Молекулярная физика

Ненавижу алгоритмы, ведь любовь живет без них Формулы и логарифмы не нужны нам на двоих Может, мы займемся чем-то, где нет правил и частиц Химия должна быть в сердце, а не в тысячах страниц

«Олег»

Сегодня.

«Отправил(а) вам самоуничтожающееся фото»

19:37

«Красиво. Без одежды тебе однозначно лучше» 20:41

«Ты можешь приехать ко мне

и уже не просто увидеть, а

прикоснуться»

20:43

«На период сессии я импотент» 21:15

«Да ты заебал»

21:18

Сессия. Только за начало июня Дима, кажется, стер собственные зубы в крошку, яро негодуя на принципиальность Шепса. Матвеев нигде не мог найти утешение. На жалобы об отсутствующей половой жизни Влад, лучший друг еще со времен школьной скамьи, только согласно кивал в видеосообщениях и бурчал о том, что в период сессии он не против сдохнуть, не говоря уже о том, чтобы трахаться и поддерживать отношения. Дима бесился еще больше, отсылая грозное: «Ты вообще на чьей стороне?», и слал друга в далекое эротическое путешествие. Матвеев тоже учился, но, в отличие от Олега, едва осилил среднее специальное, отмучавшись три года и перекрестившись при получении диплома с мыслью: «Больше никогда, ни за что, ни под чем». И Дима искренне недоумевает, зачем его горячо любимый мужчина из года в год продолжает заниматься мазохизмом, когда мог бы заниматься чем-нибудь другим. Кстати, об этом... Пошла вторая неделя июня и где-то десятый по счету нервный срыв Матвеева. Олег, к удивлению Димы, оказался учеником прилежным и выполняющим требования учебных заведений от и до. Сначала школа до одиннадцатого класса, потом университет, а потом и долбаная магистратура. Дима бы никогда не подумал, что Олег в свои годы успел поработать учителем и быть по совместительству репетитором. Дима же, будучи младше Шепса на пару лет, успел только наметить себе психотерапевта, к которому обязательно когда-нибудь следует обратиться. А еще к неврологу. Потому что, кажется, к концу июня нервный тик сам по себе уйти не соберется. Олег выглядит статно в своем образе педагога: густые темные волосы, очки в тонкой оправе, сползающие с переносицы, неизменные черные рубашки и темные водолазки, поверх которых всегда покоится цепь или излюбленная подвеска. Дима периодически подтаскивает украшения своего мужчины, на что получает псевдо-грозный взгляд серых проницательных глаз и отсутствие собственной эмоциональной стабильности под этим самым взглядом. В Шепса не влюбиться было невозможно. Он ухаживал обходительно и позволял ухаживать в ответ, был и остается наинтереснейшим собеседником. Никто так до сих пор и не понял, как с разговоров на темы душевные они пришли к тому, что Олег горячо и остервенело втрахивал громкого Диму в кровать. Все случилось невероятно быстро и с точной периодичностью, потому что с апрельского знакомства май прошел в режиме бессонных ночей, дрожащих ног и засосов по всему телу. Матвеев и подумать не мог, что Олег, доводящий его до оргазма чуть ли не каждую ночь, резко нащупает у себя выключатель, который будет способствовать тому, что у Шепса на него не встает. Из-за учебы не встает. И от этого обиднее вдвойне. Дима по натуре своей человек эгоистичный и сильно нетерпеливый. Поэтому при каждом удобном случае пытался проломить эту плотину неприступности Олега Шепса. Первыми в ход пошли фотографии, которые, по мнению Матвеева, должны были сломить выдержку Шепса наповал. Чтобы тело удачно контрастировало на снимках, Дима застелил кровать черным постельным бельем. Предусмотрительно сняв футболку, Матвеев улегся на кровать, одной рукой включая съемку в несколько кадров подряд, а другую руку опустил вниз, приспустив домашние штаны и показывая кромку нижнего белья. Сделав несколько базовых кадров, он решил опустить штаны еще ниже и запустить руку под ткань боксеров, оглаживая полувозбужденный член. Перед глазами четко стоит образ Олега. Его горячее дыхание на ухо, горячие руки по всему телу и горячая плоть внутри. Матвеев облизывает губы, силясь ограничиться только фотографиями, просто не смея продолжать дальше доставлять удовольствие самому себе.

«Олег»

Сегодня.

«Отправил(а) вам самоуничтожающееся фото»

17:24

«Мне без тебя ужасно холодно, согреешь?»

17:25

«Олег?»

17:43

«Блять, да ты издеваешься!»

18:37

Возбуждение Димы спало, даже не успев начаться, а вот клокочущая в груди обида, кажется, заполонила разум. Прежде Олег не отличался долгим отсутствием и, даже если был катастрофически занят на работе, всегда Матвееву отвечал в течение хотя бы получаса. Фотография, висящая непрочитанной вверху этой тирады, кажется сейчас несуразной, глупой и неуместной. Диме ужасно обидно и чуточку мерзко от перманентного ощущения себя проституткой, которую раздели, а платить не собираются. Поэтому, когда Шепс проявляется в сети и в диалоге висит заветная надпись «печатает», Матвееву хочется разбить телефон об стену, лишь бы не наговорить возлюбленному пару десятков "хороших" словечек.

«Олег»

Сегодня.

«Прости, я был занят зачетом. Даже не заметил твои сообщения» 19:01 Диме хочется съязвить в ответ что-то колкое и ругательное в стиле вечно недовольных барышень, мол, «вот со своим зачетом и будешь потом трахаться», но упорно старается сдерживаться. «Выглядишь горячо. Эстетика так и прет через экран» 19:02 Матвеева одолевает нервный смешок и не менее истерический приступ. Шепс, оказывается, эстет. Эстетикой они все это время занимались! От эстетики у Матвеева была приятная дрожь в ногах после целой ночи с Олегом рядом с собой. Да что там рядом? Внутри себя. И с разными ракурсами. А теперь эстетика.

«И это все, что ты

можешь сказать?»

19:10

«Ты очень красивый, правда. Просто сейчас вообще некогда, через три дня зачет» 19:12 Матвеев на секунду задумывается. Ну, за пару дней без секса он не умрет, а его ненаглядный действительно зарылся в своих конспектах и учебниках, буквально с головой нырнув в это болото. Диме бы лучше Олега пожалеть, по голове погладить, как кота огромного, в макушку чмокнуть, за ушком почесать и к себе ближе прижать. Ведь Шепс на самом деле может устать, и сил на то, чтобы заниматься сексом, просто может не быть. К тому же, это все ненадолго, а после Дима сможет расслабить своего мужчину как следует.

«Что там с

предстоящим зачетом?»

19:23

Вторым Дима решил подключить артиллерию чуть потяжелее. Несмотря на то, что в Олеге он души не чаял и искренне жалел его в период бесконечной вереницы зачетов, себя Матвеев жалел тоже. Поэтому, сложив два плюс два, сдаваться он не собирался. Шепс практически не покидал общежитие, и это было весьма проблематично. Лезть к Олегу по сточной трубе на четвертый этаж не казалось безопасной идеей, а вытащить своего мужчину у Димы не получалось ни под каким предлогом. У Шепса на июнь было два вектора: «работа-дом», и все концентрировалось в мониторе ноутбука. Поэтому Матвееву ничего не оставалось, кроме как терроризировать собственную фантазию и переписку со своим ненаглядным. В выдавшийся выходной Дима решил разнообразить подход к делу. С полным намерением осуществить задуманное направился в ближайший магазин одежды. Все предельно просто: Матвееву было безразлично, какие на вешалках шмотки. Его целью была примерочная и адреналин от того, что съемку он будет проводить в публичном месте. Дима, зацепив по пути несколько абсолютно случайных вещей для прикрытия, задернул шторку в кабинке и открыл диалог с Шепсом.

«Олег»

Сегодня.

«У меня сегодня игривое

настроение, милый»

15:48

И, дождавшись многозначительное «М?» от Олега, расплылся в ехидной ухмылке, буквально чувствуя, как в глазах отражаются бесята. Дима снимает с себя серый строгий пиджак, вешая его на крючок, привинченный к гипсокартону, и облизывает губы, невольно закусив нижнюю. За тонкой шторкой снуют покупатели и сотрудники магазина, на фоне играет тихая музыка, а Олег в чате стабильно находится онлайн и это несомненно радует. Матвеев расстегивает черную рубашку и звякает пряжкой ремня, неотрывно глядя в зеркало, стараясь подобрать самый горячий ракурс. Спускает джинсы до колен и выгибается в спине, проводя по торсу ладонью, с тыльной стороны покрытой многочисленными татуировками. Олегу однозначно понравится. Дима до сих пор помнит, как сильно Шепс реагирует на его тело. Дима включает запись кружочка, шальным взглядом стараясь смотреть Шепсу точно в душу. Губы блестящие и порозовевшие от покусываний, а кровь, кажется, кипит от того, насколько сильно сейчас здесь хочется оказаться вместе с Олегом. Чтобы Шепс вдалбливался в податливое тело, широкой ладонью зажимая рот Матвеева, ликвидируя непроизвольные вскрики на резкие и глубокие движения внутри. Чтобы едва держаться на ногах, в большом зеркале видя их отражение. Упираться руками в хлипкий гипсокартон и молиться, чтобы их не увидели за таким непотребством средь бела дня, да растворяться в руках Шепса за считанные секунды. — Я совершенно случайно оказался в магазине, может, ты мне поможешь? — расплывается в улыбке и смотрит пьяно, потому что от Олега ведет невероятно. — Тебе бы определенно понравилось. Матвеев включает запись видео, направив камеру телефона в зеркало, и пошло облизывает губы, смачивая их слюной максимально мокро. Проводит рукой по торсу, очерчивает пальцами сосок, после плавно спускаясь к животу. Дойдя до кромки боксеров, разворачивается полубоком, прогибаясь в спине. Взгляд в камеру неотрывный, будто на Шепса сейчас смотрит. Дима оттопыривает задницу с глухим стоном, который для толпы теряется в музыке. Это слышат только они с Олегом, и такая мысль пьянит сильно. Он пропускает руку в боксеры, ладонью обхватывая требующий внимания член, но на самом интересном моменте съемка обрубается, и Матвеев отправляет видео, уткнувшись лбом в прохладный гипсокартон. От того, как хочется ощутить внутри себя Олега, физически тянет внизу живота. Шепса хочется здесь и сейчас. Хочется встать перед ним на колени, испачкать подбородок в слюне и сперме, прочувствовать полностью своего мужчину. Чтобы Олег утопил в своей нежности, смешанной со страстью и рыком на ухо. Телефон пиликает уведомлением, и Дима, готовый кончить от одной мысли об Шепсе, словно окунается в ледяную прорубь. «Ого, блин. Реально очень горячо. Ты невероятный. У меня сейчас задачи и анализ данных на разборе, скоро зачет» 16:24

«Олег, я хочу тебя»

16:26

«У меня сессия, прости» 16:27 Дима стоит в ебучей примерочной со спущенными штанами, вставшим членом и полным хаосом в голове. Матвеев выходит из Телеграм, и все, что ему сейчас хочется, — это уткнуться в голые колени носом и содрогнуться в рыданиях. Диме с самого себя смешно, потому что то, как он сейчас выглядит и в каком состоянии находится, просто отвратительно и ощущается ничуть не легче. Он один, и эти извинения звучат так жалко, что ему становится сразу противно. Матвеев наспех одевается, нервно одергивая на себе пиджак, и вновь пытается заправить рубашку по-человечески. На ходу отправляет Череватому голосовое с неизменным фактом о том, что они сегодня пьют, после заворачивая в ближайший алкомаркет, заливать горе и ныть другу о вновь неудавшемся сексе. «Всего несколько дней», — думал Матвеев, когда дни плавно превратились в неделю, а потом так же незаметно во вторую и третью. Незаметно они проходили только для Олега, потому что Дима за эти дни распсиховался настолько сильно, что огребали все, кто попадался под руку. Влад, сбросивший совершенно глупое и несмешное видео, водитель, который не остановил маршрутку на нужной остановке, даже кот в доме родителей, который в сотый раз за жизнь наелся чего-то для еды непредназначенного и благополучно выблевал все в комнате Матвеева. Раздражало все и очень сильно, поэтому Дима считал минуты до окончания сессии Шепса. Матвеев начал нервно дергать ногой на рабочем месте, пока утыкался лицом в монитор, отрисовывая очередной макет под заказ на печать в типографии. Дима зло зыркал на всех неугодных, а Олегу стал отвечать сухо и односложно. Матвеев знал: стоит Олегу сказать что-то не то, и Дима сдержать бурю не сможет. Так прошло еще несколько дней, пока психика Матвеева не взвыла громогласным протестом и Дима не предпринял последнюю, третью попытку, намереваясь в этот раз идти ва-банк. Дима знал, что его мужчина относится к нему очень трепетно и бережет как зеницу ока. Матвеев не хотел манипулировать Олегом таким способом, но разрядка стала необходима не только из-за бегающих тараканов в голове, но и, как говорится, с пользой для здоровья. Поэтому он идет на крайние меры во имя их общего счастья и оргазма. Дима порой жаловался на здоровье и от сильных перегрузок однажды упал в обморок на глазах у Шепса. Тот перепугался сильно и немедленно вызвал скорую, нервничая так, словно Матвеев прямо сейчас умирает, а не просто временно потерял сознание. Это невероятно грело душу, и такая забота Олега до сих пор заставляет глаза слезиться, а сознание желает бесконечно благодарить того за любовь. Но сейчас у него другие планы. Он почти не собирается врать. Лишь слегка завуалировать свое состояние и доложить об этом Шепсу без прямого сексуального подтекста. Выложить, что на душе творится, и прикинуться самым несчастным человеком на всей планете.

«Олег»

Сегодня.

«Олеж, мне плохо очень»

17:31

«Я больше уже не могу»

17:32

«Что случилось?» 17:56 «Дим?» 18:07 «Дим, что с тобой? Ты меня пугаешь» 18:12 «Давай я скорую вызову, Дим?» 18:13

«Приезжай, пожалуйста.

Помоги мне»

18:15

«Еду» 18:16 Диме было немножко стыдно за такую пакость и немного страшно от того, что Олег точно разозлится. Но заманить Шепса к себе в квартиру было так соблазнительно, что шансов отвертеться от этой задумки просто не было. Диме обидно, он уже по кусочкам собирает свое психическое состояние, и поэтому Матвеев себя за шалость почти не винит, зная целиком и полностью, чем успокоит своего мужчину. Дима знал, что Олег примчится по первому зову, поэтому медленно и неуклюже оседает на диване, чувствуя, как пробка внутри проникает глубже, заставляя Матвеева выдохнуть и закусить губу. Парень половину дня потратил на то, чтобы себя подготовить на все сто процентов. Ему теперь практически не нужна растяжка: в ванной Матвеев растягивал себя максимально бережно и упорно, чтобы суметь принять член Олега сразу, и результат закрепил анальной пробкой, находясь с ней внутри уже порядка двух часов. На прикроватной тумбочке упаковка презервативов и новый тюбик смазки. Дима не думает отступать. Это третья и последняя попытка. Если и она не поможет выманить Шепса из плена книжных оков хотя бы на несколько часов, то Матвеев давал клятву Череватому, что подастся в монастырь. Услышав шаги в подъезде и положившись на свою чуйку, Дима был уверен, что до встречи с Олегом лицом к лицу оставались считанные секунды. И, безусловно, оказался прав. Дверь была не заперта, и Шепс, пытаясь отдышаться в прихожей от непривычно быстрого бега, снял на ходу кроссовки, зажимая пятки. Стукается о косяки своей почти двухметровой тушей, пулей влетая в комнату. Глаза отражают страх и плещущийся в крови адреналин. Завидев Диму, сидящего на диване в гостиной, Олег пытается подобрать слова. — Дим, ты что, ты… Как? Матвеев голову поднимает и генерирует самый щенячий взгляд, на который способен. — Плохо очень. Олег сглатывает слюну и вновь тупит взгляд, не понимая, почему его возлюбленный до сих пор сидит, а не собирается госпитализироваться. — Ну так, — Шепс оглядывает комнату, силясь найти документы парня взглядом. — Поехали давай в больницу, что тянуть-то. — Олеж, — Дима голос печальный делает. Знает, что огребет по полной, но этот азарт маленького дьяволенка внутри раззадоривает. — Ты только не нервничай, ладно? Шепс воздухом давится и понимает, что нервничать уже больше некуда. И нечем. — Ну? — выпаливает нетерпеливо и клянется, что сегодня купит корвалол, потому что нервов у него не хватит однозначно. Матвеев подзывает к себе, и Олег, нежностью к своему возлюбленному окутанный, встает перед ним на колени, кладя ладони на бедра. Дима непроизвольно подается вперед на ласки Шепса, абсолютно забыв о том, что приготовил маленький «сюрприз». Пробка внутри надавливает на стенки и Дима шикает со стоном, цепляясь пальцами за предплечья Олега. Шепс сочувственно смотрит исподлобья. — Совсем плохо, да? Дима понимает, что обратной дороги нет. — Ты меня сейчас, вероятно, убьешь, но да, — Матвеев тембр голоса понижает и пальцы уже в волосах Олега путает, голову приподнимает, с глазами любимыми сталкиваясь. — У меня внутри пробка, и я кончусь во всех смыслах, если ты не выебешь меня прямо сейчас. Эмоции на лице Шепса сменяются с поразительной скоростью: непонимание, отрицание, гнев, принятие. Сначала Олег сильно хмурится и смотрит на Матвеева недоверчиво. Вдруг лихорадит человека и деликатнее все-таки вызвать врача?Потом Олег машет головой из стороны в сторону, смотря на Диму, как на полоумного, руки с его бедер убирая. Секунда — и в серых глазах Шепса загорается пламя. Он вскакивает на ноги, выговаривая недовольно. — Ты, блять, серьезно меня таким образом решил на секс дернуть? — А что мне оставалось? А у Димы глаза грустные-грустные, даже хуже, чем у кота из Шрека, и взгляд Шепса меняется на принятие ситуации. Он усмехается по-доброму, а потом у Олега, наконец, щелкает переключатель. — Повтори, что ты перед этим сказал? Олег над Димой нависает, заставляя того спиной опрокинуться на изголовье и вновь шикнуть вперемешку со стоном. Шепс шею татуированную горячим дыханием опаляет и мочку уха закусывает, вынуждая дышать глубже. — Я сказал повторить. Матвеев от такого Олега теряется и плывет. Терпеть просто невыносимо, и он, кажется, кончит буквально от одного голоса. Но знает: даже если это случится, Шепс заставит его спустить еще не один раз. Потому что сам вынудил и сам напросился быть наказанным. Улыбка невольно расплывается на лице, и Дима выдыхает в чужую шею. — Я очень сильно хочу тебя, пожалуйста. Возьми меня, я весь твой. — Ты сам напросился. Шепс подхватывает под руки Матвеева, и тот стонет, за шею крепче цепляясь, потому что вот он, Олег. Его запах, его голос, его ощущение рядом с собой. Дима любит его сильно и в эмоциях теряется ровно так же, как и в возбуждении. Шепс скрывается в ванной, отмывая руки, пока Дима избавляется от футболки, которая душит невероятно. В комнате резко стало очень жарко, и сердце в груди стучит с неимоверной скоростью. Олег на ходу снимает водолазку, откидывая ее куда-то на пол, и упирается коленями в матрац, тут же припадая к шее Матвеева. Несдержанно тянет руку к чужим штанам и, насколько может, старается их опустить. Матвеев понимает и приподнимается, избавляясь от штанов вместе с бельем, чувствуя, как член упирается в собственный живот. Олег шею терзает, руками по телу блуждает. Углубляет поцелуй, языком проходясь по зубам. Губы кусает, целует мокро, развязно, пошло, почти рот Матвеева языком трахая. А потом резко отстраняется, заглядывая в мутные глаза парня. Ухмыляется коварно, дьявольски почти, и Дима в Олеге тонет. — Ты серьезно рассчитываешь на то, что заслужил лежать на кровати, пока я тебя трахаю? — Олег смеется слегка, скорее шипит, словно змея. Шепчет на ухо, опаляя горячим дыханием. — Очень наивно, малыш, очень наивно. Олег силы последние в руках тратит, но Матвеева подхватывает, прижимая к себе так, что члены друг с другом соприкасаются. Матвеев губу закусывает, чтобы не вскрикнуть от смешанных чувств, и в реальность возвращается только тогда, когда ступнями ощущается прохладный пол, а перед глазами окно с видом на вечерний город, утопающий в свете неоновых вывесок и многочисленных фар автомобилей. Олег нависает над Димой, заставляя руками в подоконник вцепиться, а лбом едва ли не касаться стекла. Ладонями широкими по бокам блуждает, вниз опуская, а член сжимает в кольце пальцев, вынуждая несдержанно всхлипнуть. — Ты же хотел публично, — у Олега голос низкий стал, и он почти рычит. — Наслаждайся. С девятого этажа их не увидит абсолютно никто, но от того, что Дима видит перед собой вечерний город, а спиной и всем телом чувствует Олега, ноги подкашиваются уже сейчас. Олег одной рукой крепко сжимает талию, а второй проводит между ягодиц, пальцами задевая конец пробки. Матвеев в стекло спасительное упирается и почти скулит, когда чувствует легкие движения внутри от прикосновения к пластику. Шепс ухмыляется по-своему, по-волчьи, и ухмылку эту Дима кожей чувствует. Олег подцепляет край пробки и легонько двигает ею, по мнению Шепса, совершенно невинно. Дима сжимается и стонет, потому что предел пройден и сдерживаться нет никаких сил. — Что ты хочешь, милый? — Шепс, — внятная формулировка теряется в стоне, когда Олег медленно вынимает пробку на несколько миллиметров и возвращает ее в исходное положение. — Блять. Олег ладонью оглаживает спину, сжимает плечи и талию. Играется. — Я не слышу. Олег резко меняется в лице, снова сменяя ухмылку на звериный оскал, и выпрямляется. Прижимается всем телом к спине Матвеева, одной ладонью упираясь в оконную раму. Другой слегка сдавливает шею, заставляя Диму прогнуться и взглядом уткнуться в ночной город. То, что говорит Олег дальше, выбивает воздух из легких вместе с остатками разума. — Ты хочешь громко, я знаю. Поэтому кричи. Дима понимает, чего добивается Олег. Играет на фетишах, вынуждая своими действиями срывать голос, а измученных соседей — стучать по батарее. Олег знает слабости Матвеева и активно этим пользуется. А потом Шепс резко вынимает пробку, заставляя Матвеева действительно вскрикнуть. Олег отстраняется всего на минуту, и Дима вцепляется в подоконник едва ли не ногтями. Шепс раскатывает презерватив по члену, но входить не спешит. Позади щелкает крышка смазки, и с хлюпающим звуком Олег выдавливает жидкость себе на пальцы. — Можешь не, — Дима в словах резко путается, и словарный запас сокращается до двух единиц. Матвеев сглатывает и смотрит на очень размытое отражение Шепса в стекле. — Можешь просто войти. Олег хмыкает и оплетает сухой рукой талию Матвеева, а другой скользит по промежности, медленно вводя сразу два пальца. — Могу, — кусает шею, проникая фалангами до упора. — Но не хочу. И Диму в этой нежности топит так, что глаза невольно начинает щипать. Олег растягивает его мягко, медленно разводя внутри пальцы, а после также медленно вводит смазанный член до упора, тазом стукаясь о ягодицы. Ощущать внутри горячую плоть невероятно. Олег оплетает руками грудь Матвеева, прижимая к себе так сильно, словно пытается стать с ним одним целым. Двигается внутри размашисто и рвано, на каждый глубокий толчок получая удовлетворенный гортанный стон. Дима заводит руку за спину, хватая ладонью Олега за шею, и откидывает голову ему на плечо, стараясь ухватиться крепче. Олег касается рукой лица Матвеева, пальцами огладив скулы и линию подбородка, а после целует влажно, прижимая Матвеева к себе ближе, продолжая размашисто двигаться внутри. Дима руку с шеи Олега убирает и упирается ладонью в оконную раму, потому что спектр эмоций переварить невозможно. Олег целует загривок, спускается дорожкой поцелуев к лопаткам и плавно ускоряет темп. Диму ноги не держат совершенно. Если бы не Олег, кажется, он сполз бы на пол при первой же возможности. Перед глазами плывет, и Матвеев выхватывает лишь силуэты огней в отражении окна. Шепс возвращает ладонь на татуированную шею, и Дима совсем перестает давать отчет происходящему. Матвеев глаза закатывает, стонет во весь голос, дрожащими пальцами держась за подоконник, пока Олег срывается на самый быстрый темп и продолжает иногда сдавливать шею Матвеева. Шепс почти каждый раз вдалбливается под нужным углом, а Дима каждый раз хнычет, кусает губы, дышит рвано, подрагивая телом. Потому что комок нервов отдает импульсом по всему телу Матвеева, и сдерживаться просто невозможно. Он стонет, бормочет имя Олега. Шепс же не дает сдвинуться с места. — Кончи без рук, — урчит он на ухо ничего не соображающему Матвееву, вцепляясь рукой в бедра. — Блять, я сейчас, — Матвеева не хватает на полноценные формулировки. Олег чувствует скорую разрядку и начинает входить резче, глубже, пока Дима не вскрикивает, обмякнув всем телом, дыша так, словно пробежал марафон. Шепсу хватает нескольких движений, чтобы следом кончить с рыком на ухо Диме. Матвеев, затраханный абсолютно, раскрасневшийся и уставший, еле держится на ногах, потому что стоять кажется непосильной задачей. Шепс выходит, снимая полный презерватив и кидая его в мусорку. Дима из последних сил самостоятельно держится стоя. Олег садит Матвеева на подоконник, любовно заводит взмокшую прядь волос за ухо и целует распухшие губы. — Я ненавижу твою сессию, — Матвеев расплывается в улыбке. Олег понятливо кивает, силясь не треснуть лицом от нежности, испытываемой к Матвееву. — Впереди еще целая неделя сессии. Повторим? — Однозначно. И они повторят. Возможно, несколько раз за ночь. А на следующий день Матвеев возьмет на работе отгул, потому что Олег сопит под боком, а ноги отказываются держать после таких активных физических нагрузок.