くたばれ/Kutabare.

Зло, как правило, не дремлет и, соответственно, плохо понимает, почему вообще кто-то должен спать. — Нил Гейман и Терри Пратчетт, «Благие знамения». — Я открыта! — Нобуко, пасуй! — Это скидка! Пенгин! Я слабо зевнула, утирая с глаз приплывшую влагу. Сидя на лавочке рядом с Гото-сенсеем, чувствовала, как усталость накатывает неприятным таким и жирным пятном по всему телу. Перед глазами в какой-то момент заплясали синие и красные футболочки, пролетел над сеткой товарищ Mikasa, а стоящий у циферблата Кеншин рвано вздохнул - Нобуко вытянутой ногой оставила мяч в игре, сброшенный противницами на равном счету второго сета. Первый мы позорно отдали школе с соседней префектуры, приехавшей к нам уже во второй раз. В то прошлое воскресенье мы встречались со старшей Васэдой, однако, видимо, им понравилось бодаться с нами в равной схватке, из-за чего сегодня, в середине недели, мы вновь бьёмся лбами ради опыта, удовольствия и, конечно же, победы. И даже мои зажившие синяки, как на собаке, уже не беспокоят, оставаясь ещё размытыми жёлтыми кляксами на коже. Ух, я словно загорала сто лет! А сижу я на скамейке потому, что тренер решил втягивать лентяек-первогодок, отлынивающих на тренировках. Вот и сейчас я наблюдаю за попытками долговязой Кирин принять подачу капитана противоположной команды. Однако что-то идёт не так, и этот мяч отлетает от предплечий в стену. Гото-сенсей молчит, но я же боковым зрением вижу, как желваки заиграли на его недовольном фейсе. И как Кумагаи плещет тихим раздражением, стоя по левую сторону от Соры. Если честно, вереница будничных событий захлестнула с головой так, что время в темпе вальса пронеслось мимо меня. Как песок через пальцы, ну, или как еда по моему пищеводу. Особенно виноградная газировка и сосиски у бабулек в ларьках. Я продолжаю стабильно посещать раменную дедули Мамору, стабильно пинаю шваброй наглого Шуджи, стабильно провожу время в волейбольном клубе, стабильно общаюсь с пятеркой Мизо и Хинатой-чан. А ещё стабильно здороваюсь с томановцами, которые, только завидев меня за сто тысяч километров, кланяются и громко орут приветствие на всю Ивановскую улицу, вызывая во мне не то гордыню, не то стыд. Я ещё не определилась, но, безусловно, очень приятно, что ребята намотали на ус свои ошибки, особенно Манджиро, как лидер гоп-тусовки, и начал работать над ними, решая внутренние проблемы и беря под контроль свою территорию. Отвоеванную кулаками и кровью. Господи, как в тех далеких девяностых, когда моя мама ещё гуляла по всяким дискотекам с такими... пальцевеерными представителями асфальтированного общества. Честно признаться, я даже успела как-то остыть от всех таких всплесков и качель, успела привыкнуть к спокойным будням и ощущением рабства вот в этой как раз таки пучине. Не хотелось того адреналина и желания свободы, было приятно тусоваться за прилавком и с громким хохотом провожать шутки со стороны постояльцев в раменной. Душа не желала привычного быстрого ритма, полного неожиданных сюрпризов и экстремальных ситуаций. Да и жизнь вокруг потекла своим тягуче медленным и широким потоком, словно всё улеглось на перемирие и устаканилось. Но, блин, очевидно, что всё совсем не так. Я ненавижу не знать всего. В плане, становится страшно, когда невозможно взять ситуацию под свой контроль. Время, дни, перетекающие от одного к следующему, заканчивались всегда взглядом в тёмный потолок. Канцелярия покоилась в сумке, как и спортивная форма, только школьные ткани висели на прибитом в стену гвозде - бабуля ворчала из-за постоянной глажки моей формы, которую я особо всю и не носила, собственно. Но вот, в связи со спокойными событиями, я даже решила однажды выйти в полном комплекте, чем удивила до сих пор отдаленную от меня Мидори. Тихушница совсем что-то расклеилась и забила на мою фигуру, чему я, несомненно, рада. Вот только это сраное предчувствие плохого меня штормит последние три дня! А я знаю, что все хорошее долгим быть не может. И, черт, как же раздражает то, что я не знаю, что может случиться. Послышался свисток от судьи, коим выступала менеджер команды противниц, и мы забрали вторую партию с коротким отрывом в три очка. Гото-сенсей, очевидно, остался недовольным, и от него ощутимо исходила убийственная аура. Я спрятала голову в плечах и поднялась со скамьи, волчком крутанувшись и подкатив к нашей короткой женской шеренге. Девчонки утирали полотенцами лицо и шею, жадно глотали воду и серьёзно слушали наставления тренера, исходившие от него такой морозной таежной бурей. Стоящая рядом Пенгин даже вздрогнула, когда голос повысился буквально на тон, но даже всегда активная и громкая Кумагаи не смела сказать и слова. Сжала губы и стыдливо смотрела в тёмные омуты старика, теребя нарукавники в качестве успокоения. — Я буду надеяться, что ты, Сора, одумаешься, и вернёшься к стабильным тренировкам. Иначе не ждать тебе участия в межрегиональных. О национальных зарекаться не буду. — Гото-сенсей хмыкнул на стыдливо опущенную голову Кирин, и даже такая разница в росте, обычно умиляющая и вызывающая смех, осталась привычной заметкой в голове. — Пенгин, теряешь форму. Пайпы отвратительны, но за защиту центра хвалю. — подруга слабо кивнула, облизывая сухие губы. — К остальным пока вопросов нет. Дальше держим форму, обдумываем и играем в привычном темпе. Башира, играешь полный сет. Прогульшики останутся после матча и будут отрабатывать сто подач под контролем Кеншина. М-да, я, конечно, привыкла к той строгости, с которой с нам относится тренер, но даже такое наказание для девчонок вызывает не столько чувство жалости, сколько удовлетворения. За свои прогулы нужно отвечать, ведь, как никак, это всё влияет в первую очередь на них самих. Стоило ли вступать в клуб, туда, где требуется командный дух и дисциплина, когда ты собственноручно рушишь всё то, что выстраивал в себе годами? Сора переглянулась с сокомандницами, но улыбнулась довольно, принимая судейский выговор. Норими ободряюще хлопнула их по спине, после чего мы оставили на скамье полотенца с бутылками. — Сегодня Гото-сенсей явно не в духе. — идущая рядом со мной Момо поправляла воротник формы, то и дело оттягивая его в разные стороны. — Не с той ноги встал, наверно. — Да не, просто некоторым стоит браться за голову и отвечать за ответственность, которую они сами и выбрали. — отозвалась я, присаживаясь на колено, чтобы перешнуровать обувь. Сраные шнурки, я уже не знаю, как их фиксировать! — Не первый год уже играют, а по ощущениям словно только мяч принимать научились. — Ну, здесь ты права. — она кивком соглашается, дожидаясь, пока я закончу свое дело. Сейчас, ещё минутку, и мы пойдём на свои позиции. — Иногда кажется, что они здесь ради галочки и того, чтобы их старосты классов не дёргали с кураторами. — Хо, я бы тоже не хотела за собой сталкинг каждый день с этими секциями. Хорошо, что я определилась со своим местом без задних мыслей. — Не зазнавайся. Пару месяцев назад ты стояла здесь и нервно дёргала юбку от одного взгляда тренера. — Микан слабо улыбнулась и кулаком боднула моё плечо, на что я только весело фыркнула. — А теперь вон, оклемалась, такие результаты показываешь. — Всё идёт через хорошую еду, настроение и сто подач каждый вечер. Мы вдвоём бодро хохотнули, становясь на нужные точки площадки. Поменявшись сторонами, я более свежая и отдохнувшая тусовалась на задней линии по правую сторону, вновь заплывая в собственные мысли как унитазная вода после смытия. Слова Момо вспыхнули знакомым и гулким стуком сердца, в голову словно постучала макака музыкальной тарелкой. Напоминание того, что я проживаю чужую жизнь, отозвалось такой силой, на что я слегка скривилась и качнула культяпками в воздухе. Прокрутила запястья, разминая суставы и мышцы. Старалась себя успокоить и взять в руки, ведь любые намёки на моё истинное прошлое и настоящее выбивали воздух и какое-либо душевное спокойствие. Словно настоящая Башира Гозеи зашевелилась на подкорках сознания своего тела. Взгляд устремился вверх, туда, где обычно сидели мои знакомые и другие зеваки. Однако трибуны пустовали и, возможно, это было даже лучше, чем шумная поддержка и гам. Я дёрнулась, досадно скрипя зубами как голодная собака. Черт, ну вот опять! А тем временем прозвучал свисток, и в нашу сторону с лёгкой скоростью летел товарищ Mikasa. Вот, что не меняется месяцами! Ну, вперёд выгрызать победу!

***

Я вновь вздыхаю, попивая из холодной банки не менее холодную газировку. Виноградная химия оставляет налёт на зубах, из-за чего дискомфорт сильнее раздражает. Не столько плохо из-за любимого напитка, сколько чувство злости к самой себе из-за проигранной игры. Хотя, казалось, что мы сможем вытянуть. Вот только я в очередной раз не смогла подстроиться под пасы отошедшей от травмы Аки, из-за чего мазала атаками как горохом об стену. И даже ободряющие слова со стороны капитана не подняли во мне привычного боевого духа и адреналина, вызвали хмурое молчание и недовольство на оставшиеся минуты партии. Распрощавшись с победителями, мы все остались делать сто подач. И даже те, кто хорошо играл. Гото-сенсей остался не менее хмурым, из-за чего даже фигура в роли Мамору - нашего куратора, так сказать, который по большей части занимается всеми этими моментами организационными, - не утихомирила беснующего старика. Под раздачу не попал только Кеншин, отмалкиваясь в стороне. То и дело, что уходил за водой и писал что-то в цветастом блокноте. Ну, мне не понять его карикатурного шрифта, поэтому я даже не старалась заглядывать в записки. Хмуро била мяч в стену и пыталась вытренировать начало силовой подачи в прыжке. Собственно, надо мной только ленивый не гоготал, ну а мы все с такого начинали. Только тренер с сенсеем отворачивались от нас, как я показывала средние пальцы в сторону Кумагаи и Аки. Вздохнув, я встала на эскалатор и медленно поехала вверх. Разговаривающие между собой горожане меня мало волновали, и больше хотелось победить в любимой "Змейке". Дурацкая полоска не желала поворачивать к более большему опыту, поэтому я только раздасованно глотала газировку. Спортивная сумка вместе со школьной приятно тяготили плечи, и в тонкой черной футболке мне было так хорошо и прохладно даже среди снующих работяг и пенсионеров. Станция привычно гудела, и возникло стойкое ощущение, что она никогда не смолкает. Постоянно жужжит и жужжит. Туристы держали в руках фотоаппараты и телефоны, запечатляя буквально каждый шаг скованных японцев. И даже натянутые улыбки, очевидно, останутся на плёнке отдыхающих. Поток ветра с силой поднял рукава висящей мастерки, повязанной на талии. Штанины зашуршали от шагов, когда я, наконец, оставила за спиной уехавшую молчаливую Пенгин. Она сегодня словно не своя, видимо, очень сказались слова тренера о её плохой форме. Да и большинство девчонок покидали спортивный зал не столько довольными, сколько разочарованнми и уставшими. О своём состоянии я вообще молчу - после ста подач и гулких смешков Момо обмолвилась тем, что я похожа на красный кирпич в тетрисе. Ну, моё красное лицо от нехватки свежего воздуха и безостановочных замахов рукой сделали из меня реально красное нечто, даже больше багровое. На смуглой коже румянец смотрелся больше томатным пятном, нежели приятной глазу естественности. Но сейчас совсем не об этом. Мысли почему-то медленно перетекли к Майки и его отряду самоубийц. Он уже давненько не появлялся на поле зрения, не беспокоил и даже не названивал. Расстраивало ли это? Больше нет, чем да. Пугало ли? Абсолютно нет. Напрягало? Чертовски да. По новостям то и дело, что крутят, как полиция практически каждый день вылавливает хулиганов и отправляет их за решётку. Будь-то такие же подростки, как Манджиро, или взрослые дядьки с лысиной и зататуированными рукавами. Якудза редко когда вообще вылавливали и показывали на свет, а особенно по центральному телевидению Японии. Грозные, некоторые без мизинца, в их лица тыкались камеры и вспышки света, а микрофоны ногами отбрасывали журналистов. Из языка вырывалось столько поганых слов, что иногда уши в трубочку сворачивались. Я тоже сапожник в своём роде, но не настолько. Глядя на эти опасные тени, я вдумчиво жевала рис и почему-то чувствовало смутное принятие неизбежного. Словно кого-то очень знакомого может ждать такая судьба. И, черт, в тот момент я реально запереживала за Манджиро и его глупую голову. Ведь он лидер, в первую очередь. Тот, кто принимает решения, какими бы они не были. Он был центральной фигурой в пока ещё, по сути, слабом ринге жестокости. Конечно группировки безбашенных школяров не идут в ровень с деловыми шишками подпольных чёрных рынков, но то, что их привело к такой роскошной жиле как раз и есть их юношеские бои и делёжка. Власть всегда ценилась и ценится больше справедливости, собственно поэтому линии якудза от ловли одного из пешек не оборвутся. А продолжат нарастать, скрепливать связи с полицией, чтобы не человеческий по моральным принципам бизнес расцветал и не канул в небытие. Я слышала слова Манджиро о золотой эпохе гопников, я ему говорила тогда, на собрании, что буду следовать за него спиной. Там, где пахнет золотом, будет пахнуть и свинцом. Я остановилась на середине улицы, сбрасывая пустую банку в мусорный бак. Огляделась, ощущая красоту летней поры года и тёплый ветер. В груди приятно потеплело, отгоняя плохие мысли в сторону, но сердце до сих пор билось в быстром ритме. Как-то даже повеяло кровью, если честно. Через металлическую сетку методично пели птицы, кроны деревьев мотались из стороны в сторону. И только отдалённо послышалось знакомое "Бежим!", когда из-за угла на меня вылетели фигуры. Здоровые такие, школярные. — Ой, блять! Я с криком упала на асфальт, следом - влетевшее в меня тело Такемичи. Растрепанный и побитый, в очередной раз, он слабо поднял голову. Это какого хера они тут забыли? — Гозеи-сан... — Нет времени на разговоры. — Кен оказался рядом, хватая за шкирку и меня, и Ханагаки. Я даже пискнуть не успела, как перекочевала на спину высокого друга Па, что крепким хватом вцепился в мои бедра. — Валим быстрее, пока менты не нагнали! — Какого хрена?! И только разочарованный взгляд Манджиро в мою сторону выбил из меня какой-то рваный выдох. Даже больше растерянный, чем первое. Картина в голове никак не хотела складываться воедино, но от резкого дерганья и хлесткого потока ветра в рожу я замолчала, ощущая под кожей неприятный зуд того самого ожидаемого. Того пиздеца, который, кажется, наступил. Гурьбой мы завернули за очередной поворот, выпархивая на широкую улицу. Бабули шушукались между собой, а за спиной пронеслась трель газонокосилки. Несколько скошенных травинок полетело в нашу сторону, но Пеян - я вспомнила, как его зовут! - ловко юльнул влево. Господи, мало того, что они убегают от местных мусоров, так ещё и меня прихватили следом! Этого только не хватало. Вот же буря дерьма, так не вовремя появилась! — В какой пиздец я снова попала?