Сказка с несчастливым концом

- А чего ты хочешь, Горшочек? Больно тебе? Хочешь, чтобы он страдал так же, как и ты? - спрашивает Шут. - Чтоб как следует почувствовал? Чтоб послушный стал, шёлковый? Вот так? - он щёлкает пальцами, и на репточку вваливается Андрей. На нём лица нет. Он сперва бухается в ноги Михе, упирается лбом в грязный пол, а потом бубнит куда-то вниз: - Принимай обратно. - Я подумаю, - говорит Миха. Тело не слушается - на самом деле он хотел бы поднять Князя, обозвать придурком и прекратить этот цирк. - Текста принёс? - Нет, - не поднимая головы, говорит Андрей. - Без тебя не пишется. - Ребята! - зовёт Миха, отпинывая Андрея от себя. - Идите сюда, Князь каяться будет. Ты ж не только меня кинул, сука, ты ж и их кинул. Проси прощения давай. "Это не я!" - бьётся внутри непослушного тела Миха. Князь стоит на коленях посреди зала. Миха первый показывает, как надо поступать с предателями - закатывает ему оплеуху и плюёт в лицо. Остальные повторяют за ним, но как-то вяленько, и только Реник лупит так, что Князь чуть не падает. "Выпусти меня! - орёт Миха. - Нельзя так с людьми! " - Но тебе же хочется? Тебе же нравится? "Нет!" - Ой, врешь, Горшочек. А так? Князь стоит рядом, сгорбившись, в кожаных штанах, в жилетке на голое тело, почему-то в шипастом ошейнике, и держит поднос с бутылкой и рюмками. Вид у него загнанный. Забитый? Миха лениво перелистывает тетрадь. - Снова один мусор. На пятнадцать страниц две приличных вещи, и то, доводить и доводить. Он взмахивает рукой, подчёркивая мысль, и Князь вздрагивает, сжимается. - Мало? - Шут снова щёлкает пальцами, и с Князя пропадает вся одежда. Остаётся только ошейник с шипами. Щелчок - и от ошейника тянется цепочка в Михину руку. "Блядь, прекрати!" Миха отнимает поднос, слегка тянет цепочку, и Князь покорно опускается на четвереньки. Миха закидывает на него ноги, ставит холодный поднос на широкую белую спину. Наливает водки. - Всё ещё недостаточно? - скалится Шут. В руке Михи сам собой появляется хлыстик, а на заднице Князя - розовые полосы разных оттенков. Видимо, за разные дни. - Красиво? - Хоть каплю прольешь... - с угрозой произносит Миха и заносит руку. "Не смей! Я бы никогда!!! " Ребята стыдливо отводят глаза, и только Реник смотрит жадно, словно сожрать Князя готов. В Михе просыпается что-то жуткое, собственническое, он с рыком вскакивает, хватает Князя за ошейник и тащит в подсобку. За спиной бьётся стекло. - А это уже ты точно сам, - поцокав языком, заявляет Шут. - Сильнее, сильнее давай, глубже, чтоб понял, кто тут главный! Чтоб стихи как по маслу писались! Вдохнови его, Горшочек! "Блядь!" - орёт Миха, с ужасом осознавая, что эта часть ему действительно нравится. Князь давится, кашляет, Миха разворачивает его другой стороной. - Миха, нет! Нет, не надо, Миха! Миха, пожалуйста! - умоляет Князь, но не сопротивляется. - Ты не такой, Миха! - Никогда... не смей... со мной... спорить! Выгоню... под... забором... сдохнешь! - он вколачивается со всей дури, отпустив себя. Кажется, сейчас, вот-вот... - Месть сладка, а, Горшочек? - Миха! Миша! Мишенька!!! Вместо желтого света подсобки - полумрак спальни, за окном питерская белая ночь. Знакомое круглое лицо нависает над ним. - Князь, слава богу, - обнимая, шепчет Миха. - Андрюшенька... - Мишут, что с тобой? - спрашивает перепуганная Оля. А Миха медленно понимает, что прижимается к ней со стояком и именем Князя на устах...