Попытки

Энни никогда не представляла собственную семью. Она была воином, и ей отвели совсем маленький срок жизни. Она родилась, чтобы искупить грехи предков. Родилась, чтобы выполнить свой долг. Родилась, чтобы однажды в нужное время умереть. Это знание прочно засело у нее в голове настолько, что иногда она просто не понимала, что ей делать с появившемся временем. Армин был другим. Он всегда верил в лучшее и шёл вперёд. Его война была ради нового дня и солнца. Ради жизни и света. Он боролся, потому что мечтал о светлом будущем, несмотря на собственное проклятье титана, милосердно опущенное на его плечи. Война мешала его мечтам и будущему. Будущим девушки всегда была только война. Оттого Энни никогда не представляла себя мамой. В мире, поражённом войной, это казалось безответственно, неуместно, неправильно. Как она может привести в этот мир маленькое беззащитное существо? Разве смеет обрекать невинного ребёнка на страдания? Может, именно поэтому Энни боялась детей и не умела с ними обращаться. Иногда они её даже раздражали. Ей было абсолютно неинтересно читать письма Хистории о её маленькой дочери, которая уже пошла в школу. Энни не испытывала умиления, скорее равнодушие. Конечно, она видела, что Армин, в отличие от неё, искренне заинтересован, но старалась не думать об этом слишком много. После свадьбы у них был короткий разговор о детях, и вместе они приняли решение. Вернее, приняла его Энни, а Армин никогда не возражал. Но однажды всё изменилось. В одну из поездок на Парадиз Армин предложил вместе навестить Хисторию и её семью. Энни согласилась. Когда они зашли в дом, им навстречу выбежала красивая светловолосая девочка, радостно закричавшая при виде мужчины. Армин задорно рассмеялся, взял её на руки и начал кружить по комнате. Девочка звонко хохотала, а мужчина выглядел самым счастливым на свете. И тогда сердце Энни кольнуло. Вдруг она представила, что Армин кружит на руках их родную дочь. Вдруг ей очень захотелось, чтобы это было правдой. Весь вечер девушка исподлобья наблюдала, как её муж ни на шаг не отходил от маленькой принцессы. За ужином она сидела рядом с ним, а после увела в свою комнату, попросив помочь с уроками. — Армин всегда заходит к нам, когда приезжает на Парадиз, — улыбчиво сообщила Хистория. — Дочка его обожает. Этой ночью Энни впервые приснился маленький мальчик. В его светлых волосах играли лучики, глаза блестели синевой ярче океана, а улыбка ослепляла своим теплом. Он был копией Армина. Энни впервые видела, но уже безумно любила этого мальчика. Это было так странно: любить кого-то, кого ещё даже не знаешь. Девушка никогда не сталкивалась с этим чувством. Оно наполнило каждую клеточку её тела, пока не стало невыносимо дышать. Проснулась она от этого резко. Тяжело вздыхая, оглянулась по сторонам. Счастливое видение о собственном ребёнке пропало, оставляя в душе незнакомую ранее пустоту. Как будто любовь её жизни неожиданно пропала. — Тебе приснился кошмар? — Армин сразу же проснулся от резких движений. Они так и не выбросили старые привычки военного времени. Его сон был очень чуткий, ведь так часто приходилось прогонять её кошмары. Сильные руки уже прижимали девушку к себе, даруя успокоение от любых бед. — Нет, — тихо отозвалась Энни. — Не кошмар. Наоборот. Армин, мне…приснился наш сын. Мужчина чуть приподнялся на локтях, не спуская внимательного взгляда с жены. Он ожидал продолжения. — Он был такой красивый, — осторожно говорила она. — Твоя маленькая копия. И я впервые в своей никчемной жизни подумала, что, наверное, могу быть готова. Я хочу, чтобы у нас с тобой был ребёнок. Взгляд Армина горел ярче Млечного Пути. Он был счастлив, Энни знала. Возможно, она даже и не догадывалась, насколько он этого хотел, но не заводил разговор, позволяя ей принять самой это решение. С этой ночи они решили больше не предохраняться.

***

Энни устало плакала в душе, чувствуя, как в грудной клетке всё шире образовывается огромная чёрная дыра. Она снова не беременна. Проклятые месячные шли как по часам, хотя раньше её цикл был совсем нерегулярный. Три года. Три бесконечно долгих года они пытались зачать ребёнка. Сотни сданных анализов и обследований, постоянные попытки, даже следование народным приметам, но не помогало ничего. Врачи разводили руками и предлагали только подождать. Знакомые бестактно пытались выяснить, когда уже она будет беременна. Только отец не задавал вопросы, а лишь однажды поинтересовался, не хотят ли они взять ребёнка из приюта. Армин был не против, она знала. Энни в целом тоже, но была одна проблема: у ребёнка из приюта не будет солнечной улыбки, голубых глаз и светлых волос Армина. Ради этого она не прекращала попытки, но продолжала всем подряд врать, что просто ещё не готова к детям. Армин участливо поддерживал эту ложь, хотя каждый новый месяц неудач делал больно им обоим. Первый год они относились к этому легко. Энни знала, что получится не сразу. Она так же знала, что это нормально, ведь нужно время. И однажды ей показалось, что её время пришло: несколько дней подряд ее мутило по утрам, грудь стала чувствительнее, аппетит увеличился, но главное — случилась долгожданная задержка. Девушка была уверена, что беременна. Армин тоже заметно радовался, но уверенности в догадках у них не было. Тогда Энни записалась к врачу. Приём расстроил ее больше, чем следовало: оказалось, что у неё просто сбился цикл, и все признаки беременности были надуманы перед обычной менструацией. Тогда произошел первый срыв и первое осознание, что что-то может быть не так. Энни весь вечер прорыдала в подушку, отказавшись ужинать. Армин пытался утешить жену, но сам был заметно расстроен. Второй срыв случился еще через полгода. Габи и Фалько объявили, что ждут ребёнка. Энни искренне была рада за вчерашних детишек, но не могла не спросить себя: «Почему Габи смогла забеременеть, а я нет? Может, мне не суждено?» — Как долго вы пытались? Энни не хотела задавать этот вопрос, но он сам вырвался, когда они остались с Габи наедине. Девушка выглядела такой ослепительно счастливой, что всё вокруг меркло от этого света. — Где-то месяц, — с улыбкой ответила Габи. — Это было несложно. Сложно станет, когда начнутся бессонные ночи. Я уже настраиваюсь на то, что скоро буду лишена возможности просто спокойно спать. Этот вечер Энни снова проплакала в постели, всей душой злясь на саму себя. Она не должна была сравнивать себя с Габи. Не должна была горевать из-за того, что у них будет ребёнок, а у неё с Армином, возможно, нет. Не должна была вести себя так эгоистично и глупо. Не должна была, но наедине с собой ничего не могла поделать. Боль разрывала рёбра, превращая всё тело в холодную липкую оболочку. Она плакала, пока не услышала осторожный тихий шаг в сторону их комнаты. Армин зашёл молча, так же тихо закрыл за собой дверь и просто лёг рядом с ней. Ему не нужно было ничего объяснять, потому что он чувствовал то же самое. Его руки нежно обняли её и прижали к своей груди. Всё так же в тишине Энни тихо всхлипнула, прижимаясь к нему всем телом. Она и не помнила, как уснула. Дальше началась череда бесконечных походов к врачам и анализы. Никаких конкретных результатов это не давало. Энни чувствовала себя поломанной, дефектной. Её тело было создано для смерти, а не для жизни. Она могла только убивать, а не рождать что-то новое, прекрасное. Даже любовь Армина не могла это изменить. Иногда девушка действительно думала о том, что Армину без неё было бы лучше. Он мог найти себе нормальную жену, которая смогла бы родить ребёнка. Он был бы счастливее с кем-то другим. Вместо этого каждый месяц их ждало новое разочарование. Это ощущалось, как нескончаемое горе. Как можно потерять того, кого никогда не было на свете? Однако каждый месяц они теряли. Теряли кого-то очень любимого и важного. И вот, Энни в очередной раз разочарованно смотрела на себя в зеркало, запотевшее от горячего душа. В холодных глазах уже проглядывался отпечаток потери. Она не знала, надолго ли ещё её хватит. Наспех вытершись мягким махровым полотенцем, девушка осторожно вышла из ванной комнаты. Армин сидел внизу, на кухне. Энни устала сообщать плохие новости, но он имел полное право знать. Она не потрудилась даже одеться. Завёрнутая в одно небольшое полотенце, Энни прошла прямо на кухню. Армин действительно был там, читал свежую газету и пил кофе. Одного взгляда на жену ему хватило, чтобы понять, что она хочет ему сказать. Такое повторялась уже слишком много раз. — Я снова не беременна, — коротко сказала она и тут же развернулась обратно в сторону комнаты. — Постой. Энни покорно остановилась, вопросительно глядя на него. — Я договорился с очень хорошим врачом, — Армин говорил быстро и убедительно, прекрасно зная, как может отреагировать девушка. — Он лучше предыдущих, приехал недавно из одной северной страны. Он может принять у себя на следующей неделе. Энни молчала. Этих врачей было слишком много. Её уже осматривали лучшие, но никакого вразумительного решения своей проблемы она не получала. — Ты же знаешь, как я устала от обследований, — наконец отозвалась она вслух. — Знаю. Обещаю, что это последний раз. Энни снова молчала. Что она могла сказать, когда видела такую надежду в этих бездонных синих глазах? Его надежда была куда сильнее её собственной. — Ладно. Пусть будет последний.

***

Как Армин и говорил, это оказался очень уважаемый и хороший врач. Добиться его осмотра помогли лишь хорошие связи и личное обаяние Армина. — Миссис Арлерт, — мягко обратился к ней доктор. — Я думаю, что проблема заключается в вашем четырёхлетнем прибывании в титаническом кристалле. Вы говорите, ваш организм никак не функционировал в это время? — Нет, — тихо отозвалась девушка. — Я могла только слышать. — Как скоро менструация вернулась после выхода из кристалла? — Через шесть месяцев. — То есть мы имеем задержку длиной в четыре с половиной года. Это, мягко говоря, нетипичный случай и очень серьезный сбой. Мы не знаем, что происходило с вашим организмом всё это время с медицинской точки зрения. Я не уверен, что в вашем случае возможна беременность. Дальше Энни не слышала. Она узнала то, что хотела узнать: в её организме произошел сбой, и теперь она бракованная. Одна часть подсознания ехидно прошептала, что это заслужено. Другая часть вопила от отчаяния и разочарования. Боль накатила резким ударом по животу. Со стороны девушка продолжала выглядеть отстранённой и задумчивой, но трясущиеся от накатившей слабости ноги несли её прочь из кабинета. — Спасибо за приём. До свидания, — коротко бросила она, прежде чем отправилась к входной двери. Доктор слишком понимающе вздохнул ей вслед, но от комментариев воздержался.

***

Армин ждал её на улице у госпиталя. Он был готов присутствовать на приёме, но Энни сама попросила его не заходить в здание, чтобы у неё была возможность побыть наедине со своими мыслями. Возможно, внутри она догадывалась, что вердикт врача будет именно такой, и хотела оттянуть время до крушения последних надежд Армина. Теперь же она пожалела об этом решении. Не помня себя от горя, Энни бежала по длинным больничным коридорам, чтобы быстрее оказаться рядом с мужем. Она не знала, как скажет ему эту новость, но не могла оставаться одна в этих давящих серых стенах. Наконец она вышла на воздух. Стало чуть легче дышать. С уходом первого болезненного оцепенения начало приходить осознание. Армин тут же оказался рядом, такой красивый и взволнованный. Энни рухнула в его объятия и наконец-то позволила себе расплакаться. Она зарыдала в голос, срываясь на крик. Не боясь, что их увидят или услышат. Люди вокруг знали их лица и имена, кто-то наверняка оглядывался, но им было всё равно. Армин понял всё без лишних слов. Он крепко обнимал Энни, позволяя ей выкричать ту боль, которая засела глубоко внутри. Его губы нежно и осторожно целовали её голову, помогая найти успокоение. Они стояли так, казалось, вечность, но на самом деле прошло лишь несколько минут. Энни тяжело дышала, приходя в себя после громкой истерики. Она посмотрела снизу вверх на Армина. На его щеках блестели дорожки жемчужных слез. — Он думает, что дело в кристалле, — наконец сдавленным голосом объяснила девушка. — В моём организме был серьезный сбой, поэтому я не могу иметь детей. Армин кивнул, прижимая её к себе еще ближе, хотя казалось, что это невозможно. Чуткий слух уловил напряжённые быстрые удары его сердца. — Чёртовы титаны. Ненавижу своё прошлое, — тихо прошептала Энни. — Не думай теперь об этом. Его голос звучал так ласково и любяще. Как она могла причинить ему боль? Как могла лишить их настоящей семьи? — Наверное, это к лучшему, — всхлипнула она. — Разве из меня бы получилась хорошая мать? У меня самой вообще не было матери. — Милая, не будь к себе так строга. Не терзай себе душу. Словно насмехаясь над их людскими бедами и горестями, с неба крупными градинами полетели ледяные капли дождя. Армин тут же скинул с себя пиджак, укрывая озябшие плечи возлюбленной. Он хотел бы укрыть её так же легко от всех печалей этого мира, от любой боли и потери. Но сегодня ситуация была не в его пользу, поэтому Армин сделал то, что было в его силах. — Я решил: с сегодняшнего дня мы с тобой в отпуске, — сообщил он, направляя жену в сторону автомобиля, любезно предоставленного ему как Командору Разведкорпуса. — Как в отпуске? Ты же всем постоянно нужен, — удивлённо моргнула заплаканными глазами Энни. Армин уже открывал перед ней дверь машины. — Тебе я нужнее. Без меня разберутся. Девушка всё ещё медлила, обдумывая сказанное. — Ты уверен? — тихо переспросила она. — Конечно. Давай отдохнем где-нибудь у моря?

***

Им не повезло с погодой: дожди стали постоянным спутником на протяжении всей следующей недели. Море пенилось и штормило, не впуская в свои объятия. Солёный ветер путался в волосах и сбивал с ног, заставляя кутаться в тёплые свитеры и кофты. Впрочем, меланхоличное настроение незапланированного отпуска было очень кстати. Энни проводила много времени на берегу, вглядываясь в тёмную даль горизонта. Туда, где бесконечное водное пространство сталкивалось с таким же бесконечным и суровым небом. Девушка совсем не боялась замёрзнуть и простудиться, но одевалась теплее ради заботливого Армина. Энни очень много думала в эти дни. Все её мысли приходили к неутешительному выводу: она всех подвела. Дефектная жена, не способная подарить мужу ребёнка. Дефектная дочь, не способная подарить отцу внука или внучку. И сама себя она тоже подвела, разрушив собственные мечты и надежды. Энни сильно горевала. Иногда ей снилось, будто чёрное опасное море забирает в свой плен маленькую колыбельку. Из этой колыбельки доносился жалобный плач, но она уплывала всё дальше и дальше, не оставляя ни малейшего шанса на спасение. Иногда Энни срывалась. Она и не думала, что способна на такие эмоции. Армин часто разговаривал с ней, утверждая, что любую боль легче пережить, если её проговариваешь. Вечерами они садились рядом и начинали рассказывать друг другу обо всём, что накопилось. Армин говорил чаще. Энни чаще плакала. Море шумело, подгоняемое ветром и временем. Начиналась очередная буря. Однако светловолосая девушка так и сидела на берегу, вглядываясь в серый горизонт. Армин подошел незаметно, совсем не слышно. Он осторожно коснулся плеча жены, и она молча повернула голову в его сторону. — Милая, ты можешь заболеть. Пойдём в дом. Его нежный голос всегда действовал на Энни гипнотически, и она не раздумывая приняла протянутую ей руку. Его ладонь была гораздо теплее. Только сейчас девушка осознала, что действительно сильно замёрзла. Армин потянул её за собой в их небольшой отпускной домик. Он стоял в одиночестве на самом берегу, скрытый от посторонних глаз и ненужных свидетелей. Это место было для них особенно любимым. — Тебе нужно согреться, — тихо сказал юноша, и тут же скрылся в ванной комнате. Оттуда раздался звук открывающегося крана и бегущей воды. Армин часто заботливо готовил для Энни пенную ванну, когда она была расстроена. Девушка смиренно ждала в просторной и светлой спальне. Панорамные окна открывали вид на бурю, сражающуюся с морем. Заворожённая этим зрелищем, Энни встала у окна, разглядывая буйство природы. По стёклам застучали крупные капли дождя, а ветер эхом отскакивал от стен дома. В тепле и безопасности эта картина показалась ей жуткой. За спиной послышались тихие шаги. Ласковые руки Армина вдруг заключили её в объятия. Она прижалась к нему спиной, тут же согреваясь одним теплом его тела. Армин медленно гладил её плечи и целовал в макушку. Энни растворилась в этой нежности и любви. — Мне нравится, когда ты так делаешь, — призналась она. Спиной Энни могла почувствовать его улыбку. Но он ничего не сказал, а продолжил осторожно массировать её плечи, спускаясь ниже, сцепляя замок на животе. Энни чуть откинула голову назад, и Армин тут же коснулся губами её щеки. Быстрые, короткие поцелуи оставляли отметки на скуле, краешке губ и подбородке. Он играл с ней, любовно и осторожно, что вызывало у Энни лёгкую усмешку. Это был хороший знак. — Ни о чем не думай, — через поцелуи прошептал Армин ей в кожу. — Слышишь? Просто ни о чем не думай. Энни рассеянно кивнула. Только с ним она могла полностью отпустить себя. Медленно, как будто никогда раньше ему не приходилось её касаться, мужчина отодвинул светлые волосы с девичьей шеи и мягким дыханием оставил ожог на белоснежной коже. Тёплая волна прокатилась по телу девушки, отчего ноги тут же предательски подкосились. Отпечаток нежных губ загорелся на ней, и она слабо вздохнула. Армин тихо усмехнулся ей в шею. Он не останавливался, продолжая свою маленькую игру. Постепенно поцелуи стали глубокими, сбивающими дыхание. От влажного прикосновения языка девушка не сдержала тихого стона удовольствия. Армин медлил, специально дразня ее. Тело Энни требовало большего, и она нетерпеливо вырвалась из теплых объятий, повернувшись лицом к мужу. — Что-то не так? — шутливо спросил Армин, с удовольствием отмечая её слегка растрёпанный вид и покрасневшие щеки. Вместо ответа Энни притянула его к себе для поцелуя. Армин тоже потерял контроль. Он ответил ей с жаром, заставляющим терять ощущение равновесия. Сильные руки уже гладили её между ног, и Энни невольно чуть прикусила его нижнюю губу. Армин отозвался тихим стоном и резким движением: обхватив её ягодицы, он легко поднял девушку на руки, чтобы через несколько шагов аккуратно положить спиной на кровать. На секунду у Энни перехватило дыхание от ощущения красоты. Армин склонился над ней, ласково поглаживая её тело, и его голубые бездонные глаза в этот момент заменили целый мир. В этих глазах она видела одновременно испепеляющий огонь и верную любовь. Энни не умела рисовать, но подумала о том, что хотела бы запечатлеть этот взгляд на картине. — Я так сильно люблю тебя, — прошептал Армин. Аккуратным движением он приподнял её толстовку, открывая себе доступ к девичьей груди. Его губы тут же припали к ней в попытках зацеловать каждый миллиметр нежной кожи. — И я тебя люблю, — выдохнула Энни. Армин двигался медленно, плавно, лишь постепенно набирая темп и силу. Он всегда внимательно следил за её удовольствием и отзывался на потребности тела. Его неспешность заставляла Энни до дрожи в коленках сходить с ума от желания. Армину нравилось наблюдать за ней такой: ослабленной, растрёпанной, покорной, умоляющей о большем. Лишь после этого он помогал ей прийти к удовлетворению, так необходимому обоим. Энни, напротив, всегда была быстра и настойчива в своих движениях. Она сильнее сжала ноги вокруг его бёдер и настойчиво прильнула к нему тазом, желая почувствовать необходимое ей трение. Мужчина отозвался сдавленным стоном и новым глубоким поцелуем. Это заставило раствориться, потеряться, отпустить себя, не думая ни о чем, кроме возбуждающих объятий. В ванной комнате продолжала шуметь вода, но никто не обращал на нее внимания. Поцелуи и томные вздохи стали в эту секунду важнее всего. «Моя любовь, нашего чувства достаточно, чтобы заполнить собой все океаны и небосводы мироздания. Ты — мой самый драгоценный подарок, который я всегда буду беречь в своем сердце. Нет ничего важнее нас, так было и будет», — обещали его движения. «Мне так жаль, что у нас не всё идеально, но рядом с тобой я могу ничего не бояться. Рядом с тобой я дома, в любви и нежности», — отвечало её тело. Они не произнесли ни слова, но поняли друг друга. Цунами за окном успокаивалось, обещая наступление нового солнечного дня.

***

Громкий стук в дверь заставил Энни беспокойно проснуться. Испуганный взгляд на часы подсказал, что было раннее утро. Она находилась дома, в своей спальне, но Армина рядом не оказалось. Стук продолжался. Поёжившись от холода, Энни недовольно вылезла из теплой постели. У неё не было сил и времени беспокоиться о внешнем виде перед неизвестным ранним посетителем, поэтому она обошлась только быстро надетым теплым халатом. За дверью оказался Конни. Энни смерила его суровым взглядом. Спрингер тут же заметно растерялся от такого приема. — Энни! Не думал, что это ты откроешь дверь. Я, если честно, рассчитывал на Армина. Прости, что побеспокоил, — неловко залепетал нежданный гость. — Ты просто так зашел или по делу? — спокойно спросила девушка. На самом деле она была бы рада увидеть старого друга, если бы не столь ранний визит. — По делу! — тут же нашелся Конни. — Передай, пожалуйста, Армину вот эти бумаги. Это отчёт о последних переговорах с йегеристами. Энни кивнула и взяла увесистую папку из рук мужчины. — Передам. — Хорошо, — растерянное выражение лица Спрингера сменилось на робкую улыбку. — Как у вас дела? Справляетесь? — Всё хорошо. Хочешь зайти на чай? — Нет, я и так потревожил вас. Ещё раз извини. До встречи! Конни тут же развернулся и быстро зашагал куда-то по своим делам. Очевидно, он чувствовал себя неловко. Энни лишь пожала плечами и недовольно ещё раз посмотрела на документы в своих руках. Армин совсем не успевает отдыхать. Вглубь дома она возвращалась осторожно, на цыпочках. Следы ночных сновидений уже окончательно покинули уставший мозг, и девушка направлялась туда, где мог находиться её муж. Дверь в маленькую комнатку напротив их спальни была плотно закрыта. Энни медленно повернула дверную ручку, стараясь не создать лишний шум. Петли заботливо промолчали, не нарушая воцарённую внутри идиллию. В маленькой и светлой комнатке стояла детская кроватка. На пеленальном столике валялись погремушки и чистые подгузники. У окна стояло уютное кресло, в котором крепко спал Армин, держа на руках маленький сопящий свёрток, их сына. На полу лежала раскрытая книга сказок, которую мужчина любил читать их ребёнку вслух ещё с известия о долгожданной беременности. Малыш и сейчас был слишком маленький, чтобы что-то понять, однако увлечённый голос отца действовал магически: мальчик успокаивался и улыбался. Энни на несколько секунд замерла, чтобы полюбоваться умиротворённой картиной. Её сердце разрывалось от любви и нежности к двум самым важным для неё людям. Ей вдруг даже сентиментально захотелось заплакать от избытка чувств, но девушка слишком хорошо знала, что в этом виноваты гормоны. Она и не знала, что способна на такую любовь. Папку Конни девушка тут же отложила на соседний комод, как что-то лишнее и ненужное. Стоило ей чуть двинуться, как Армин открыл глаза. Взлохмаченные волосы и морщинка между бровей выдавали в нём сильную усталость, однако стоило ему посмотреть на жену и сына, как яркая счастливая улыбка тут же омолодила его лицо. — Сегодня была моя очередь вставать ночью, — прошептала Энни. — Ты и так днём находишься с ним чаще, чем я. Тебе тоже нужно отдыхать, — в тон ей отозвался мужчина. Энни улыбнулась. Маленький человечек в одеяле тут же зашевелился на руках у отца, явно недовольный неожиданным пробуждением. Армин тут же принялся его укачивать, предотвращая детский плач. Девушка на цыпочках подошла к ним, быстро чмокнула в губы ухмыляющегося Армина. Затем склонилась над ребёнком. Малыш сладко зевнул и тут же выразительно посмотрел на маму. У него были глаза Армина. Не её, холодные, колючие и недоверчивые. А его, распахнутые и любопытные, два маленьких океана, стремительно изучающие мир. Энни осторожно взяла сына в свои объятья. Мальчик улыбнулся и радостно протянул маленькие ручки к её лицу. Девушка рассмеялась. Её смех звонким ручейком заполнил собой всю комнату. Никогда раньше Энни не умела так смеяться. Армин ласково погладил жену по плечу и наконец обратил внимание на папку Конни. — Что это? — Отчёт о последних переговорах с йегиристами, — отозвалась девушка, не отрывая взгляд от сына. — Заходил Конни. Улыбка тут же исчезла с лица Армина. Тяжёлые заботы и старая боль отразились во вмиг посерьёзневшем взгляде. Энни слишком хорошо знала этот взгляд. В нём таилось непрерывное тяжёлое бремя Армина Арлерта, взваленное на него лучшим другом еще задолго до назначения пятнадцатым Командором Разведкорупса. — Ты пока покорми малыша, — медленно вслух сказал Армин, не отрывая взгляд от папки. — А я приготовлю нам завтрак. И изучу документы. Он намеренно сделал паузу перед последним предложением. Как будто это не так важно. Как будто есть кто-то, кроме него, кто сможет остановить бесконечную войну на Парадизе. Армин вышел из комнаты вместе с документами, а Энни задумчиво посмотрела в окно. Из него открывался вид на цветущий вишнёвый сад, прорастающий розовыми ветками. Девушка думала о том, что даже в худшие времена жизнь всегда продолжается. Распускается цветами, корнями уходит в почву, обнимает руками собственного ребёнка. Несмотря ни на что, наступает новый день. Новая попытка. Энни ласково притянула малыша к своей груди. Кажется, впервые ей стало понятно, к какому дому они шла все эти годы. Жизнь продолжается. И всё, что они могут, — идти на жизнь. По крайней мере, можно пытаться.