П-пап, я всё объясню..

Обычный питерский вечер. Столь прекрасную столицу имперской России окутывал мрак. Лишь луна да фонари помогали освещать дорогу заблудшим душам этого города. Юноша лет семнадцати, которому принадлежало имя Алексей или же Российская республика — наш главный Герой на сегодня — сидел в своем небольшом кабинете, что для него любезно выделил любимый отец. Он читал очередной роман Достоевского. Кажется, назывался он «Идиот». Республика никогда не обращал особого внимания на названия произведений, его волновало лишь содержание прекрасной, по его мнению, литературы. Не прошло много времени к тому моменту, когда до ушей донеслась новость: сегодня в их царскую обитель пожалует друг его отца — Рафаэль или единственный и неповторимый Пруссия. Эта весть явно пришлась Керенскому по душе, но тот сегодня слишком устал — конная езда утомила его, и спускаться на первый этаж ради встречи не особо хотелось. *** Только спустя пару часов раздался негромкий стук о дубовую дверь. — Войдите, — демократ поднял взгляд голубых очей на вошедшего гостя. Он даже удивился, в дверях перед ним стояло само вышеупомянутое государство — Пруссия. Промелькнула мысль о том, что арийцу стоило не так спешить, иначе они рискуют остаться замеченными, однако молодой разум не стал выделять время на раздумия. Улыбнувшись ему, Республика встал из-за стола. Давно они не виделись, младший даже был по-трепетному рад, хотя и сам не понял откуда взялись такие чувства. Руки уже машинально разошлись по сторонам, и Алексей крепко обнял блондина, тыкаясь в крепкую грудь мужчины, вдыхая аромат его одеколона, что и правда приятно пах. Почувствовав грубые ладони на своей талии, он негромко ахнул и глянул вниз, слабо краснея. По-юношески тонкая талия привычно, но всё же как-то забыто чувствовалась меж рук. Поцелуй в висок от мужчины заставил нижнего негромко хохотнуть и взять того за руку, дабы отвести к небольшому кожанному диванчику, что стоял в углу кабинета. Множество умелых прикосновений губами заставили тишину отступить и расколоться от негромкого стона Республики. Слишком уж он любил целовать немца, это доводило до блаженного опьянения, отчего мысли медленно уходили, обволакивая всё сознание сладостной пеленой. Шумно выдыхая вновь и вновь, Керенский молча посмотрел в глаза своей первой любви, нежно поглаживая его щеку большим пальцем. Руки пруссака с раскрепощением гуляли по телу подростка, с не меньшей аккуратностью поглаживая торс. Пальцы часто задевали бусины сосков, заставляя дыхание становится более томным и частым. Рафаэль неспешно склонился над бледной грудью и провёл горячим языком по розоватому ореолу справо, вбирая в рот, начиная посасывать и слабо оттягивать острыми зубами. Алексей глянул на своего возлюбленного сверху вниз, после чего вздрогнул и тихо застонал, зарывшись тонкими пальцами в эти прекрасные, блондинистые волосы, которые сжал от бури эмоций. *** Ритимичные движения, резкие толчки, скольжение члена внутри, стоны и вздохи. Руки сжали плечи любовника до особой белизны со стремлением быть лишь ближе к горячему, опытному телу напротив. Поясница так и выгибалась, юноша подрагивал в экстазе, а все действия Пруссии вели к яркому оргазму. Еще буквально пара толчков, пара стонов и пара новых царапин на сильных плечах, но интимная атмосфера нарушается сразу, как только в кабинет бесцеремонно врывается отец юноши и владелец поместья — Российская империя. В глазах первым делом отображается шок, ведь не каждый день ему приходилось видеть содомию, так ещё и плотно связанную с такими персонами. Картина была чересчур извращенной для РИ: его старший сынишка лежит под СГП, чьи руки удерживали молочные бедра принимающего, сжимали их. Тяжелое дыхание младшего россиянина разносилось по комнате — тот не сразу заметил присутствие своего уважаемого папеньки. Понял он всё лишь тогда, когда актив подошёл к оргазму и расслабленно вышел из охотно принявшего всё внутрь, податливого тельца. Повернув голову вбок, юноша густо покраснел — в отличие от арийца— и прикрылся руками, садясь на диван. — П-пап, я... я все объясню..им