минхо о том парне. Он всё же был его единственным другом и он ему доверял. –Что за бред? Ты уверен, что ничего не принимал?– в глазах Феликса появилось презрение. –Уверен. Дальше разговор они решили не продолжать, ведь даже на последнем ряду их было хорошо видно. И Феликс не хотел чтобы ему влетело ещё больше, поэтому, решив, что рассказал всё необходимое другу, замолчал. Прозвенел звонок. Минхо собрал свои вещи в рюкзак, встал из-за стола и похлопав Феликса по плечу в знак поддержки, вышел из аудитории. Феликс подошёл к преподавателю. –Вы хотели меня видеть? –Да,– учитель оторвался от каких-то бумажек, которые он заполнял,– у тебя много пропусков и ты завалил последний тест. Давай я дам тебе ещё один, ты напишешь его и наконец оставишь меня в покое.. или я тебя. –Хорошо,– по интонации было слышно, что парень готовился к худшему. Он сел за первую парту, чтобы его было хорошо видно. Но преподавателю, кажется, было совсем всё равно на него, он всё также продолжил заполнять бумажки, лишь изредка бросая взгляд на парня. Когда Феликс увидел тест, то спокойно выдохнул, ведь ответы на большинство вопросов были ему известны. Прошло пятнадцать минут, Феликс ответил почти на всё, осталось лишь два вопроса, на которые он никак не мог найти ответы. –Здесь B будет,– чужой палец коснулся листка, указывая на один из вариантов ответа. Феликс в оцепенении поднял голову. Высокий парень стоял прямо перед ним, держа палец над листком, а взгляд фиксируя на Феликсе. Парень не мог проговорить ни слова, мог лишь молча смотреть, задавая немые вопросы. –феликс, что-то случилось?– видимо, преподаватель заметил ошарашенные, не моргающие глаза, которые уставились в одну точку. –Всё хорошо,– быстро проговорил Феликс отворачиваясь от Хёнджина и ставя галочку рядом с вариантом, который предложил темноволосый. –А здесь A,– Хёнджин ответил на второй вопрос, его палец переместился на ответ, который он считал правильным. Феликс молча поставил галочку. А в голове всё не укладывалось. Неужели только он видит Хёнджина? Почему преподаватель его не услышал? Феликс сдал листок и вышел из аудитории. В коридоре никого не было. Тишина, спокойствие, умиротворение. Рука Феликса коснулась холодной стены. Вторая пара уже началась, но идти парень на неё не спешил, знал, что влетит, но не шёл. Он спустился по стене на пол, прижал коленки к себе. Ничего толком не случилось, но в голове была каша. Каша из мыслей, непонимания и.. и Хёнджина. Рядом кто-то опустился. Феликс почувствовал теплый холод. Как бы странно это не звучало. От сидящего рядом разило холодом, его можно было почувствовать заверсту, но холод этот был таким родным, таким близким к сердцу. –Не думай так много,– Хёнджин говорил так, будто знал о чём думает Феликс. Нет, он не знал. Догадывался. Смотря на состояние блондина, можно было многое сказать. –С чего ты решил, что я думаю о тебе,– Феликс посмотрел в глаза своему преследователю. Холодные, отталкивающие глаза, но невероятно красивые, манящие губы. –Я не говорил, что ты думаешь обо мне, Феликс,– парень усмехнулся. –Кто ты вообще, чёрт возьми, такой? –Мы можем поговорить об этом не в стенах университета? Я, между прочим, тоже здесь когда-то учился,– Хёнджин не дождался новой порции вопросов, он молча встал и ушёл. Но Феликс видел, как он, даже не завернувши за угол, растворился, будто и не было его никогда. Все оставшиеся пары Феликс думал лишь о Хёнджине. Он сказал, что учился здесь раньше. Может тогда посмотреть по списку учащихся за прошлые года? Решено. Так он и сделает. Едва прозвенел звонок, Феликс выскочил из аудитории. Даже не попрощавшись со своим другом он побежал домой. Зачем он это делает? Зачем пытается узнать о этом парне больше? Он не знал, но чувствовал, что узнать про этого парня ему жизненно необходимо. Он открыл сайт университета. Ноутбук стоял на рабочем столе, лёгкий ветерок слегка покачивал волосы, а Феликс пытался найти хоть какую-нибудь информацию. Наконец он нашёл список абитуриентов. Он выглядит на года четыре старше меня, значит, листать будет не долго. Но когда Феликс увидел список, то понял, что он знает лишь имя. Ни фамилии, ни года рождения, он даже не мог быть уверен, что имя верное. Но он решил, что будет просто листать, надеясь на то, что учеников с именем Хёнджин было не так много. Так он и сделал – просто листал. Спустя пару часов нашёл какого-то Ким Хёнджина, он поступил в 2018 году, рядом с именем было написано "выпустился". Но Феликс решил, что стоит полистать ещё. И он нашёл ещё одного. Хван Хёнджин, 2008 год, отчислен. Зачем он листал так далеко? Тому парню явно уже было за тридцать, и выглядел бы он по другому. –Ну что? Нашёл что-нибудь?– на стол кто-то сел. –Скажи свою фамилию,– почему-то Феликс никогда не пугался от внезапных появлений Хёнджина. Наверное только первый раз, но тогда он был не напуган, а шокирован. Для него это было чем-то необычным, потому что он часто боялся. Боялся высоты, громких звуков, остаться одному, но не Хёнджина. –Меня не отчисляли. Всегда какой-то бред пишут,– сказал он, заглянув в экран монитора. –Что?– кажется до Феликса только сейчас начал доходить смысл сказанных слов, но как это возможно. –Хван,– он произнёс свою фамилию, чтобы у Феликса точно не осталось сомнений. –Тебе больше тридцати,– парень всё ещё ничего не понимал. –Нет. Мне двадцать два,– блондин ничего не говорил, просто молча смотрел, при этом бестолково моргая,– меня убили когда мне было двадцать два. –Ты мертв?– кажется, Феликс уже не пытался ничего понять. Он хотел просто узнать как можно больше информации, чтобы когда его мозг позволит, он смог всё переварить. –А ты как думаешь?– почему то Феликсу очень захотелось дотронуться до него. Хотелось узнать, реален ли он вообще , как будто этим действием он вправду сможет это понять. Желание было неимоверно сильным и он коснулся его руки. Она была холодной, Феликс чувствовал костяшки,– что ты сделал? –Извини,– парень резко отстранился, посмотрел Хёнджину в глаза, в них не было злости, но ощущение, что он сделал что-то не так не покидало его. –Дай свою руку,– Хёнджин протянул руку и Феликс ухватился за неё так, будто если он отпустит её, то потеряет что-то очень ценное,– я — душа, Феликс. Я не могу никого касаться, не могу говорить с кем-то, не могу приходить к кому-то, но видимо ты — исключение. –Расскажи больше. –Как-нибудь в другой раз,– Хёнджин опять растворился. Может он был лишь плодом воображения Феликса? Может он по-тихому сходит с ума? Может уже завтра он проснется в психушке и ему скажут, что лечение прошло безрезультатно. А что если Хёнджин будет преследовать его до конца жизни? А что если ему это нравилось? –Да чтоб тебя,– Феликс был уверен, что он сейчас видит его. На сегодня с поисками Хёнджина он решил закончить. Но это только на сегодня. В его голове уже созрел новый план. Феликс хотел узнать как можно больше информации об этом безумно странном, но безумно красивом парне. Он внушал себе, что делает это только чтобы знать о незнакомце больше и не попасть в ловушку, но где-то в глубине сознания он и сам догадывался, что делает это, чтобы удивить парня. Перед сном он проверил будильник и убедившись, что он поставлен, лег спать.

***

Аудитория всё ещё пустовала, а Феликс сидел за одной из парт и ждал друга. Ночь у парня выдалась весёлой. До часа ночи он не мог заснуть из-за мыслей о предстоящем дне. А под утро стал просыпаться от кошмаров, они появлялись отрывками. Феликс словно смотрел фильм, но его каждый раз останавливали, а когда он опять засыпал, то пропускал какой-то важный элемент. Вот пришёл Минхо и с недовольным лицом сел рядом с другом. –Ты зачем меня так рано поднял?– когда Феликс проснулся рано утром, то решил, что хочет поговорить с Минхо и для этого обоим придется прийти раньше. –Я.. в общем,– Феликс мялся и не знал с чего начать разговор,– тот парень. Я узнал, что он учился в этом университете. –Слушай, я конечно понимаю, что этот паренёк тебе все мозги запудрил и возможно даже понравился,– Минхо специально сделал акцент на последней фразе,– но это не повод притаскивать меня сюда в такую рань. –Минхо, он мертв. Его убили,– мимика Минхо тут же изменилась, руки, которыми он жестикулировал, замерли в воздухе, возмущения прекратились, а голова повернулась в сторону Феликса. –Ты сейчас буквально сказал, что общаешься с мёртвым чуваком. С тобой точно всё хорошо?– наверно разум Феликса затуманился настолько, что тот не заметил, насколько всё же это странно,– Ты уверен, что это не бредни? Может к врачу, он тебе таблеточки пропишет. –Минхо, чёрт возьми!– Феликс стукнул кулаком по столу и вскочил со своего места, видимо в этот момент Минхо понял, что история с этим парнем проела его другу все мозги и это не к добру,– это реально и мне нужна твоя помощь. –Слушаю.

***

Первая пара закончилась. Точно также и вторая. На третьей терпение Феликса не выдерживало, но он понимал, что осталось меньше получаса и продолжал писать конспект. Когда же звонок наконец прозвенел, Феликс посмотрел на Минхо. –И что ты сейчас хочешь делать?– Минхо укоризненно посмотрел на Феликса. Не к добру это всё, влетит обоим. –Сначала поспрашиваю,– и не дождавшись ответа друга Феликс встал со своего места и подошёл к преподавателю. Благо он был пожилым и надежда на то, что он работал здесь пятнадцать лет назад укрепляла план Феликса. –Извините,– Феликс уже чувствовал, что сейчас на него будут странно смотреть, задавать вопросы, но желание узнать подстёгивало идти на риск,– вы знаете Хван Хёнджина?– вопросительный взгляд, отложенная в сторону ручка, в знак заинтересованности беседой и совершенно неожиданный ответ. –Да. Учился здесь давно. Вроде на художественном, но я не вёл у него, много сказать не могу,– мужчина посмотрел куда-то вдаль, видимо, вспоминал внешность студента,– а вам собственно зачем? –Да так. Просто интересно,– Феликс вышел из кабинета, надеясь, что завтра преподаватель уже не вспомнит его странного вопроса. Когда первый преподаватель сказал Феликсу, что Хёнджин учился на художественном, то он считал это успехом, ведь думал, что ему вообще ничего не скажут, а отправят куда подальше. Но когда каждый, кого он спрашивал только об этом и говорил, то это жутко выводило. Ему казалось, ещё чуть-чуть и он сам писать картины начнёт. "Да, знаю. Красиво рисовал, все говорили о его светлом будущем, а он ушёл из университета". "Он был моим любимым учеником. У него такие красивые натюрморты получались. Он был создан чтобы творить". "Конечно знаю. Что лицо, что работы — произведение искусства". "Ох, как я по нему скучаю. Он ведь даже никому не сказал почему уходит. Надеюсь, с ним всё хорошо". Поняв, что ему больше ничего не узнать, Феликс вышел на задний двор. Он сел на лавочку и запустил руки в волосы. Как же ему хотелось всё узнать, он даже не знал почему. Ему хотелось знать о Хёнджине всё. Хотелось, чтобы он о нём знал. Рядом кто-то сел. –Ну что, сыщик? Узнал? –Да. Примерно раз пятнадцать послушал о том, какой Хёнджин прекрасный, талантливый и вообще бог,– Феликс взвыл, он был уже не в силах сдерживать эмоции. Он так старался, а всё для чего. –Что дальше будешь делать?– Минхо знал ответ, но до последнего надеялся, что друг передумает. –Как и хотел. Залезу в хранилище.

***

Прошло несколько дней. Всё это время Феликс наблюдал за комнатой, в которой хранится информация обо всех учащихся университета. Наблюдал за тем, как часто там проходят охранники и проходят ли вообще. Двери были заперты. Искать ключи было бы слишком подозрительно, поэтому Феликс надеялся на то, что конструкция замка́ будет не сложной. Все эти дни Хёнджин его не навещал. А ведь Феликс ждал. Он не хотел этого признавать. Но всё же пришлось, когда он понял, что в последнюю ночь засыпал с мыслями о юноше. Может это чистой воды интерес? Феликс надеялся на это. Надеялся, что все его навязчивые мысли о парне, это всего лишь интерес. Что он заинтересован в том, почему он стал таким, а не в нём самом. Но работают ли эти убеждения, когда Феликс перед сном представляет лицо юноши, его губы, глаза, голос? Было досадно, что некогда докучавщий юноша не появлялся именно тогда, когда Феликс этого хотел. Но на сегодняшний вечер эти мысли пришлось отложить. Ведь задача перед ним стоит серьезная и если он облажается, то помочь ему никто не сможет и он пулей вылетит из университета. –Сегодня вечером,– Феликс положил трубку. Они с другом проработали план до мелочей, но ничего идеального не бывает и Феликс это понимал. От этого и боялся, что они совершат самую абсурдную ошибку.

***

На территорию университета и в само здание им удалось попасть без труда. Всё таки три года обучения в этих стенах дают о себе знать. Парни знали расположение камер, а также знали, что ночью их работает только парочка. Знали, все запасные выходы и какие из них всегда открыты. Но вот в здании всё изменилось. Они всё также знали каждый коридор. Но паника начала захлестывать Феликса, ведь он никогда такого не делал и ему было страшно. Благо Минхо его направлял и даже если сам боялся, то отважно этого не показывал. В здании было много окон и фонарики на данный момент были ни к чему. Лунный свет освещал коридоры и юнош. Вот они и подошли к этой злосчастной двери. Эта дверь могла привести Феликса либо к разгадке тайны, либо же наоборот, ещё больше его запутать. Руки Феликса предательски дрожали когда он пытался невидимкой подцепить язычок. –Дай я,– Минхо уже не выдерживал. Ему не нравилась эта затея и странная одержимость младшего, но оставить его одного он не мог. Феликс молча передал невидимку в руки старшего. И он справился достаточно быстро. Дверь скрипнула и открылась. Помещение было заполнено стеллажами, на которых лежало куча папок. С первого взгляда могло показаться, что они безобразно разбросаны что куда, но все они были разложены по датам. В конце самые давние, ближе ко входу более новые папки. Парни закрыли дверь изнутри. Они включили фонарики. Свет озарил комнату, он был приглушённым, но видеть явно стало лучше. Феликс отправился в самый конец и принялся искать знакомоё имя и фамилию. Теперь, зная больше информации, ему удаётся сделать это где-то минут за двадцать. Взяв в руки папку с надписью "Хван Хёнджин" он несколько минут коллеблется, но всё же открывает. Он быстро пробегает глазами по оценкам за семестр, также пропускает дату поступления, цепляется взглядом за дату рождения "20 марта 1987". Нервно перелистывает страницу, неужели никакой полезной информации нет и всё это было зря. Его глаза останавливаются на строчке с местом проживания. –Моя улица,– Феликс шепчет это сам себе, не зная, что Минхо стоит сзади него. –А дом какой? –Я не могу разобрать. Черт возьми,– Феликсу хочется кричать, хочется разбросать здесь всё, но он сдерживает себя, чтобы их не услышали. Послышались шаги и через пару секунд в щели между дверью и полом виднелись чьи-то ботинки. Парни впопыхах отключили фонарики и спрятались за первый попавший стеллаж. Сердце стучало в груди так, что казалось, будто бы оно сейчас взорвётся. Когда ручка двери потянулась вниз, оба уже не дышали и приготовились к самому худшему. Представили, как сейчас их выгонят из университета, а завтра директор третью шкуру спускать с них будет. Но человек стоящий за дверью резко отпустил ручку двери и куда-то ушёл. Шаги начали отдалятся и вскоре окончательно стихли. Парни выдохнули с облегчением. –Надо уходить,– сказал Минхо и забрал папку из рук Феликса,– по глазам вижу, даже не думай её забирать,– парень отошёл от друга к стеллажу и поставил злосчастную папку на место. Феликс открыл рот, простоял так пару секунд и так ничего не сказав – закрыл. Парни аккуратно приоткрыли дверь. Убедившись, что в коридоре никого нет, они вышли. Путь обратно был напряжённей, ведь они знали, что охранник может быть неподалеку. Но ,слава богу, выбрались они без происшествий. И через час Феликс уже тешился в объятиях с подушкой и тёплым одеялом.

***

Сон был сладким, в нём Феликс не чувствовал себя уставшим, чувствовал лишь свободу и лёгкость. Просыпать не хотелось, но Феликс понял что надо, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Он догадывался кто это и поэтому не спешил открывать глаза, желая насладиться. Наконец парень разомкнул веки. Напротив него сидела фигура мужчины. Глаза слепило от яркого света и поэтому кто это удалось разглядеть не сразу, но когда зрение вернулось, он понял, что это Хёнджин. Выражение его лица было раздраженным, но всё таким же красивым, а вот сонная мордашка Феликса выглядела явно не лучшим образом. –Доброе утро, солнечное дитя,– он попытался выдавить из себя улыбку, но вышло плохо. Видимо не только у Ликса по утрам настроение ни к чёрту. –И тебе,– спросонья до Феликса всё доходило плохо и медленно. Поэтому обратил внимание на обращение он только спустя минуту,– как ты меня назвал? –Солнечное дитя. Только что в голову пришло. –Мне нравится,– Феликс улыбнулся парню,– подожди немного, я сейчас приду,– парень соскочил с кровати и побежал в ванную. Он не мог позволить выглядеть себе так, как выглядит сейчас. Вернулся он через пятнадцать минут. В уже более лучшем состоянии. Он уселся на кровать и посмотрел на старшего, явно ожидая ответа на то, что ему от него понадобилось. –Что ж, а теперь поговорим,– голос Хёнджина стал звучать грубее и серьезнее,– что ты забыл в хранилище? –Искал информацию,– Ликс опустил то, о ком именно он её искал. Но догадки о том, что старший всё знает поселились в его сердце, когда тот посмотрел на него. Хёнджин ничего не сказав встал со стула и подошёл к парню. Он нагнулся, теперь их лица были на одном уровне. Их лица были слишком близко. Сердце Феликса не выдерживало и он отвёл глаза. На смущение Феликса Хёнджин лишь усмехнулся. –Смотри на меня и отвечай,– Феликс вернул глаза обратно. Теперь он заметил родинку под правым глазом старшего. Интересно, почему он не замечал её раньше? Парень тяжело сглотнул, он не знал какие последствия будут после этого разговора. –Я искал информацию о тебе,– Хёнджин опять ухмыльнулся, только теперь эта ухмылка осталась на его лице. Он знал ответ на вопрос, но хотел услышать его от Феликса. Хёнджин заправил локон волос Феликса за ухо и наклонился, чтобы прошептать: –Не проще спросить у меня?– Феликс дрогнул, по его телу пробежала волна мурашек, голос впечатался в его голову навсегда, прошёлся по всем органам и вывернул его наизнанку. Но Хёнджин прекратил всё также резко, как и начал, а Феликс хотел чтобы он продолжал. Хотел снова почувствовать дыхание Хёнджина на своей шее. –Ты для этого пришёл?– парень решил, что Хвану пока что знать о его желаниях необязательно. Пусть язык тела выдавал его, но сам он будет непреклонен. –Нет. Я хотел сказать, чтобы то, что сделал прошлой ночью было в первый и последний раз,– его тон опять преобразился. Феликс не успевал за перепадами его настроения. –Я не маленький и сам решу что мне делать, а что нет!– Феликс вспылил потому что он делает это для того, чтобы лучше узнать Хвана, так как тот ему ничего рассказывать видимо не собирался. –Хорошо, в следующий раз я не буду спасать твою не маленькую жопу от охранников, чтобы тебя не отчислили. Феликс в шоке вылупился на Хёнджина. Так вот почему охранник не зашёл. Всё могло кончится хуже. Феликс вздохнул и мысленно закатил глаза, ведь сейчас придётся извиняться. –Прости,– голос прозвучал тихо, но в комнате было достаточно пусто, чтобы эти слова прозвучали эхом, ещё больше давя на психику Феликса. Хван лишь вскинул бровь и отвёл взгляд на стол. –Рисуешь, пишешь, танцуешь?– вопрос ввёл в ступор и старший это заметил,– факультет какой? –Пишу,– Феликс не был многословен. Пытаясь понять для чего Хвану помогать ему, он совсем выпал из мира и не заметил как темноволосый взял с его стола листок и карандаш. Хёнджин пристроился на полу, напротив кровати на которой сидел Феликс. Солнечный свет падал прямо на лицо младшему, красиво подсвечивая белые волосы и выделяя веснушки. Карандаш коснулся бумаги и издал соответствующий звук. Только после того, как звук рисующего карандаша заполнил комнату, Феликс наконец обратил внимание на Хёнджина. Он сидел облокотившись спиной к стене, колени были притянуты к себе, а на них лежал листок. Изящные руки что-то выводили на бумаге и Феликсу было безумно интересно, что именно. Старший то и дело отрывал взгляд от листка, чтобы посмотреть на Феликса, но после возвращал его на место. Тёмные пряди волос спадали на лоб, Хван пару раз пытался заправить их за ухо, но всё было бессмысленно и они опять выправлялись, он сдался. Феликс так сосредоточенно всматривался в его лицо. К его коже хотелось прикоснуться, хотелось обжечься его холодом, но всё равно продолжать держать ладошки на его щеках. Только сейчас Феликс понял, что хочет попробовать губы Хёнджина на вкус. Хёнджин кажется этого не замечал, он лишь смотрел в листок и что-то усердно пытался изобразить. Создавая шедевр, он сам был его воплощением. –Словно алая луна на черном небе,– слова не были никому адресованы, Феликс просто их сказал, но всё же они были про Хёнджина. Парень чувствовал людей, чувствовал их ауру. Аура Хёнджина была для него чем-то странным, никогда раньше он не встречал ничего подобного. Она была холодной, но эмоции в ней бушевали через край. –Словно луч солнца в пасмурный день,– Хван продолжил цепочку. Феликс наконец понял почему его так тянет к Хёнджину. Они похожи, нет, не характерами, не взглядами на жизнь, а чем-то другим, чем-то, что спрятано глубоко внутри и никому не показывается. –Искусство прекрасно лишь тогда, когда есть те, кто им восхищается. Ты будешь прекрасным всегда,– Хёнджин наконец оторвался от листка и посмотрел на Феликса. Что-то промелькнуло в его глазах, но что же это было. –Я закончил,– он встал с пола и подошёл к Феликсу, сел рядом с ним и протянул листок. На листке был Феликс, словно живой. Будто с губ вот-вот слетит какое-то слово, будто его веснушки вот-вот обожгут,– твои глаза наполнены летним теплом. –Это очень красиво! Спасибо большое!– от счастья парень похлопал в ладоши и хотел уж было обнять Хвана, но в последний момент остановился. –Слова, что ты сказал. Я могу считать их признанием?– Хёнджин смотрел на то, как руки медленно опускаются, как в глазах, что смотрят прямо на него, поселяется страх. –..Да,– Феликс стушевался. Он в смятении смотрит на Хёнджина, ждёт ответ, но тот не отвечает,– почему ты молчишь? –А что ты хочешь услышать?– вот он – холод, но Феликсу уже кажется всё равно. –Единственное чего я хочу, так это поцеловать тебя. –Так целуй,– крышу Феликса снесло окончательно. Блондин поддался вперёд, посмотрел в холодные глаза, очертил рукой маленькую звёздочку на щеке и замер. Сердце билось, быстро и мучительно. Холодный взгляд прожигал насквозь. Холодное дыхание коснулось губ, по коже прошёл табун мурашек. Это дыхание заставляло то ли потерять сознание, то ли обрести бодрость и лёгкость. Все слова, что Феликс хотел сказать осели в горле. Не в силах что-либо сделать он просто смотрел, моляще и слезливо. Он видел как на лице темноволосого появляется ухмылка, будто высмеивая слабость, будто наслаждаясь ей. Их губы почти соприкоснулись, их губы мучительно просят друг друга. –Ты уверен, солнечное дитя?– Хёнджин шептал, а его губы касались губ Феликса. Он шептал, а слова впитывались в кожу, оставляя невидимые шрамы. Вместо ответа он лишь почувствовал чужие губы на своих. Вкус губ Хёнджина был для Феликса ядом, ведь он никогда не забудет вкус холода, соли пощипывающей ранки ( и боли?). Мягкие губы поддавались и брали инициативу. Хёнджин прикусывал верхнюю губу Феликса. Феликсу безумно нравилось, пусть темноволосый сейчас скажет с крыши прыгнуть, он прыгнет, лишь бы вновь почувствовать эти губы. Кожу прокусили. Феликс почувствовал боль, не столько от укуса, сколько от соленых губ, что щипали ранку, а ещё он почувствовал кровь. Кровь стекала с губ Феликса на губы Хёнджина, а после капала на кровать, она давала надежду на жизнь, на то, что всё реально, на то, что оба живы, на то, что не сошли с ума. Язык Хёнджина проводил по ране, пробовал алую жидкость на вкус, заставлял Феликса ещё больше съеживаться. Этот поцелуй был зарождением чего-то нового, чего-то, что может запросто разрушить или же укрыть от страха. Язык старшего блуждал во рту Феликса. Руки с длинными пальцами сомкнулись на талии, не давая возможности выбраться, на коже потом останутся следы, но никого это не волнует. Для Феликса этот поцелуй был первым. Нет, поцеловался первый раз он ещё давно, в старшей школе, этот поцелуй был настолько открытым и свободным, что почувствовать его раньше Феликс не мог. Он держал свою руку в волосах старшего, пытаясь сосчитать каждую волосинку, пытаясь отвлечься, чтобы окончательно не сойти с ума. Хёнджин прервал поцелуй. Они отстранились, а между ними всё ещё была натянута тонкая полоска слюны смешанная с кровью. Сейчас кровавая нить – это единственное, что их соединяет. Хёнджин смеётся, а нить разрывается, оставаясь лишь отпечатком на кофте Феликса. Нить разорвалась, но разорвется ли связь, что так явно почувствовали оба. Они смотрели друг другу в глаза, а рана на губе вновь начинала кровоточить, будто желая лишь вновь ощутить эти губы. Палец Феликса коснулся капли крови на своей губе. Теперь он обвёл звезду цветом, наполнил её частичкой себя и мягко улыбнулся. –Звёздочка,– Феликс понимал, что Хёнджина нет, что он лишь душа, что он что-то, что не имеет оболочки, что им никогда не быть вместе. Он понимал, что Хёнджин лишь незбыточная мечта. Что он лишь звезда на небе, до которой дотянуться невозможно. –Спасибо,– Хёнджин запрокинул голову, закрыл глаза и еле шевелил губами. –Мы поцеловались, а ты благодаришь? –Спасибо за жизнь, солнечное дитя,– на губах вновь появилась улыбка, глаза открылись, а от былой угрюмости не осталось и следа, в нём и вправду будто поселилась новая жизнь,– я хочу тебе кое-что рассказать. Хёнджин спустился на пол. Он сел у ног Феликса, положил свою руку ему на бедро, а взгляд направил на лицо блондина. –Я жил в квартире над тобой,– пальцы выводили рисунки на бедре, а глаза смотрели прямо в душу,– но я не могу туда вернуться. –Почему?– Феликс чувствовал каждый рисунок выводимый тонкими пальцами, и кажется, только что это было сердце. –Меня убили там. Душа не может вернуться туда, где встретила свою смерть. Чтобы очутиться в месте смерти ей нужен проводник,– Феликс смотрел в глаза Хёнджина и всё никак не мог понять, что он в них видит. Сочувствие, холод, боль? Или может всё же пустоту? –Ты хочешь, чтобы я был твоим проводником?– Хёнджин опустил свою голову на коленки Феликса. Маленькая рука коснулась тёмных волос, зарылась в них. Это движение успокаивало обоих, поэтому никто не был против. –Да, но..– впервые в жизни Феликс услышал сомнение в голосе Хёнджина,– но обещай подумать перед тем как идти. –Ладно,– Хёнджин поднял свою голову. Его глаза были стеклянными, будто они вот-вот треснут и из них хлынет водопад. Губы дрогнули в лёгкой улыбке и он растворился. Феликс даже не успел спросить что с ним происходит. Он опять оставил Феликса наедине с вопросами, опять испарился так ничего толком не объяснив. От него остался лишь рисунок на кровати и укус на губе.

***

В комнате пропитанной запахом пыльцы было тихо и спокойно. Феликс лежал на кровати и рассматривал рисунок. Изучал каждую линию и восхищался. Он не мог понять как настолько холодный человек, мог нарисовать такой тёплый рисунок. Феликс крутил листок в руках и заметил на задней стороне надпись. "Словно луч солнца в пасмурный день. Ты стал светом и спасением. Я дал тебе надежду, но зря. Ведь луне и солнцу не суждено быть вместе. Они знают о существовании друг друга, видят друг друга, но никогда не будут рядом. Летнее тепло разрушится навсегда и превратится в холод. А я хочу видеть лишь тепло, ведь оно незаменимо, ты незаменим. Искусство прекрасно всегда, но жить оно будет лишь пока его любят, хочешь жить вечно?" К чему он это написал? Было ли это признанием? Значит ли это, что Хёнджин больше не придёт? Мыслей стало больше, а сна стало мучительно не хватать. Что если они правда больше не встретятся. Что если Хёнджин больше никогда не застанет Феликса в ступор своим неожиданным появлением. Что если блондину больше не придётся искать информацию про таинственного парня. Может быть это всё же была фантазия, и подсознание Феликса пытается отгородить его от самого себя? Спать хочется, но мысли лезут в голову. Феликс думает, думает, думает и все мысли сводятся к одному – что же он чувствует на самом деле? Чувствовать можно многое, всегда и везде, нельзя только ничего не чувствовать. Чувства граничат и их легко спутать. Одержимость можно спутать с любовью, грусть с одиночеством. Запутаться в себе легко, но сложно разобрать себя по полочкам. Сложно отделить свои чувства от чувств других, что были когда-то навязаны. Так что же всё-таки чувствовал Феликс? Навязанные обществом понятия о любви с первого взгляда, грусть от того, что Хёнджин мёртв или же может всё-таки одержимость таинственным пареньком? Любовь и одержимость граничат и их легко спутать.

***

Будильник наполнил комнату ненавистным звуком, Феликс давно хотел поменять мелодию, но сегодня она особенно сильно била по ушам и голове. Как же хочется просто лежать на кровати, а не писать конспекты по истории искусств и слушать надоедающий бубнёж преподавателя. Но как бы не было хреново – нужно вставать. Холодная вода окончательно привела в чувство и помогла проснуться. Растрёпанные белые волосы, которые торчали в разные стороны, но только не так как надо, белая как снег кожа, сквозь которую просвечивались синяки под глазами, которыми можно было пол Сеула накрыть: всё это Феликс увидел в зеркале. –Слишком дорого мне обходятся мысли о тебе, Хван Хёнджин,– Феликс совсем не был уверен, что темноволосый его слышит или хотя бы видит. Ему просто нравилось произносить его имя, нравилось знать, что он знает больше остальных. –Так не думай,– Хёнджин стоял позади Феликса, на лице вновь было безразличие, ни намёка на вчерашний разговор. Холодные карие глаза прожигали макушку Феликса. Темноволосый взял в руки расчёску, что неаккуратно валялась на стиральной машинке. –Я думал, что ты больше не придёшь,– рука с расчёской провела первый раз и одна из прядей уже лежала так, как следовало. –Ты из-за записки? Лишь мои мысли, я бы не оставил тебя,– второй раз, третий. Холодные руки аккуратно касались макушки, стараясь не причинить боли. –Я буду твоим проводником,– Феликс резко обернулся, отчего пару зубчиков расчёски прошлись по его щеке и оставили едва заметный след,– но сначала, я хочу, чтобы ты рассказал мне всё, что можешь. И не умалчивай о том, что может принести мне вред,– Феликс не собирался отказываться от своих слов. Он просто хотел знать. Ему самому было интересно, если условием сделки будет смерть, как же Феликс поступит. Отдаст жизнь или всё же откажется. Феликс любит жизнь, ценит её и поистине наслаждается, сможет ли он отдать её кому-то, помимо себя? Как много людей отдавали жизни ради жизней своих любимых. Люди, что никогда не любили по-настоящему скажут, что это глупо. Герои произведений сказали бы, что жить без возлюбленного слишком больно и поэтому пусть лучше они принесут своё сердце и душу на алтарь за которым стоит смерть. А что же скажет Феликс? Холодные ладошки коснулись щёк. Холод проникал в вены, добирался до сердца, и заставлял отключить ум. –С тобой всё будет хорошо,– могут ли обмануть Феликса эти холодные глаза? Как прочитать в них то, что скрыто глубоко внутри. Люди могут сколько угодно говорить, что врать легко, но ведь это не так. Каждая ложь вскрывается со временем. Она всплывает со дна сердца и причиняет боль. Но поистине врать легко тому, кто лишился сердца. –Я лишь боюсь, что произошедшее ты забудешь не скоро,– Хёнджин прижимает Феликса к себе. Холодное тело убивает, а теплота другого заставляет жить. –Я же просил сказать всё,– блондин тяжело выдыхает в грудь парня. Он понимает, что ответов не добиться. Он чувствует холодную плоть, но не чувствует сердца, что билось бы в такт с его. –Ты просил рассказать всё, что могу,– сказал Хёнджин открывая дверь ванной. Он вышел, а холод всё ещё окутывал Феликса. Всё ещё заставлял дрожать. Почему именно сейчас? Почему именно сейчас он чувствует холод, ведь его не должно быть. Сердца лишаются лишь те, кто не умел им пользоваться. Становятся холодными и черствыми, ведь в них нет того, что согревает даже в самую отвратительную погоду. В них нет сердца. Феликс слепо идёт за Хёнджином. Его накрыло чувство жамевю. Он забыл каждый угол собственной квартиры. И в бесконечных попытках понять, что происходит, он наконец нашёл Хёнджина. Он стоял на кухне и что-то резал на деревянной дощечке. Феликс налил в стакан воды. –Ты ешь человеческую пищу?– блондин вернулся в своё сознание. Полностью и бесповоротно. Его вновь накрывал холод. –Нет,– холодно и кратко. –Тогда зачем?– последний глоток и воды больше нет. Закончиться ли терпение Феликса когда-нибудь точно также? –Думал, что пойдёшь в университет лишь выпив стакан воды?– сказал Хёнджин держа в руках тарелку с бутербродами. Ничего необычного, самый простой и быстрый завтрак. Но что-то было не так, может это из-за того, что его приготовил кто-то, кто не имеет сердца?– ешь. Феликс явно хотел задать пару вопросов, но противиться не стал. Он надкусил первый раз и вспомнил, что точно такие же бутерброды готовила его мама. Как Хёнджин узнал? Может это просто совпадение, он ведь тоже когда-то был человеком. В голове всё ещё крутилось множество мыслей. Если с Феликсом всё будет хорошо, зачем тогда ему давали время на подумать. Зачем Хёнджин ведёт себя так странно. Зачем вообще с Феликсом всё это происходит. Хёнджин молча смотрел как Феликс ел. За окном сгущались тучи. Раннее солнце затягивало тьмой. Феликс не любил пасмурную погоду, но почему-то любил глаза Хёнджина. Он находил покой в его глазах. Он находил покой в море бушующих эмоций. Хёнджин когда-то сказал, что глаза Феликса наполнены летним теплом. И раз глаза – это зеркало души, то душа Феликса летняя и тёплая. А душа Хёнджина.. он уже душа, но значит ли это, что он и вправду такой холодный и отстранённый? –Через два дня,– Феликс посмотрел на Хёнджина с набитым ртом и, кажется, смысл фразы до него дошёл не сразу. –Фто череф два дня?– в ответ ему лишь закатили глаза. –Экскурсию тебе проведу. Ты же согласился стать проводником,– блондин угукнул в ответ и продолжил есть.

***

На улице двадцать градусов тепла, а парты в аудитории всё ещё холодные. Почему холод так резко начал окутывать Феликса. А может это был вовсе не холод из-за парт, может сейчас где-то рядом сидел Хёнджин и просто не хотел показываться. Кажется, Феликс точно сошёл с ума. –Ну что, та информация тебе помогла. Если скажешь, что нет, то я больше с тобой никуда не пойду,– Феликс даже не знал, что ответить. Пригодилась ли она ему? Хёнджин рассказал сам. –Мы поцеловались,– Минхо поперхнулся, а когда откашлялся, то удивлённо вылупился на Феликса. –Всё таки понравился он тебе, я так и знал. Ладно, буду считать, что пригодилась. Сидеть на нудных парах никогда не было весёлым занятием, а особенно сейчас, когда Феликс знает про Хёнджина и знает, что поговорить им удастся лишь у него дома. Но прикоснуться к уже столь родной душе ему нужно было именно сейчас.

***

–Извините, а у вас нет работ Хван Хёнджина?– преподаватель обратил свой взгляд на Феликса. –О, это опять вы. Понять не могу, почему он вам так интересен? Но ладно, так уж и быть, покажу вам одну,– преподаватель встал с кресла и позвал за собой Феликса. Они вошли в какую-то каморку. Пожилая рука дотронулась до выключателя и в комнате зажглась лампочка. В пространстве летала пыль, она не обошла и картины, что небрежно лежали вдоль стены. На некоторых из них был целлофан, а некоторые не были защищены ничем. Видимо сюда складывали картины, которые не нужны были авторам работ. Но по количеству пыли в помещении можно было сказать, что эти картины вообще никому не нужны. Зачем тогда вообще их здесь держать? Чтобы это служило напоминанием? Воспоминания. Для чего они нужны? Чтобы вспоминать то, что уже не вернуть, но почему же большинство из них пылятся на дальних полках нашего сознания? А что останется от нас после смерти? Только воспоминания, скучные, радостные, серые, весёлые воспоминания. В попытках запомнить то, что было раньше люди сохраняют вещи. Но большинство из них просто пылятся в углу, прямо как эти картины. Преподаватель подошёл к одной из картин. Она была завалена несколькими другими и упакована в чёрный целлофан. –Знаете, когда вы только поступили, я всё никак не мог понять, где я вас раньше видел. Но вы были слишком молоды для того, чтобы я сказал, что это было шестнадцать лет назад,– руки с морщинами медленно снимали целлофан. Преподаватель не спешил, а Феликс сгорал от любопытства. Наконец, работа предстала перед ним обратной стороной. Пожилой мужчина двумя руками прижимал к своей груди картину. Феликс увидел на холсте дату и подпись, эта подпись точно принадлежала Хёнджину, ведь точно такая же красуется на его портрете, прямо рядом со словами признания. Но его смутила дата "29.05.2007",– и только сейчас я на самом деле понял, где видел вас раньше. Сами посмотрите,– учитель перевернул картину, а Феликс застыл в оцепенении. С холста прямо на него смотрел он же сам. На холсте растянулась улыбка, а на Феликсе гримаса непонимания. Как такое возможно? Почему на портрете у него тёмные волосы? Почему портрет так похож на фото с семейного застолья по поводу поступления Феликса. Почему картина была нарисована шестнадцать лет назад? Феликсу тогда было четыре. Мысли кружились в голове. С картины на Феликса смотрела пара улыбающихся глаз, а самому ему было не до веселья. Была ли их встреча случайностью или предзнаменованием судьбы? Судьба и случайность. И если судьба – это стечение обстоятельств, произошедшие по очереди случайности. То почему тогда судьба и случайность совершенно разные понятия? Наверное сейчас Феликсу и вправду ничего не хотелось. Он не хотел знать, что это значит. Не хотел знать, что произошло и точно также не хотел знать, что произойдет. –Если хотите, можете забрать её себе,– Феликсу ничего не хотелось, но он всё же взял картину из чужих рук. Разбираться он с ней будет потом.

***

Квартира встретила его уже вполне ожидаемым холодом. А ведь Феликс даже не заметил, как в его теплой, вечно весенней, наполненной воспоминаниями квартире, поселился холод. И этот холод сопровождал его везде. Фантомные прикосновения холодных рук теперь навсегда останутся с ним, он уверен. Феликс заварил чай с ромашкой и поставил картину на стол. Он ждал. Ждал, ждал, ждал. Ничего. Чай успел остыть, а вопросы выветрится из головы. Хёнджин не пришёл. Ни днём. Ни вечером. Ни ночью. Феликс срывался на крик, моля его прийти. Но Хёнджин не слышал, он оставил Феликса одного, наверное, чтобы дать понять, что тот зависим. Ведь Феликс и не заметил как каждый раз после учебы звал его, как его мысли были забиты вовсе не учебой, а темноволосым. Он не заметил как ему стало мучительно не хватать холодных прикосновений. Он понял всё это лишь сегодня. Когда после наступления темноты, ему стало не хватать холода, когда слезы стекали по щекам. Два дня. Два мучительных дня. Феликса будто обволокла дымка времени. Он не помнил ничего. Одно и тоже второй день подряд. Размазанные движения. Утро в одиночестве. Серый дождь в конце мая. Теплый ужин без холода вокруг. Холодный тон. Любовь и одержимость граничат и их легко спутать. Два дня для Феликса тянулись мучительно долго. Но время не вечно, и всему приходит конец. И вот, до конца отведённого срока осталось пару минут. Феликс сидел как на иголках и нервно перебирал в руках краешек своей футболки. –Привет,– послышалось из-за спины. Окно было открыто и комнату поглощало спокойствие ночного города. Даже не поворачиваясь Феликс мог сказать, кто стоял сзади. –Рад тебя видеть,– Феликс наконец повернул голову,– вот уж не думал, что ты просто так пропадёшь. –Просто так? Нет, не просто так. Я лишь хотел показать,– Хёнджин подошёл вплотную, его рука коснулась подбородка Феликса, а губы почти соприкоснулись,– что ты зависим от меня, солнечное дитя,– он прошептал это, губы в губы. Ничего кроме желания не осталось. Безумно сильно хотелось послать его к чертям, но также безумно сильно разум желал его. –Я жду объяснений,– Феликс отстранился. Он пытался до последнего показать, что его коленки не трясутся, что его губы не желали продолжения, а его разум эти два дня не был занят исключительно Хёнджином. Но как можно что-то скрыть от души, что в любой момент может смотреть на тебя, а ты об этом даже не узнаешь. Он, как ангел хранитель или личный дьявол, был всегда рядом. Он всё знал. –Ты про картину или про что-то другое?– Хёнджин перевел взгляд на отошедшего к книжным полкам Феликса. Взгляд блондина был многословным, поэтому он продолжил,– я не знаю как на этой картине появился ты. Мне приснился сон тогда, там был ангельски красивый парень, я нарисовал. А ты не видел надписи? Может стёрлась уже. Там было написано: "Надеюсь, мы когда-нибудь встретимся". –Встретились. Ты рад?– отчего-то захотелось плакать. Наверное Феликс в край запутался то ли в себе, то ли в своих поступках. –Рад. Я искал тебя,– Хёнджин смотрел на Феликса, а Феликс на него. Глаза могут о многом сказать, так почему тогда сейчас Феликс ничего не видел. Почему вокруг была лишь пустота? Пустота в глазах, в комнате, внутри. Хотелось безмятежности, хотелось ничего не чувствовать. А можно ли ничего не чувствовать? Человек всегда что-то чувствует, всегда. Пустота, отчаяние, грусть, безмятежность всё это – чувства. Но что же можно сделать, чтобы ничего не чувствовать? Умереть. –Искал..– Феликс подошёл к окну. Лёгкий ветерок колыхал листья на деревьях. На небе ярко сияли звёзды, а в некоторых окнах всё ещё горел свет. Блондин вытянул руку вперёд. Ветер окутал её, он будто бы звал за собой,– а я тебя люблю,– Феликс не видел лица собеседника, но знал, что тот внимательного на него смотрит и, что его взгляд совершенно не изменился. –Солнечное дитя..– Хёнджин хотел договорить, но его перебили. –Останься со мной на ночь,– Феликс резко развернулся, посмотрел на Хёнджина так же, как он смотрит на него и сам испугался этого взгляда. Хотя нет, он испугался не взгляда, он испугался того, что становится похожим на Хёнджина. –Хочешь чтобы я остался на ночь?– Хёнджин подошёл ближе. Взял руку Феликса в свою,– правда хочешь? –Не стал бы просить, если бы не хотел,– ухмылка застыла на лице темноволосого. Он поднёс руку Феликса к лицу. Губы коснулись тыльной стороны ладони. Лёгкий, ненавязчивый поцелуй, что прошибал насквозь. Губы чувствовали выпирающие костяшки. А Феликс ощущал на своей коже непривычно горячий ожог. Хёнджин уверенным шагом направился к кровати. Всё его существо показывало доминантность. Он лёг на кровать, оставив место для Феликса. Феликс в последний раз посмотрел в окно, ещё раз отметил необычайную красоту ночного неба, и пошёл к кровати. Хёнджин заботливо вытянул руку, чтобы Феликс мог на неё лечь и он лёг. Ничего лишнего, они не смотрели друг на друга, не соприкасались друг с другом, насколько это позволяла одноместная кровать. Они не делали ничего, но мечтали. Смотреть в потолок было мучительно сегодня. Поэтому Феликс просто закрыл глаза.

***

На улице светило солнце. Из открытого окна доносилось пение птиц. А чужой взгляд прожигал насквозь. –Мы сегодня пойдем к тебе домой?– стадию принятия своего существования по утрам Феликс решил пропустить и сразу принялся за распросы. –Да. Лицо Хёнджина отчего-то было не радостным. Сердце зажгло. Оно больно и мучительно сгорало до тла, но уже всё равно. Одержимость — это то, что уже не даст спокойно жить. Она будет каждый раз напоминать о себе, а разум не сможет быть счастливым. Феликс решил, что медлить не станет и они пойдут прямо сейчас. Вот только привести себя в порядок ему всё же нужно было, поэтому он выделил себе пять минут на утреннее умывание. Струя холодной воды протекала сквозь пальцы. Кажется, Феликс смотрел на неё уже больше десяти минут. На его руках появились мурашки от холодной воды, но к лицу он так и не прикоснулся. Дверь ванной открылась. В проходе появился Хёнджин. Он смотрел на Феликса, понимая, что тот чувствует. Он молча подошёл к блондину. Рука Хёнджина коснулась белых волос, а Феликс наконец оторвался от своей руки. Он поднял стеклянный взгляд на Хёнджина. Почему же он всё это чувствует. Ведь он не должен. Не должен, но чувствует. Феликс закрыл глаза, а Хёнджин набрал свободной рукой воды. Чужая рука коснулась лица и будто бы вытянула Феликса из раздумий. Вода стекала по его лицу и капала на штаны. Взгляд Феликса застыл на глазах Хёнджина. Он потянулся к его лицу. Их носы соприкоснулись, а рука Хёнджина всё ещё блуждала в волосах Феликса. Никто из них не спешил. Они не смотрели друг на друга, но отчётливо чувствовали свои эмоции. Феликс подался вперёд, но в последний момент передумал. Губы замерли в миллиметре друг от друга. Феликс не стал прикасаться, он спустился ниже. К ключице. Губы коснулись белоснежной кожи. Лёгкое касание, будто ветер. Следующие было настойчивее, а на третий зубы больно впились в кожу. И любой на месте Хёнджина дёрнулся бы, но только не он. Он наслаждался, ему безумно нравились действия солнечного мальчика. Он хотел, чтобы его отпечатки остались на нём навсегда. Но продолжать это было нельзя, поэтому он молча сделал два шага назад. Феликс ничего не сказал, лишь посмотрел, больно и отрешенно. –Квартира над твоей, солнечное дитя,– Феликс молча кивнул и пошёл. Он всё ещё до последнего не верил, что идёт туда, где закончилась жизнь его возлюбленного. Он не знал, что его ждёт. И вот он уже стоит перед металлической дверью. Хёнджина нигде нет, а сердце бешено колотиться в груди. О нет, он не посмеет уйти сейчас. Феликс дёрнул ручку двери и она не была закрыта. Как же сильно она манила его. Хёнджина рядом всё ещё не было, поэтому Феликс принимал решения сам. Он вошёл. Ковёр на стене, книги классиков на старых деревянных полках, хрустальная посуда в серванте, пожелтевшие обои, рисунки лежавшие на столе. Всё это возвращало в детство. Утренние лучи просвечивали сквозь узорчатую тюль. Феликс будто попал в квартиру к бабушке. Она была наполнена чей-то душой, отголоски которой всё ещё оставались на вещах. Вот только была ли эта душа Хёнджина? Если да, то почему он так сильно поменялся? Феликс заметил в углу трепыхающуюся птицу. Она, кажется, пыталась выбраться. Но как она сюда попала. Окна были закрыты, да и дверь не на распашку открыта. Феликс присмотрелся повнимательней, и как же она была похожа на ту, что когда-то кормил Феликс. Такое же жёлтое пузико. Птица всё пыталась вылететь и в попытках это сделать билась об стекло. Феликс хотел помочь, но она ударилась слишком сильно. На стекле появился красный отпечаток, а тушка стремительно полетела вниз. Мертвое тело упало на пол, а по стеклу стремитель текла кровь. Она будто хотела соединиться со своим телом, потому что капала точно на жёлтое пузико. На глазах застыли слёзы. Феликс было бросился к птице, но в комнату зашёл Хёнджин. –Спасибо,– он заметил птицу, и заметил лицо Феликса, но ничего не сказал. –Я ничего не сделал,– Феликс заставил себя отвернуться от ужасающей картины, ведь ей уже ничем не помочь. –О нет, сделал, солнечное дитя,– на его губах расползлась ухмылка. Феликс проигнорировал. –Здесь так уютно. Совершенно не похоже на тебя. –Эта квартира досталась мне от бабушки. Она была мне очень дорога, поэтому я ничего не менял. Жил бок о бок с хрустальными вазами и книгами Толстого. Бабушка была человеком–искусство,– Хёнджин подошёл к одной из полок и стал что-то на ней искать. –И ты очень похож на свою бабушку,– Хёнджин повернулся к нему и тепло улыбнулся. Феликс впервые видел его таким, видимо, воспоминания о бабушке сильно грели душу. Хёнджин подошёл к Феликсу. В его руке было, что-то маленькое и длинное. Феликс не придал этому значения. –Дай мне свою руку, солнечное дитя,– Хёнджин протянул свою ладонь и ждал ответного действия. Феликс повиновался и через секунду его руку нежно сжимали. Рука с неопределенным объектом поднялась вверх. И только сейчас Феликс смог рассмотреть, что это. Это была игла. С красиво выгравированными по всей длине узорами и слепленным вручную цветком, вместо ушка. –Прости,– игла коснулась вены. Кровь лилась сильно, и как будто не так как надо. Боли не было, но слезы подступали к глазам. –Что ты сделал?– Феликс пытался успокоить себя. Сказать, что всё будет хорошо. Но ничего уже не будет, вернее только ничего и будет. –Забрал твою жизнь,– он смотрел на Феликса. А Феликс не видел в его глазах ничего. Раньше его это пугало, потом нравилось, а сейчас ему всё равно,– твоя вена проткнута иглой жизни, кровь больше не остановится. Феликс лишь плакал. –Зачем? Почему именно я, Хёнджин?– по его руке стекала кровь, она капала на одежду и пачкала всё вокруг. –Ты умрёшь, но я получу жизнь. Всё просто,– Хёнджин провёл пальцами по руке Феликса. Кровавые пальцы коснулись чужого подбородка, коснулись веснушек,– я правда любил тебя, солнечное дитя. Феликс не чувствовал боли, но чувствовал предательство. Он чувствовал как с каждой минутой жизнь покидает его. С каждым разом моргать становилось всё сложнее, а желание заснуть всё сильнее. –Не закрывай глаз, солнечное дитя,– Хёнджин коснулся губами чужих веснушек, в надежде привести блондина в чувства. Феликс слабо улыбнулся и открыл глаза. –Я тоже любил тебя, Джинни,– слёз больше не было. Феликс в последний раз закрыл глаза. На его лице застыла печальная улыбка. Он умер. А из квартиры снизу тихо доносилась мелодия. Яркие звёзды, которые сияют, тёмное небо. Я знаю, что моя любовь никогда не умрёт. И я люблю её. Хёнджин смотрел на закрытые глаза в надежде, что те откроются, но он сделал свой выбор.. Глаза наполненные летним теплом больше никогда на него не посмотрят.

The end