Спи спокойно.

Черные, глубокие и широкие до невозможности зрачки бегло разглядывали комнату, лежачий стул, разбросанные книги и битые склянки уже не волновали того, кто под воздействием около тридцати таблеток не в состоянии дышать. Делает шаг назад, второй, падает на пол, уши вянут, приятное облегчение окутывает тело. Кажется, что ближайшие выдохи кислорода будут последними, самыми приятными. Мало чего приятного было в жизни замученного работой ученого, готового провалиться в небытие на ближайшую вечность. Звуки, громкий крик доносится уже до закрывающего фенека глаза, но его не волнует, как это повлияет на искалеченную судьбой маленькую, недавно излечившийся от элеазара девочку. Важно то, что проблемы постепенно выходят из легких, сопровождающие последние выдохи. Веки опускаются, сбрасывая собой все накопленные переживания и стресс. Руки перестают дрожать, хвост опускается, но чья то ладонь резко бьет почти мертвого стража по щеке. — Тигнари! Тигнари! — Душераздирающий крик доносится откуда то сверху, или может снизу, разве он не поднимается над землей прозрачной дымкой? Крепкие руки трясут обездвиженное тело, гладят холодную макушку, зарывшись пальцами в волосы. Теплые губы хорошо контрастировали с остывающей кожей. Несколько поцелуев в лоб, крепкие объятия. Что то мокрое. Слезы матры, вот что грустно.

***

Темно, холодно, дождь идет. Люди в чёрном, это ад? Нет, всего лишь люди прощаются в последний раз с вроде всегда позитивным лесным стражем. Никто не осмелился взять того за холодную руку, боялись. Но один не испугался, не боялся его, любил. Пару нежных поцелуев в замерзший лоб, шепот. — Люблю тебя, спи спокойно.