Troublemaker

То, что Мидория подписал документы об усыновлении, взволновало остальных намного больше, чем его самого. Даби был в недоумении, но не против. Единственное, чего он опасался, так это того, что Тсукаучи ограничит их в отношениях. Чего тот не собирался делать, боясь потерять доверие Изуку. Ему стоило больших усилий заполучить это доверие, так что Тсукаучи не собирался рисковать. А вот Аизава был в полном восторге. Все из-за того, что теперь Даби и Мидория были головной болью исключительно Тсукаучи. Он заполучил долгожданную свободу, чему не мог нарадоваться. Изуку подозревал, что Сотриголова просто устал постоянно наблюдать их любовные игрища. Да, это наиболее вероятная причина. В основном его жизнь мало в чем поменялась. Три года в академии UA прошли в обыденной рутине. Мидория учился по ускоренной программе, все из-за Недзу. Уроки аналитики были навязаны ему до самого выпуска. После школы Мидория проводил время в полицейском участке, где тренировался под присмотром офицера или помогал детективу Тсукаучи в его расследованиях. И, разумеется, он не бросил свою информационную сеть. Это было его детище, его величайшее достижение. Как будто он мог его бросить. Даби помогал ему вести дела, как и прежде, но за прошедшее время у него появилось больше возможностей для помощи. Теперь Даби работал секретарем своего отца и имел доступ ко множеству ресурсов. Старатель знал как использовали его агентство, но закрывал на это глаза. Пока его сын был жив и помогал полиции, он мог проигнорировать любые другие его выходки. Изуку, честно говоря, все еще не мог поверить в подобное везение. Хотя иногда Наомаса ворчал на Мидорию из-за его неугомонности в добыче информации. Не то чтобы он совсем не давал повода для волнения. Вспомнить хотя бы тот случай с якудза. Изуку едва успел сбежать с их базы до возвращения Оверхаула. Ему тогда здорово влетело не только от Наомасы, но и от Даби. А потом, когда герои накрыли эту преступную организацию, Мидория повторил свой подвиг еще раз. К счастью для самого себя, на базу компании Детнерат он не пробирался, ограничившись их великолепной черной бухгалтерией. Пожалуй, такие электронные доказательства Изуку любил больше всего. Звуковой сигнал об окончании урока вырвал его из воспоминаний о былом. Мидория лениво потянулся на своем месте и задумчиво проводил взглядом Эктоплазма. Если так подумать, то это был последний экзамен. Даже не верилось, что время так быстро пролетело. Собрав свои вещи, Мидория без какой-либо спешки пошел в участок. Интересно, было ли у Тсукаучи что-то стоящее сегодня? На пропускном пункте его уже мгновенно пропускали. Были определенные преимущества в том, чтобы быть сыном детектива и «без пяти минут копом». Хотя когда его так называли, Мидория каждый раз фыркал. Собственно, сегодня ничего не изменилось. — Если что, Тсукаучи во второй допросной, — сказал ему Санса. — И довольно долго уже. — Спасибо, Санса, — поблагодарил его Мидория. Он оставил свои вещи рядом со столом Наомасы и, сняв форменные пиджак и галстук UA, зашел в допросную. Тсукаучи мимолетом бросил на него взгляд и продолжил пытаться добиться ответов от неприятного даже на вид мужчины. Было в нем что-то отдаленно знакомое. Мидория облокотился на стену и некоторое время пристально рассматривал его. В какой-то момент этот мужчина усмехнулся и отвернулся в сторону. На глаза попался небольшой шрам у него на щеке, отчего давно забытая ярость волной поднялась из глубин души Мидории. Он подошел к Тсукаучи и положил ему руку на плечо. Тот по давно отработанной привычке выключил диктофон и повернулся к нему. — Что-то случилось? — спросил его Наомаса. — В чем его обвиняют? — Изуку выглядел так, будто одно неверное слово могло его спровоцировать. Поэтому детектив Тсукаучи молча передал ему папку. Минуту Изуку изучал дело. Попытка изнасилования, кто бы сомневался. — Хах, этого следовало ожидать. Это не первый инцидент, Тсукаучи. — Но ранее на него не заявляли. — Не сомневаюсь в этом, — фыркнул Мидория. — Но вот этот шрам у него на щеке, видишь? Это я ему оставил несколько лет назад. Этот ублюдок пытался изнасиловать Даби. — Да я впервые вижу тебя, сопляк! — отрицал этот придурок. — Разумеется, ты никогда не видел моего лица. Я что дурак без маски по тем районам ходить? Но я уверен, что ты отлично запомнил ту банку газировки, которой я тебя избил. — Ты?! Мелкий ублюдок! — Даби с удовольствием даст показания, Тсукаучи. Ему никогда не нравился этот мой шрам, — Мидория небрежно помахал рукой и, показав преступнику средний палец, удалился. Изуку какое-то время провел на общей кухне с чашкой кофе, погрузившись в воспоминания о их первой встрече с Даби. На самом деле он даже не помнил, сколько прошло времени. Не осознавал этого. Просто внезапно Изуку заметил, что напротив него сидел Тсукаучи с точно такой же чашкой и выглядел до ужаса уставшим. — Даби даст показания завтра, — ответил на незаданный вопрос Тсукаучи. — Сегодня вам двоим лучше побыть вдвоем. Никто не ожидал такой внезапной встречи с вашим прошлым. — И что, никаких возражений, что мы будем только вдвоем? — подначил его Мидория. — Ты думаешь, что я что-то не видел? — не повелся на провокацию Наомаса. — Уверен, вы вполне способны в ближайшее время исправить данное упущение. — Туше. По молчаливой договоренности об этом деле никто не вспоминал. Изуку только в очередной раз крепко обнял Даби и позволил себе расслабиться. Напряжение, что копилось в нем какое-то время, растворилось без следа. По странному совпадению в то же время Мидория окончил академию UA с крайне высокими результатами. Тсукаучи был горд и не упускал возможности похвастаться этим перед всеми коллегами. Так или иначе Мидория достиг официальной стартовой линии. Он готовился к поступлению в полицейскую академию и с нетерпением ждал вступительных экзаменов. Возможно, он несколько переусердствовал с энтузиазмом, так как Даби начал ворчать об отсутствии внимания. К счастью, пока только ворчать, а не предпринимать что-либо. Ему не нужно было, чтобы Тсукаучи застукал их в гостиной. Только не снова. Ни за что. В конечном итоге этот день настал. — Волнуешься? — спросил Даби с усмешкой, наблюдая за обувающимся Мидорией. — Самую малость, — пожал плечами Изуку. — Но это просто вступительный экзамен. Ты же знаешь, что упорства мне не занимать. — Это верно. Завали их там своим IQ, понял? — Как скажешь, Даби.

***

Разумеется, Мидория поступил. Как будто могло быть иначе. В полицейской академии его не выделяли из-за отсутствия причуды. На самом деле у многих курсантов были слабые причуды или такие, которые мало чем полезны в данной профессии. Однако у всех них в глазах горело пламя решимости добиться своей цели, не взирая ни на какие препятствия. Это было потрясающее место. Но Мидория не был бы самим собой, если бы провел свои годы в академии без каких-либо происшествий. Должен же он оправдывать прозвище Сотриголовы, верно? Он был тем еще проблемным ребенком. — Курсант Мидория! — сокрушался куратор их группы. — Это должна была быть обычная симуляция задержания! Симуляция! Каким вообще образом ты и курсанты Савамура и Митсушима превратили это в погоню с перестрелкой по всему корпусу?! — Это была захватывающая симуляция задержания из дела ХХХ, — невозмутимо отвечал Мидория без капли раскаяния. — Вам же дали вводные! — Они были чертовски занудными, сэр. — Будешь убирать на кухне неделю! — Так точно, сэр. Подобные происшествия повторялись с завидной регулярностью на протяжении всего срока обучения Мидории. И чем ближе становился выпуск, тем больше курсантов участвовало в этих выходках. К середине третьего года обучения большинство кураторов сдалось и прекратило попытки вразумить бедствие по имени Мидория Изуку. Кто-то сопротивлялся из последних сил или от отчаяния. Но так или иначе, к его выпуску уже никто не пытался даже понять мотивы действий Мидории. Собственно, на выпуске его года все преподаватели торжественно напились. Когда детектив Тсукаучи услышал об этом, то долго не мог поверить. Чтобы эти непоколебимые, строгие и несколько занудные личности и вдруг напились на чьем-то выпуске? Такого не случалось никогда! Впрочем, все вопросы у него пропали, когда он увидел личное дело Изуку. Он просто надеялся, что их участок это переживет. Или же нет… Когда же Мидория в своей новой униформе вошел в участок с довольной улыбкой, то Тсукаучи невольно содрогнулся. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего ни коллегам, ни преступникам, что пока что находились где-то там, в неизвестности. А ведь теперь у него были собственные наручники и табельное оружие. Они вообще выживут? Тсукаучи поспешил отогнать прочь эту предательскую мысль и позвал к себе своего нового помощника. Теперь официального, так как Изуку уже давно выполнял эту работу. — Готов к своему первому рабочему дню? — спросил у него Наомаса. — Ты еще спрашиваешь? — Мидория с усмешкой покрутил на пальце наручники. — Тогда твоим первым заданием будет… — Если ты сейчас скажешь про штрафы за парковку, я жестоко отомщу тебе дома, — перебил его Изуку. Тсукаучи вздохнул и закатил глаза. Санса со смехом собирал выигрыш с тотализатора. Этого стоило ожидать, и Наомаса удивлен, что никто кроме Сансы не догадался. Вроде бы за столько лет все давно должны были хорошо узнать непростой характер Мидории. — Я собирался сказать о новом деле, — продолжил детектив. — Но теперь я задумался над твоим предложением. — Вот еще. Работать с Мидорией, который, казалось, знал все и обо всех, всегда было отдельным видом удовольствия. Конечно, иногда приходилось его тормозить, удерживая от откровенно незаконных методов. Но обширная информационная сеть, особый взгляд на расследования и аналитический ум Мидории помогали раскрывать преступления за несколько дней вместо недель. Невероятный прогресс. Шеф поделился с Тсукаучи, что многие участки из других районов просто жаждали перехватить у них такого способного человека. Тсукаучи с гордостью наблюдал, как его сын надевал бронежилет и лениво разминался. Им предстояло задержание небольшой группировки с оборотом наркотиков, и он немного переживал за Изуку. Это ведь его первая настоящая операция. Конечно, Наомаса знал, что его мальчик уже давно вырос и невероятно силен, но он все еще его сын, ясно? Это естественно, что он волновался, несмотря на всю отцовскую гордость. Изуку, словно чувствуя его настроение, повернулся к нему и улыбнулся. Просто улыбнулся без привычной насмешки в глазах. Как будто он обещал Тсукаучи, что все будет хорошо и что с ним ничего не случится. Невольно Наомаса улыбнулся ему в ответ. Как никак он верил в Изуку. Значит, все действительно будет отлично. — Готов? — Ага, — Мидория снова крутил наручники на пальце в слегка раздражающей привычке. — Пора преподать урок нескольким паршивцам. Не задерживайся, пап. Тсукаучи замер на месте под залихватский смех коллег. Но это было впервые, когда Изуку так открыто назвал его отцом. Он мог позволить себе небольшое замешательство, ладно? И если Наомаса втайне пообещал самому себе купить побольше вкусностей домой, то это никого не касалось. Он мог позволить себе побаловать сына в любой момент. Бросив недовольный взгляд на чрезмерно довольного Сансу, Тсукаучи последовал за Мидорией. Поравнявшись с ним, он ласково взъерошил тому волосы, как это было раньше. И как, несомненно, должно было быть в будущем.