Good dreams, my hero

Он определенно был тем, кто спас многих, жертвуя каждым сантиметром своего тела, не оставляя на нем ни малейшего живого участка. Его руки, его живот и ноги были сплошь покрыты шрамами, как в знак доказательства того, что миссия по спасению друзей была почти завершена, оставалось всего немного дожить до того момента, когда в будущем, все будут окружать его с радостным лепетом и благоговением в душе, поздравляя со свадьбой, желая счастья в жизни с Хинатой. Ему оставалось лишь помочь Кисаки справиться с внутренней злобой и пожать руку Наото, вернувшись на двенадцать лет вперед. Однако что-то все же пошло не так, и Такемичи как никто другой понимал, что все не может идти так хорошо, вернее, он ожидал какого-нибудь подвоха. Он спас Баджи, подставшившись под нож, и это было чертовски больно, он чуть не свалился там же замертво, но, сдерживая болезненные стоны и слезы, Такемичи все же встал, чтобы разрушить планы Кисаки по убийство Баджи, он непременно был там и сделал, все, чтобы Майки не поддался темноте внутри, убив Казутору. Стоит признать, что он спас их двоих, и Баджи, и Казутору, пускай это и стоило ему больше двух недель мучений в больнице и множества упреков со стороны Хинаты, но он сделал это. Затем был Тайджу, что должен был умереть от рук собственных родных брата и сестры. И этот храм Такемичи запомнит надолго, ещё месяцами обходя его стороной, потому что до дрожи в коленях было страшно вспоминать произошедшее тогда, он чудом остался жив и только благодаря своему упорству сделал так, чтобы сильный и могучий Шиба встал на колени пред ним после сокрушительного удара. А потом была Эма, что даже не подозревала о том, что должна была умереть по приказу кого-то, но Такемичи оттолкнул её, он был тем, кого жестоко ударили битой, однако, все обошлось лишь сломанным плечом. А после его ждала буря в виде битвы Поднебесья с Томаном. Превозмогая невыносимую боль, он добрался до этого чертового побоища и сделал все, чтобы Какуче с Изаной были живы, он справился и с этим. Пускай это стоило ему ещё больше шрамов, но главное, что оба остались целы, и почти невредимы. Он видел, что его окружение становилось все больше, а их благодарность в глазах ничем нельзя было скрыть, все они тепло относились к Такемичи, как можно более чаще помогая тому в мелких делах, казалось, что Такемичи действительно находится в раю, потому что даже, раньше казавшийся злым и неприступным, Кейске по своему стал оберегать покой Такемичи, пускай и в своей манере, но Такемичи до сих пор не может забыть, как тот, отчаянно хватая руку Такемичи, просил остановиться и дать ему разобраться с Кисаки, просил не вредить своему здоровью больше. Однако Такемичи и впрямь был очень упрямым человеком, наверное, поэтому сейчас он смотря на то, как Кисаки с усмешкой на губах что-то проговаривает, не замечает массивный грузовик, что едет на того с огромной скоростью. И тело само поддается импульсу, Такемичи отталкивает, с безумием в глазах, Кисаки, и сам, будучи застигнутым врасплох, ошарашенно смотрит на побледневшее лицо Тетты. Он чувствует, как каждая кость в его теле ломается с характерным треском и впервые не сдерживает накрывающую его с волной боль. Слезы градом льются из его глаз, и он ничего не может поделать с этим, постепенно теряясь в беспорядочных мыслях. Невыносимые муки накрывают его с головой и он вдруг вспоминает про дом, отчего-то сейчас сердце желает вмиг оказаться там, очнуться на потрепанных простынях средь хлама и полного беспорядка. —Я хочу домой.. – он из последних сил шепчет, желая быть услышанным кем-то. И ощущает тепло чьей-то руки, что беспорядочно водит по его щекам, старательно вытирая дорожки слез. —Такемитчи! – грубый голос вырывает его из ностальгических мыслей о доме, и, кажется, он впервые за все прожитые моменты, видит, как Баджи плачет по нему. Он ощущает, как его переломанное тело взваливают на широкую спину и куда-то быстро несут, а вдали звучат знакомые голоса его друзей. —Ты только продержись ещё немного… — дрожащий голос Кейске все никак не дает покоя Такемичи, он чувствует как ускользает сознание, а веки прикрываются и понимает, что это определенно конец, вот подвох, которого он ждал. Переломанная рука еле-еле шевелится в попытках успокаивающе похлопать Баджи по груди, он и сам не понимает что он хочет сделать: успокоить его или себя. Но чувствует, как прохладные капли падают на ладонь, когда Кейске прижимает руку Такемичи к собственной щеке, отдавая тепло. —Баджи-сан, я…— он осекается, потому что понимает, что совсем не может нормально что-то произнести, но, с характерным хрипом, заканчивает, — Я посплю, я совсем немного посплю…Вы…Ты разбуди меня, как все закончится. Голова сама опускается на плечо друга, и Такемичи закрывает глаза, понимая, что возможно уже никогда их после не откроет, но прежде слышит, как Баджи задыхается от слез, ускоряя темп на быстрый, насколько возможно, бег. … Он не знает сколько времени прошло с того момента, как он умер, но видит со стороны свое тело на спине Баджи, когда тот доходит до больницы, кусая губы и оглядываясь в поиске входа, а когда видит, его то вдруг ощущает, что Такемичи стал невыносимо холодным, а его руки невольно опускаются, когда Баджи опускает ладонь. —Такемичи.. — проговаривает он, и резко падает на колени, поворачивая голову и оглядывая боковым зрением макушку Такемичи, прежде чем истошно завыть от слез, словно раненый зверь. Он вдруг сжимает ткань на брюках Такемичи, и потупив взглядом вниз, тихо проговаривает: —Спокойной ночи, Такемичи, хороших тебе снов… Такемичи и вправду видит после хорошие сны, возможно, Баджи помог ему в этом.