Будешь?

      Тоскливым взглядом Стас обводит большое помещение аудитории. Первый день. Первый курс. Медицинский. Шум, гомон и разбившиеся о реальность ожидания от уже нынешних одногруппников. Какие-то все... скучные? Обычные? Не как в сериалах по ТНТ, а как в школе, только несколько старше? Удивительно.       Даже не хочется к кому-либо подходить, ни на ком не задерживается взгляд. Хотя нет, есть одна, ярким красным пятном раздражающая болящие от усталости глаза. Вся такая уверенная, воодушевлённая, она не давала себе и шанса остаться незамеченной, даже учитывая нескольких окруживших еë новопосвящённых студентов и студенток. Стас отлипает от стены и по-обманчивому уверенно поднимается по ступенькам.       — Не занято? — спрашивает с напускной будничностью, не отводя взгляда от дамы в красном, которая поднимает голову и оценивающе оглядывает причину прерывания их, очевидно, увлекательного разговора.       — Занято, — озвучивает вердикт.       О да, привычный елейный тон и улыбочка-обманка, которая ничего хорошего не значила никогда.       — Но здесь никто не сидит, — в голосе уже проскальзывает нервозность.       — Бля, чë-ж все такие непонятливые... — цокает студентка, перекладывая свою элегантную кросс-боди с парты на место, куда собирался сесть Стас.       Парень как ни в чëм не бывало тянет руку к сумочке. Внутри загорается какая-то странная решимость...       — Руки убрал свои!       ...и сразу же потухает. Больше Стасик не пытается.

***

      Позже Стас, конечно, таки познакомился с несколькими прикольными парнями и девчонками, но чувства удовлетворения так и не получил. Создавалось ощущение, что все уже давно знают друг друга и дружат не разлей вода, отчего стать в таких условиях душой компании, очевидным лидером, как и мечтал парень, теперь казалось ему очевидно невыполнимой задачей. В каком-то бесячем полуподавленном состоянии Станислав отходит в туалет на середине пары по анатомии.       Он прохаживается вдоль обшарпанных стен, которые будут окружать его ещë несколько долгих лет, вспоминая из утреннего экскурса, где находится туалет, и вскоре ручка нужной двери с еле слышным скрипом опускается вниз. Стас делает несколько шагов вперёд и только потом в неожиданности притормаживает: на грязном, пыльном подоконнике, отвернувшись к окну, сидит парень с чекушкой в руке. От звука закрывшейся двери он лениво поднимает рыжую кудрявую голову. Веснушек не так много – только сбоку, ближе к ушам. Они встречаются взглядами. Точнее, взгляд Стаса встречается с заебавшимся взглядом напротив, и оба замирают на странные полминуты.       — Будешь? — разрывает тишину незнакомец, приподнимая руку с бутылкой. Голос не низкий, но и не высокий.       — Нет.       Стас выдерживает пару секунд пытливого взгляда, после чего слышит:       — Ну, тогда я выливаю, — и новоиспечëнный собеседник нагибается к раковине. Мозг как-то сам отмечает необычную для парня худобу, миниатюрность даже.       — Нет! — повторяет Стас и резко обхватывает чужое запястье, останавливая.       В ответ рыжий приподнимает бровь, но руку не выдëргивает.       — Не жалко? Это ж не из дешëвых, я такое только по праздникам видел, — находит слова Стасик.       — Раз ценитель, почему отказываешься?       — Да не ценитель... Я настолько крепкое и не пил никогда.       Чужие зелëные глаза смотрят с некоторым удивлением.       — Всë бывает в первый раз, — лишь наклоняет бутылку в сторону Стаса, приглашая. Потому что тот по-прежнему не отпустил тонкое запястье. И Стас не может всему этому отказать.       Такие моменты навсегда в памяти остаются: первый прогул школы... первый поцелуй... первая слишком смело опрокинутая чекушка пусть и недешëвой, но водки. Горло сразу обжигает, словно кипятком, глаза слезятся, а закусить, да даже запить, конечно, нечем. Бутылка исчезает из рук, и Стас припадает к крану, пытаясь облегчить своë состояние. А подняв спустя ужасные пару минут голову, вновь смотрит на парня, взгляд которого теперь блестит каким-то шальным весельем. И ещë эти кудри блядские... Кажутся такими же яркими, как и у той студентки, имени которой он так и не узнал, но почему-то сейчас эта яркость не вызывает у Стаса ничего... негативного. И он ловит себя на мысли, что не знает имени не только одногруппницы.       — Я Стас.       — Матвей.       Парень отлипает от раковины и пристраивается на подоконнике рядом. Теперь разница в росте, да и в принципе в размерах ощущается ещë сильнее, что вызывает у него какие-то непонятные чувства. Всë ещë отходя от последних пяти минут, Стас смакует имя, снова и снова прокручивая его в голове: "Матвей. Мат-вей. Матве-е-ей".       — Мамка заставила? — подаëт голос тот, глядя в никуда.       — Чë? — парень поворачивает голову и смотрит на профиль своего визави.       — Что делаешь в меде, спрашиваю? Неужто сам захотел?       — Сам-сам, не заставлял меня никто! Я наслышан был, что здесь движуха постоянно происходит какая-то, потому что студенты набираются такие... Ну, характерные.       Матвей заламывает брови:       — Ты правда выбрал медицинский, надеясь на то, что здесь у людей есть время надираться? При том, что щас чуть не слëг от одного глотка?       — Глотков было два!       — Как скажешь, — вся ситуация Матвея явно забавляет. Но Стас и не против. — А на вопрос ответишь?       — Ну... Не знаю даже, не задумывался как-то об этом, — немного растерянно отвечает студент. — Просто... Знаешь, есть во мне потребность какая-то – другим помогать, когда уже никто другой не может. Когда у человека уже надежды нет, а ты приезжаешь – и даëшь. Хочется в глаза эти потом смотреть... Сколько всего они передают, ты не представляешь.       Матвей молчит. Уголок его губ приподнимается.       — Хирург?       — Нет.       — Шучу. Фельдшер, — говорит уже почти с улыбкой и голову поворачивает ТАК, что у Стаса дыхание перехватывает. Очень близко. Слишком.       — Да, — выдыхает почти шёпотом, хотя вопроса не было.       Снова молчит. И смотрит. А потом буднично выдаëт:       — А я просто химию с биологией люблю, — и подаëтся вперëд, сокращая мешающие сантиметры.