Сложная работа

      Казалось бы, в нашем мире существует множество доказуемых и недоказуемых наукой вещей. Во что-то мы верим просто так, а для иного требуем неопровержимых доказательств. Хотя… как сказать. Некоторые верят в то, во что хотят верить и им, откровенно говоря, плевать, даже вывали ты им всю доказательную базу мира. Вера – слепая, глухая, поломанная, искренняя.              Спорю, каждый хоть раз в жизни видел пятнышки, когда смотрел на что-то, думая, что у него что-то не так со зрением. Но это уже давно объяснено. Но как быть с тем, что видит Гермиона?              Взлохмаченные, платиновые волосы небрежно падают на бледную кожу юноши, его серые глаза прожигают до глубины души раскалённым серебром, словно пытаясь найти в ней что-то ценное, важное, сакральное; чёрный костюм, как нельзя кстати, подчёркивает его бледную кожу.              Парень окидывал взглядом сначала палату, потом девушку. Снова палата. Снова девушка. Палата. Девушка. Палата… Сложно сказать сколько по времени это продолжалось.              — Может хватит? — не выдержав, спросила она.              — Хватит? — невинно, словно не понимая, что могло вывести её из себя.              — Кто ты? Что тебе нужно? — девушка встала с койки, скрестив руки на груди. — Как ты попал сюда?              Дождь за окном лил с неистовой силой, капли стекали по окну, закрывая для взгляда всё, что творилось на улице. Снова тишина, дождь затих, как и время в палате, но только на мгновение. Рокот грома и молнии обрушился на землю с его словами:              — Ангел.              Он не сказал больше ни слова. Гермиона приоткрыла рот, её глаза расширились от удивления, пальцы начали подрагивать, чтобы как-то скрыть это, она взялась заправлять пряди волос за уши. Он продолжал молчать, а шестерёнки в голове Грейнджер начали крутится.              Прикрыв глаза, она выдохнула. Понимала, что вряд ли она сможет выйти из больницы. Осознавала, но всё же где-то в глубине души, где-то в самых потаённых местах, она оставила надежду. Она спрятала её там, оберегала, любила, лелеяла. Она была щитом её израненной души.              В этом мире нет гарантий, нет безопасных мест, ведь даже дома можно придумать уйму сценариев смерти. Заведомой или случайной.              — Понятно... — ей было сложно, сказать что-то ещё, ведь осознание того, что твоя жизнь заканчивается на девятнадцатом году — невероятно тяжело ложится на плечи. — Имя у ангела смерти есть?              — Есть. — девушка вопросительно подняла бровь. — Драко.              Гермиона подошла к окну, звуки дождя не прекращались, тарабаня по откосу, сейчас для неё эти звуки были больше похожи на похоронный марш.              Вода, стекающая по окну, всё также не давала увидеть ровным счётом ничего. Но даже увидь она привычную за полгода в больнице улицу, деревья, лавочки, тропинки, мало бы это что-то поменяло. Всё выглядело бы ровно так, как пару часов назад, только вот она уже смотрит на это всё иначе.              Наш мир постоянно меняется. Каждый день, каждый час, каждую секунду. Кто-то рождается, кто-то умирает, здания строятся, люди женятся. Ничто не останавливается. Однако, есть изменения, которые не зависят от тебя. Утром ты можешь быть самым счастливым человеком на свете, а ночью утопать в своих слезах, оплакивая смерть дорогого человека или же вовсе не проснуться на следующий день.              — Боишься?              Его вопрос, таким низким, тихим голосом. Гермиона повернулась к нему. Его взгляд стал чуть мягче, но вот раскалённое серебро в его глазах никуда не делось.              Казалось бы, что может быть глупее такого вопроса?              Глупый ответ? Нет.              Этот вопрос очень глубокий и многогранный.              — Боюсь ли я смерти? Боюсь ли я тебя? Боюсь ли я, что этот дождь не прекратится и затопит планету?              В ответ Гренджер не услышала ничего. Драко лишь повёл плечами.              — Это то, что ждёт каждого. Тут нечего боятся.              — Все этого боятся.              Он не смел отвести взгляд от девушки. Он сканировал всё: эмоции, мимику, движение тела, дыхание.              Не упуская ничего.              Только спустя несколько десятков секунд он их увидел. Девушка смогла удивить его.              Он ожидал чего угодно: слёз, отчаяния, бессилия, гнева, горе, страх, обиду, ненависть…              Гермиона улыбнулась.              «Чертов Салазар! Улыбнулась! И продолжает это делать, словно мы не о смерти говорим, а о том, что она любит книги читать и он спросил, какая её любимая».              — Мы не знаем того, что ждёт нас после этого. Но я думаю, что любой конец, это одновременно и начало. Разве смерти нужно боятся, а не осознания того, что ты прожил не ту жизнь, которую хотел, что ты не делал то, что хотел, что ты жил не свою жизнь, что ты и вовсе… не жил. Разве не это должно страшить? Кто-то проживает лет шестьдесят и из этой жизни жил всего лишь пару дней.              «Что, черт побери, она несёт?»              — Что ты имеешь в виду?              — Ну смотри, предположим, что ты жил в хорошей семье, с приличным достатком. Но за тебя всё решали, что тебе есть, что надеть, как ты должен пахнуть, куда должен поступить, с кем дружить, кого любить и так далее. То есть ты вроде бы живёшь, а в тоже время нет. Твоя воля, свобода – мертвы. Эдакий живой труп, — Гермиона снова посмотрела в окно, — так вот таких людей, как мне кажется, много. Они не живут, они следуют чьей-то указке.              — А ты, значит, жила?              — Ангелы все болтливые или только ты такой?              Парень повёл бровью, окидывая её оценивающим взглядом.              — Да, мне всего девятнадцать, но зато какие! — девушка начала подходить к Драко. — Я всегда делала, что хочу. Да, за это мне иногда прилетало от старших. Я принимала ошибки и понимала, что они — то, что помогает мне двигаться дальше. Я знакомилась с разными людьми. Кого-то теряла, кто-то оставался. Для меня было обыденностью танцевать, где угодно под любую музыку, петь, если мне хочется петь, плакать, если мне этого хочется. Я говорила то, что думала и думала о том, что действительно важно. Прочла много разных книг, так что я прожила не одну жизнь, благодаря им.              Девушка подошла вплотную, отчего парень почувствовал запах лекарств.              Драко смотрел на девушку, в чьих глазах читалось желание жить, а чьей улыбке была скрыта боль.              — У тебя не больше часа.              Дождь за окном прекратился. Юна посмотрела в окно, затем на парня. Снова на окно и снова на парня. Окно, парень, окно…              — Может хватит?              Она засмеялась. Чисто, звонко. От души.              — Неприятно, правда? Можешь, кое-что сделать?              — Сделать что?              Драко редко встречал таких людей: с улыбкой говорящих о смерти, отчаянных оптимистов, которых, казалось бы, смерть не страшила. Но все они – люди. А те, так не хотят умирать, хотят пожить ещё немного. Люди преклонного возраста чаще всего встречали его как давнего друга, перед смертью проведя несколько часов, вспоминая свою жизнь и только лучшие её моменты. Некоторые жалились на судьбу, корили всех и вся, что их жизнь была адом. Молодые юноши и девушки, вцеплялись кто за что и умоляли Драко сохранить им жизнь. Он этого не мог. Не он решал. Он был проводником.              Чаще всего Драко слушал, не говоря ничего. Но в этой ситуации ему хотелось поговорить ещё, узнать её лучше, запустить руку в её копну каштановых волос и вдохнуть аромат.              «Ах… точно. Интересно, как бы она пахла, если бы не была в больнице столько времени».              — Пусть у меня и была разнообразная жизнь, — она прокашлялась, — по крайней мере для меня. Но вот с парнем у меня отношений не было. Не мог бы ты… побыть им?              В её глазах вспыхнул маленький огонёк и растёкся по всей радужке. Драко не мог поверить ушам. О чём она просила?              «Пожалуйста, сделай так, чтобы я не умерла».              «Разве нельзя сделать так, чтобы мой брат умер вместо меня?»              «Давай я заплачу тебе столько, сколько желаешь – только уйди».              Но так это не работает. Даже если он уйдёт – человек умрет. Просто он вернётся чуть позже.              — Если я правильно понял, то ты не просто хочешь, чтобы я был твоим парнем на это время, но и что-то делал? — уголки его губ приподнялись, это походило на странную ухмылку, чем на улыбку.              — Кхм, да. Да, ты правильно понял.              — Что ты хочешь, чтобы я сделал?              Гермиона покраснела. Кровь прилила к щекам, тело пробила мелкая дрожь. Она опустила взгляд, в голове прикидывая, что вообще она творит.              «Он красив. Он чертовски красив. Его бледная кожа, его крепкие руки… боже, когда он снял пиджак и заказтал рукава? Взъерошенные волосы, кривая ухмылка, а глаза…»              Драко подошёл к ней медленно. Он смотрел на неё, не теряя из виду ничего.              Его аромат окутал её. Чуть сладковатый, нежный аромат с нотками яблок. Совсем ненавязчивый. Драко пальцами коснулся её тыльной стороны ладони, поднимаясь выше. Он с удовольствием замечал, как она вздрагивает. Одна ладонь была уже на затылке, вторая же очерчивала линию скул. Расстояние между ними было небольшое. Их дыхание сливалось воедино, её ресницы затрепетали, а веки начали опускаться.              Он поцеловал. Нежно. Мягко сминая её губы, которые показались ему самыми вкусными из всех, что он когда-либо пробовал. Её руки обняли его за шею, прижимая к себе. Сколько времени прошло? Они не знали, но их нежный поцелуй превратился в жадное поедание друг друга. Они кусались, губы наверняка опухли от этого. Драко запрокинул её голову и чуть потянул за волосы. Она ахнула, а рот приоткрылся, его язык проник внутрь, сплетаясь с её. Тишина была звенящая и лишь влажные звуки поцелуя давали им понять, что они ещё в палате.       Гермиона с невероятной страстью отвечала его ласки.              Они не заметили, как оказались на койке. Как отчаянно срывали друг с друга одежду.              О…она была прекрасна. Она лежала под ним, вся в румянце, с приоткрытыми губами и таким потерянным, возбуждённым взглядом.              — Милая, чего ты хочешь? — спросил он, целуя её бедро. Он упивался её вздохами. Но оставлять на ней следов он не мог. Иначе будут вопросы.              Тугой узел в низу живота просто кричал о том, как она хотела его внутри. Чтобы он был в ней, чтобы…              — Милая, говори.              — Ах…м-м… тебя              Дважды говорить ему не нужно было. Он вернулся к её губам, сцеловывая её вздохи. Поцелуй был жадным, агрессивным. Они стонали друг другу в губы, прижимались телами.              Он водил головкой члена по клитору, размазывая смазку, который было, Салазар, так много.              — Ты такая мокрая, милая. Это первый?              Драко смотрел на неё и упался ею, казалось, что прекрати она сейчас дышать, он тоже перестанет. Гермиона неуверенно кивнула и отвела взгляд в сторону.       — Милая, я не сделаю больно.              Медленно. Он старался сделать это медленно. Вводя член в неё, он следил за ней, за её мимикой, руками. Когда она жмурилась или сжимала кулаки, он останавливался, давая ей привыкнуть.              «Узко… Блять. Как же узко».              — П-продолжай.              Драко наклонился поцеловать Гренджер. Ему казалось, что он больше никогда не получит поцелуя вкуснее.              Двигался. Уже чуть увереннее. Он вошёл до конца. Резкий выдох Гермионы, и он замер. Прошло несколько секунд, и он снова начал двигаться.              Он пытался делать всё медленно, но Мерлин, её стоны сводили его с ума. Она извивалась под ним, выгибала спину, подавалась бёдрами вперёд, помогая найти нужный угол. Он уже не сдерживался. Просто не мог.              — Давай, милая, сделай это для меня.              Он, как змей нашёптывал ей на ухо всё, что приходило в голову. Он впервые на его памяти, трахал с таким удовольствием. Драко не позволял себе оставить на неё шее засосы, не позволял себе её кусать – лишь поцелуи. Только они и стоны, которые, казалось бы, слышала вся больница, но нет, дождь предусмотрительно не утихал и их стоны тонули в раскатах грома.              Кольцо мышц сжалось вокруг члена.              — Др-рако…я…сей…              Протяжный стон вырвался и она, царапая его спину, прижалась к нему.              — Да…, — прошептал он ей в губы, придерживая её затылок рукой.              Он излился ей на живот. Дыхание сбито у обоих. Он смотрел, как вдымается её грудь.              Он вытер её салфетками, что лежали на столике. Она все ещё дышала так часто, но уже ровнее.              — Ты довольна мной, милая?              Гермиона повернула к нему голову, ожидая, что тот будет светить своей кривой ухмылкой, но нет, он еле заметно улыбался, вернее сказать, это можно было понять по его глазам.              — Может быть, — ответила она, а он вскинул бровь, — всё же это единственный раз, мне не с чем сравнить. Это было сносно. Да, именно так.              Он рассмеялся, обхватил её лицо руками и поцеловал. Глубоко и чувственно. Гермиона пылко начала отвечать на поцелуй и Драко резко его прервал.              Они лежали на койке вместе. Он знал, сколько ей осталось, но ничего не говорил. Гермиона рассказывала о мечтах, в особенности связанных с отношениями. Понемногу её голос становился тише, а речь менее разборчивой. Гермиона закашляла у него на руках, а Драко прижимал её к себе, поглаживая. Кашель становился удушающим, он прекратился. Её напряженное тело стало расслабляться, а веки тяжелеть.              Он не хотел на неё смотреть и запоминать её такой. Но пальцами она потянула полы пиджака, еле заметно, но Драко повернулся.              «Улыбается. Снова».              Драко поцеловал её невесомо. Он аккуратно положил её на подушку, укрыв пледом.              Время смерти : 19 июля 23:17.              — Надеюсь, мы с тобой ещё встретимся, Гермиона Джин Грейнджер.        ***       Драко даже не пытался делать вид, что он идёт. Он бежал, нет, нёсся со всех ног по коридору.       — Куда ты так несёшься, Малфой?              Драко резко затормозил, обернувшись он смотрел на чертовски правильного Поттера.              — Пэнси сказала, что видела в списках новоприбывших девушку по имени Гермиона. Ты видел? Как её полное имя?              Гарри не впервые видел такого Малфоя, кажется, первый раз это было несколько лет назад, после его очередного задания.              Малфой тогда сам на себя был не похож. Искусанные губы, поцарапанные руки, неправильно застёгнутая рубашка, сильнее обычного взъерошенные волосы, а взгляд был пустой. Абсолютно. Невозможно было прочитать ни эмоции.              — Список у меня в кабинете, идём.              Гарри знал, что через мгновение Малфой начнёт прыскать ядом, но нет. Он последовал за ним, не проронив ни слова.              — Ты ожидаешь услышать конкретное имя? Если она одна из тех, что ты провёл, то…— Гарри выдержал небольшую паузу, — нет никакой гарантии, что она будет тебя помнить.              Драко знал, но надеялся. Да даже если не помнит, он сделает всё, чтобы она была с ним. Только бы это была она.              Кабинет Поттера представлял собой ничто иное, как…              — Свинарник.              — Мне некогда здесь убирать.              — Ты серьезно, Поттер? А Узлетту устраивает, когда вы здесь уединяетесь? О, не смотри так, многие знают.              — Хм… — протянул Гарри, — пожалуй ты прав. Здесь действительно нужно прибраться. Но кажется, ты не сильно спешишь узнать имя новоприбывшей, так что…              — Блять. Поттер.              — Хочешь узнать – ищи. Где-то здесь в кипе этих бумаг есть список, — Поттер похлопал по плечу застывшего Драко, — удачи.              Гарри быстро покинул свой кабинет, чтобы не попасть под горячую руку разозлённого Малфоя.              — Блядский Поттер.              Драко со всей своей педантичностью принялся убирать кабинет. Да, он был подчинённым Поттера, но тот редко когда позволял себе использовать подопечных в своих целях. У Малфоя буквы начали плавать перед глазами от того количества текста, что он читал, параллельно убирая весь этот срач.              — Салазар его дери, какого хера этим бумажкам нет конца. Блять, списки людей, которые умерли своей смертью, убитые в результате несчастных случаев, в результате самоубийства, которые умерли от неизлечимой болезни… Вот оно… Джунипер Дин, Конрад Хелси, Меррил Херрелл… Почему они не в алфавитном порядке. Гвендолин Хантер…              — Гермиона Джин Гренджер.              Малфой замер.              «Блять. Это её голос. За моей спиной. Её. Чёртов. Охуенный. Голос».              Он медленно повернулся. Его глаза округлились, пальцы разжались, и стопка листов разлетелась по полу.              — Так ангелы болтливы не только тогда, когда за душой человека приходят, но и когда работают в кабинете?              — Убирать этот чёртов кабинет – не входит в мои должностные обязанности.              — Так значит Драко Малфой. За несколько дней здесь я наслышана о тебе, но почему моё мнение так отличается от того, что говорят здесь?              Казалось она задавала вопрос в пустоту.              — Малфой, а, Малфой…А нет! — она шлепнула себя по губам, — сейчас вы мой куратор мистер Драко Малфой. На время моего обучения должностям обязанностям.              — Кто?              — Что?              — Кто тебе сказал о том, что я буду твоим куратором?              Знал ли Гарри имя той девушки, которую провёл Драко? Да.              Знал ли он, что новоприбывшая – это она? Да.              — Гарри Поттер.              «Блядский Поттер».              Гермиона подошла к нему, её рука потянулась к нему. Он хотел прильнуть к неё щекой, но у Грейнджер были другие планы. Она схватила галстук и потянула его на себя и поцеловала. Грубо и жадно. Кусая его нижнюю губу, Драко простонал ей в губы, а Гермиона удовлетворённая реакцией, чуть отстранилась.              — Мисс Гермиона Грейнджер, Вы знаете, что к своему куратору нужно обращаться уважительно?              — Буду иметь в виду, — кокетливо протянула она, снова притягивая Драко к себе.              Она пахла цветами. Никаких лекарств, только её запах.              «Моя».