Выручай-комната.

      Темное пространство вокруг, освещена лишь фигура в центре комнаты. Звуков извне не слышно, никто не может потревожить, прервать. Сердце Гермионы бьется быстрее от осознания того факта, как девушка беспомощна перед своими же желаниями, и кожа покрывается мурашками: она намеренно загнала себя в угол. Сама пришла сюда, сама попросила выручай-комнату осуществить её похотливые фантазии. Неужели она правда сделала это?       Зажмурившись от стыда и предвкушения, Грейнджер мысленно озвучивает то, чего она хочет. Весьма туманно, мысли путаются, что совсем непривычно для нее, такой последовательной. Но, кажется, магическое пространство понимает даже такой поток почти бессвязных мыслей.       Девушка еще не открыла глаза, но она уже чувствует, что что-то меняется. Она дергает руки на себя и понимает, что те прикованы. Она лежит на спине, на чем-то деревянном, не может пошевелить ни одной конечностью из-за ремней, и даже шея оказывается прикреплена чем-то подобным к деревянному столу. Связанная. Скованная. Беспомощная.       Открыв глаза, Герми приподнимает голову настолько, насколько позволяет положение. Её одежды больше нет, вместо неё — откровенный черный корсет без чашечек для груди, отчего розовые соски почти сразу твердеют из-за прохладного воздуха, и чулки на гартерах, закрепленных на поясе. Ремни, затянутые вдоль стройного тела с такой силой, чтобы не позволить внезапно передумавшей волшебнице сбежать.       Давление на промежность сквозь нижнее белье слегка беспокоит, потому что девушка не видит, что именно туда упирается. Будоражит.       Неосознанно напрягшись, Грейнджер осматривается. Она не знает, почему, но чувство некой тревоги не пропадает: чего ей бояться, если в выручай-комнате больше никого нет?       — Удивительно… — раздается голос, ужасно похожий на ее собственный, откуда-то из-за спины. — Такая правильная отличница… и с такими грязными хотелками.       — Что…? — выдыхает Гермиона с испугом, но на нее рот ложится холодная ладонь.       Показывается лицо незнакомки, и это оказывается… Гермиона Грейнджер, ехидно ухмыляющаяся, с какой-то чужой, темной искрой в глазах. Заморгав от страха и непонимания, Герми дергается всем телом, но тщетно. Воплощение тьмы перед ней — Гермиона из крестража, которую когда-то видел Рон в заснеженном лесу. Почему выручай-комната выбрала этот образ? Что за чертовщина?!       — Тише, грязная девчонка, — едва ли не шипит темная Грейнджер, склонившись над пленницей комнаты. Она проводит второй рукой по бедру связанной, словно наслаждаясь фактом ее бессилия перед ею же созданными обстоятельствами. — Глупая, грязная девка. Сопротивляться глупо. Это ведь твои фантазии… и я — как инструмент их воплощения в жизнь. Не нравится?       Она театрально сводит брови к переносице и дует губки, будто сочувствуя. Но тут же хихикает.       — Понравится.       Это так странно, что в голове не укладывается. Гермиона уже дает заднюю, мысленно просит выручай-комнату отменить все это, но ничего не происходит. Ничего не меняется.       Темная Гермиона касается чего-то внизу, и бедняжку Грейнджер обдает вибрацией прямо между ног. Она нажала кнопку на вибраторе, плотно прижатому к промежности связанной девушки так, что она чувствовала непрерывную вибрацию всей плотью. Кулаки сжимаются и от злости, и от приятных ощущений, и Герми стукается затылком о деревянный стол. Игрушка совсем немного касается клитора, из-за чего эта стимуляция лишь дразнит ее. Постепенно становится жарко, пленница напрягается всем телом, и ощущения становятся ярче. Как же это стыдно…       — Нравится? — горячо шепчет темная Грейнджер прямо в ухо, посылая волну мурашек, и убирает ладонь.       Не успевает волшебница что-то ответить, как губ касается что-то железное, и в зубы упирается маленькая конструкция. Кляп-паук упирается в челюсти, не позволяя сомкнуть их, и сказать что-то внятное Гермиона тоже не может из-за широко раскрытого рта. Это пугает и заводит одновременно, и от этой сладкой дрожи от беспомощного положения никуда не деться. Никуда не деться от власти над хрупким девичьим телом, которую отличница сама вверила этой чертовой комнате…       Ухмыляясь, Гермиона из крестража запускает пальцы в волосы растянутой на столе девчонки, сжимает их, обдавая дыханием вытянувшееся лицо своей «доброй» копии. Опустив руку, она подводит вибратор чуть выше, и девушка срывается на стон, так как вибрации теперь приходятся прямо на набухший клитор. Ткань нижнего белья намокает, прилипая к половым губам, и этого, кажется, и без того слишком много для Герми…       — Да-а, тебе нравится, — усмехается мучительница, чуть-чуть дергая её за волосы. — Открой глаза. Посмотри на саму себя, какая ты… Знаешь, почему здесь появилась именно я, а не кто-то другой? Не Гарри, не Рон, не тот мальчишка из Дурмстранга, м?       Грейнджер открывает мокрые глаза, постанывая на каждом выдохе, и темная Гермиона, оставив вибратор на клиторе, кладет пару пальцев на язык не могущей закрыть рот волшебнице. Она смотрит во влажные глаза напротив и тянет губы в улыбке, которая выражает лишь издевку над маленькой извращенкой.       — Потому что только ты знаешь, насколько похотливая сучка, — шепчет Грейнджер из крестража, едва касаясь влажных от слюны губ Герми и зажимая между пальцами ее скользкий язык, чуть давя. — Давай, закатывай глаза от удовольствия. Всё это — подарок себе самой, грязнокровка.       Гермиона чуть не плачет, пытаясь дернуться, вывернуться, от малейших движений скользя промежностью по беспрерывно вибрирующей игрушке, и продолжает страдать от того, насколько эти ощущения приятны. Её нервная система просто не выдержит этого позора! Но как приятно… Она вся сжимается, жмурится снова, стона и мыча от чувств и возбуждающего давления на язык, и снова открывает глаза, когда темная «злая» копия дергает ее за волосы.       — Бедняжка, хочешь кончить?       Гермиона моргает, как бы отвечая утвердительно из-за невозможности кивнуть. Темная Грейнджер облизывает губы и, отпустив ее, сжимает сосок подушечками пальцев: сначала мягко трет, а затем стискивает до несильной боли. По телу пробегается новая волна мурашек. Герми сжимает кулаки до режущей боли в ладонях, напрягается снова, заходится в частом-частом дыхании, чувствует, что вот-вот, еще немного, и она кончит.       Но почему-то не получается. Ощущение скорой разрядки, так близко находящегося взрыва никуда не исчезает, но она не может достичь пика. Просто-напросто не получается, и хочется взвыть.       — А ты думала, это будет так просто? — поднимает Гермиона из крестража брови, обходя пленницу вокруг и останавливаясь с другой стороны. — Пока я не позволю, ты не кончишь. Ясно?       — М-м! — возмущенно скулит волшебница, вновь дергаясь всем телом без какого-либо последствия, и отворачивает голову в сторону.       Внизу так горячо, влажно, приятно, и так хочется поскорее, чтобы всё это вылилось в нечто большее. Ей опять кажется, что еще чуть-чуть, и накроет та невероятная волна удовольствия, пронизывающая каждую часть тела… И опять ничего не происходит. От негодования хочется взвыть, заплакать, позлиться, но Грейнджер только и может, что стонать, будучи прикованной к столу, смаргивать редкие слезинки и стремиться к оргазму всем своим существом. И тщетно. Чертова магия!       — Смотри сюда, — требует её темное воплощение, и девушка поддается.       Над ней нависает та же темная Гермиона, но одетая уже более откровенно: в кожаные штаны и корсет (но с чашками, приподнимающими грудь), плотно обтягивающие стройную фигурку. Этот прикид вынуждает раскраснеться, как мелкую школьницу, от смущения и восхищения одновременно.       — Невыносимо терпеть, да? — глумится «злая» Грейджер, касаясь носом красной щеки и проезжаясь кожаной поверхностью одежды по твердым, чувствительным соскам. — Хочется большего… может, мне сжалиться и дать тебе это — большее? Будешь готова умолять?       Связанная волшебница всхлипывает, вздрагивая, вновь всем телом желая ощутить невероятно желанную разрядку, но разбиваясь своими надеждами о темную магию. Ей никто не позволит кончить. Она, темная она сама не позволит.       Не в силах больше вынести этих сладких мук, Гермиона мысленно умоляет выручай-комнату прекратить эту пытку. Просит один раз, просит второй… Прерывает поток мыслей: «Пожалуйста, хватит», когда темная Грейнджер хватает её за желваки и проводит горячим языком по губам и кончику ее собственного языка, словно пробуя на вкус отчаяние «доброй» Герми. От очередной волны возбуждения и жара приходится вспоминать заново, о чем она думала.       Умоляет снова. Слезно просит выручай-комнату или прерваться, или позволить уже достичь оргазма. Ничего не прекращается.       С ужасом девушка осознает довольно простую вещь. Если всё это — желания самой Гермионы, значит, невозможность закончить пытку — тоже её собственное желание? Магическая комната влезла в её подсознание! И теперь неизвестно, сколько это единение с собой продлится… Становится страшно перед неизвестностью, но это возбуждает с новой силой, и «злая» Грейнджер ставит вибратор на новый уровень. От подобных резких, сильных ощущений из глаз брызжут слезы, и Герми с ужасом осознает: её не скоро отпустят…