strawberry-banana bubble tea

      when the truth is found to be lies       and all the joy within you dies       don't you want somebody to love       don't you need somebody to love       wouldn't you love somebody to love       you better find somebody to love       love, love хенджин сразу замечает чонина. этот парень громкий до неприличия, несет хуйню не затыкаясь и хенджин быстро такое настроение подхватывает. веселится в такой новой, тогда, компании, ржет как не в себя, улыбается и совсем не чувствует себя чужим. пялится-пялится на этого шумливого блондина и все никак понять не может, кого чонин ему напоминает. они, по совершенно случайному стечению обстоятельств, встречаются наедине чуть позже, когда чонин перестает его избегать, и привыкает к постоянному нахождению художника в их разношерстной компании чудиков. хенджин ловит широкие улыбки в глазах полумесяцах, пока они сидят на капоте старого пикапа, который хван одолжил у отца, чтобы съездить из их захолустья в соседний город. красиво. чонин радостно тараторит про атмосферу восьмидесятых, винтажные фильмы, как ему нравится старый пикап хенджина, сюрпает ярко красной трубочкой банановый бабл-ти и болтает ногами в ярких разноцветных кроссовках. хенджин с сентиментальным блеском в глазах на всё это смотрит, и его сердце пропускает удар. а чонин, оказывается, ему лиса напоминает. — ты мне кстати, сначала очень не понравился, — признается со смехом в голосе ян. — почему? я же такой душка, — очень натурально возникает хенджин, засовывая руки в карманы объемной белой зипки. — ой, ты только не подумай, что я сука, и по первому впечатлению сужу! — спешит оправдаться чонин, суетливо ставя пластиковый стакан рядом на капот, и махая руками, — мы просто впервые на какой-то вечеринке пересеклись, я поздоровался, а ты так ответил на похуе… — теребя растрепанные веревочки на толстовке, бормочет чонин. — и ты продолжал считать, что я похуист противный? — с теплотой смеется хенджин, — у меня к тебе вопросы, чонин. — ну прости! я правда тогда подумал, что ты холодная злюка, — резко всплескивает руками чонин, задевая стаканчик с бабл-ти, от чего тот падает на землю. в комичном ступоре, оба парня глядят, как ярко желтое содержимое растекается по зеленой траве, вместе с крошечными шариками тапиоки. — блять! — выразительно выругавшись, ян расстраивается совсем по-настоящему. поверить бы этому чудику, но чонина выдают смешинки в уголках лисиных глаз. как обычно, чонин слишком экспрессивен. художник по-доброму усмехается, а затем тянется на миг в сторону, хватая свой напиток. — вот, возьми мой, — без сомнений произносит хенджин, по-джентельменски протягивая свой клубничный чай этому блондину-катастрофе. чонин трогательно выпячивает нижнюю губу, принимает бабл-ти, втягивая приторную клубничность через ярко желтую трубочку, начинает увлеченно о чём-то болтать, а хенджин только и может думать о том, что это, по сути, бесконтактный поцелуй. как же он попал.

***

      in the night, we'll take a walk       it's nothing funny, just to talk       put your hand in mine       you know that I want to be with you all the time наблюдать за тем, как чонин флиртует с другими, не очень приятно. этот дурак ведь даже не понимает, что он это делает. свято верит, что его солнечные улыбки и шутливые признания в любви никому в сердце не отзываются. ну что за дурачье, а? хенджин по-доброму цокает, искоса наблюдая, как чонин в очередной раз липнет к сынмину, недовольному от такого внимания; или к джисону, который такой настрой с шаловливостью поддерживает. хенджин все чаще начинает его в сторонку на гулянках в компании отводить, и захватывает внимание этого музыканта полностью, забалтывая чонина до заплетающегося языка. а тот только и рад повышенному вниманию хорошего друга — хенджин успокаивает себя тем, что это пока что. друзья ворчат насчёт этого — хенджин так совсем отберет у них чонина — и в то же время, шутливо сводят их, как влюблённую парочку в конфетно-букетный период. на это художник лишь дурачится, подхватывая такие шутки. однако, хван украдкой на такого же смеющегося чонина смотрит и с колящим сердце разочарованием, признается самому себе, что ему и правда хочется большего. чонина же, такое положение вещей, похоже, устраивает. музыкант не торопится дать хёнджину понять, что чувства его взаимны, довольствуясь дружескими объятиями и редкими невинными поцелуями в щёчку, заставляющих обоих краснеть. хенджин лелеет в голове воспоминания о том волшебном дне, когда прогулка компании сорвалась, а они с чонином — только вдвоём! — устроили спонтанную поездку в соседний город. пялясь в потолок перед сном, художник вспоминает обласканные закатным солнцем, светлые волосы младшего; розовые губы, трогательно обхватывающие трубочку от напитка, а затем скулит в подушку, выбивая на ней кулаками все свое несчастье. этот музыкант сводит его с ума. в ту же секунду, словно почувствовав, объект хенджиновых страданий присылает ему сообщение, ярко загорающееся в темноте на экране смартфона. это заставляет художника энергично подорваться с мягких простыней, улыбаясь на буквы влюблённо-дурацки. чонин приглашает его — одного! — завтра прокатиться до местного озера на велосипедах. следующим утром, чонин открывает ему дверь в домашней заляпанной футболке, зевает, зарываясь в итак растрепанные, после сна, волосы, а затем ослепляет хенджина своей очаровательной широкой улыбкой. да. ради такого определенно стоило вставать в восемь утра и переться пешком до чужого дома. парни берут старые чониновы велосипеды, не обращая внимания на отколупывающуюся от времени краску, забегают в магазинчик ради ледяного арбузного лимонада, съедают по фруктовому льду, минут десять выбирают приторный дешёвый мармелад, и только после этого отправляются в путь. они не замолкают всю дорогу до озера, еле сдерживаясь от перебивания фраз друг друга — слишком много мыслей, которыми чонин и хенджин хотят поделиться друг с другом. ближе к природе становится спокойнее, беспокойные городские звуки исчезают и наоборот, весёлое пение птичек, и какофония лягушек, всё чаще ловится их ушами. — ты чувствуешь это? — в какой-то момент оборачивается к нему ян, вдыхая полной грудью воздух и не закрывая глаза лишь потому, что ведёт велосипед. — м? — хенджин недоуменно склоняет голову набок. — воздух. ближе к воде он всегда меняется. свежее, что-ли… — музыкант все-таки не сдерживается, замедляясь и прикрывая глаза. чонин всегда так. такое заставляет улыбаться, восхищаться тем, как этот чудесный человек находит красоту в любых мелочах. расслабляясь вслед за другом, хенджин вдыхает воздух через рот и правда чувствует. чувствует озерный бриз. чувствует запах противных водорослей. чувствует, как приятная свежесть наполняет его легкие, отгоняя любые тревоги. парни встречают озеро с умиротворением в душе. по берегу растягиваются длинные камыши, в которых не дай бог запутаться; водичка в озере совсем спокойная из-за отсутствия ветреной погоды, и сравнительно чиста, что даёт надежду на возможность освежиться, опустив голые стопы в воду. солнце весело отблескивается от зеркальной поверхности, украшая озеро своим светом, прямо как — хенджин украдкой смотрит на друга, занятого велосипедами — улыбка привыкла украшать лицо чонина. — тут так спокойно… — легонько приподнимает уголки губ хенджин, про себя отмечая, что просто обязан зарисовать этот пейзаж, с помощью лежащих в рюкзаке, акварельных карандашей. — и не говори! — лучезарно улыбается ян, устраивая неподалеку их велосипеды. на песчаном берегу озера за весёлыми разговорами, приторными мармеладками и потеплевшим лимонадом, время пролетает просто незаметно. хенджин не может не зеркалить чужую улыбку и смех, запечатляя каждую из эмоций на оболочке сетчатки. чонин — безоговорочно его муза, ведь, спустя двухмесячный творческий кризис, ему впервые невероятно захотелось взять в руки кисти и засесть за мольберт. в один момент, чонин хватает хенджина за ладонь, поблескивая озорными лисятами в глазах, и тянет в сторону спасительной прохлады озера. они скидывают кеды, хенджин подворачивает штаны, в отличие от предусмотрительного чонина, надевшего шорты, а теперь посмеющегося над нелепым видом друга. в отместку за насмешки, хван забрызгивает музыканта каплями, тем самым начиная шуточную войну, из которой оба выходят радостные и освежившиеся, но очень уставшие, и тяжело дышащие. спонтанно приходит решение отправиться на цветочное поле, находящиеся в двадцати минутах езды на велике отсюда. их совсем не смущает отсутствие еды, и лишь небольшие остатки уже настолько теплого лимонада, что тот потерял свои изначальные вкусовые свойства. ими движет только желание провести время вместе. пара друзей настолько устают двигать ногами, то что приехав к полю, усыпанному разноцветными цветочками, просто валятся на землю, вместе с несчастными велосипедами. уже, окончательно вошедшее, на небо, солнце, ласкает их лицо тёплыми лучами, настойчиво жмуря глаза. — ну и жара! побудем здесь чуть-чуть и ко мне домой, — вытирая пот со лба, обращается к нему чонин, — давай? — я не против! хенджин рисует разноцветные звездочки на белых носках чониновых конверсов. чонин клянётся, что никогда их стирать не будет, а затем достает смартфон, погружая ноги в море полевых цветочков. одновременно с этим, музыкант включает камеру смартфона, и щёлкает фотки, подбирая лучший ракурс. хенджин с нежностью за этим наблюдает, и в его груди тоже распускаются чудеснейшие цветы. дома чонин показывает ему банку с кучей бумажных звездочек, сложенных заботливыми руками ещё в детстве. с этого момента музыкант ассоциируется у хенджина только со звёздами.

***

      sorry I didn't kiss you       but it's obvious I wanted to       bubble gum down my throat and it's a curse       but my luck couldn't get any worse летние беззаботные деньки тянутся бесконечно в компании чонина. теперь, ворчащий минхо растаскивает их по углам, закатывая глаза на то, как парочка друзей проводит большую часть свободного времени вместе. в один из таких моментов они спонтанно решают сбежать — на очередной вечеринке обоим слишком душно, во всех смыслах. тогда была совсем глубокая ночь, празднование дня города, на улице еле-еле светили желтые фонари, а пьяные крики празднующих совсем не бесили, добавляли атмосферности моменту. хенджин весело смеялся в унисон со звонким смехом чонина, пока они держались за руки, пытаясь удержать друг друга от падения. в этот день небо было особенно чисто, от чего можно было разглядеть звёздочки, отражающиеся в глазах чонина. ведомый неожиданным, даже для себя, порывом, хенджин наклонился к чужому лицу, чтобы рассмотреть их поближе. — что такое? — беспокоится чонин, дотрагиваясь до своей брови, — у меня что-то на лице? они уже выпили немного пива, поэтому хенджин тормозит с ответом, медленно моргая и пристально глядя в чужие глаза. — нет. в ответ хенджин получает лишь полный недоумения взгляд и растягивающиеся в нервной улыбке губы. — всё в порядке? — всё слишком прекрасно. художник медлит, делая момент почти неловким — даже для пьяного разума. ресницы чонина трепещут, тот словно боится моргать, слегка вздрагивая, когда хенджин тянется аристократическими пальцами к его лицу. хван ловит чужую неуверенность, останавливая своё движение в милиметрах от чужой щеки, и сглатывает слюну, пытаясь спрятать разочарование, когда чонин мягко отстраняется, поджимая губы. — хенджин… кажется, мне пора. прости. — подожди! — художник рвется вперед за отступающим чонином, резко хватая того за ладонь. — мне правда пора, — вырывает руку музыкант, чуть ли не отпрыгивая, — перестань, хван. хенджина словно ударили. только минуту назад все было прекрасно — вечер был таким невероятным, безмятежным. почему неудавшийся поцелуй так резко повернул события?.. что сейчас творится в голове у яна? — в чём проблема? — он послушно держит дистанцию, боясь спугнуть и так нервничающего возлюбленного. руки складываются в защитный жест на груди, — ты сейчас скажешь, что я неправильно понял все твои знаки, не так ли? — какие ещё знаки? — чонин зеркалит его позу, отступая еще на пару шагов. в глазах напротив — чуть ли не обида, смешанная с непонятно откуда взявшейся неприязнью, что почти выводит хенджина из себя. он шумно втягивает воздух, щурясь и облизывает губы. нельзя срываться. — все твои улыбки, шутки, флирт, — хван делает паузу, следя за эмоциями на чужом лице, — твои взгляды на меня. да тут любому понятно, что мои чувства взаимны! — всё-таки повышает голос хван, отчего на лице чонина выступает выражение испуганного лисенка. — ты и правда все неправильно понял, — возвращает самообладание музыкант, расправляя сгорбившиеся плечи. — а как это, чёрт возьми, можно ещё было понять? — хван переходит чуть ли не на шепот, все остальные звуки будто приглушаются, — объясни мне, тупому, пожалуйста, — иронично разводит руками хван, не сдерживая нервную ухмылку. — слушай, я правда не хочу тебе ничего объяснять, — пугающе холодно отрезает чонин, — между нами ничего нет. это просто… — ян заминается, отводя взгляд. — просто что? — чужие шутки, окей?! — неожиданно пылко восклицает чонин, пугая этим хенджина, — ребята просто дошутились о наших, якобы, отношениях, до такой степени, что ты правда стал придавать нам особое значение! — ладони яна складываются в кулаки, — но ты ошибся. между мной и тобой ничего нет. повисает напряженное молчание, пока они переводят дыхание. сердца бешено стучат в унисон, пока они пялятся в глаза друг другу. хенджин сжимает челюсть, засовывая вспотевшие ладони в карманы штанов. — я тебя понял, — кивает хенджин, фальшиво спокойно рассматривая вывеску закрывшегося уже магазина, лишь бы не глядеть в глаза тому, кто только что нарочно разбил его сердце на кучу маленьких осколков. — и хенджин. нехотя, хван поворачивает голову в сторону чужого голоса, вскидывая подбородок и рассматривая чонина сверху вниз. — прости, — в глазах яна неожиданно и правда видится вина, вместе со сдавленным сожалением, в любимом, хенджином, голосе. не успевает хенджин удивиться, как чонин разворачивается и торопливо уходит. хван видит, как рука яна тянется к лицу, пока тот становится маленьким белым пятном посреди темной улицы. ещё долго, хенджин стоит на месте, не веря в только что произошедшее.

***

      my sour boy is a pain       i wanna shoot him in the brain       but i’d miss him in the morning сказать, то что все стало пиздец как плохо — это не сказать ничего. если до этого дни тянулись бесконечно из-за расцветающей любви в сердце хенджина, сейчас дни тянутся бесконечностью из-за мрачной серости, резко превратившей его сердце в камень. его смартфон разрывался от чужих сообщений. беспокоились все — бан чан, привыкший разрешать все проблемы в маленьком коллективе; минхо — который раньше только подкалывал и подшучивал над ним; феликс — продолжал писать ему каждый день, рассказывая всякую чушь, даже несмотря на то, что хван не отвечает; даже джисон, с которым они в начале никак не могли поладить — каждый оставил ему хотя бы маленькое сообщение с поддержкой и расспросами о том, что же случилось. к сожалению, художник не мог найти в себе силы ответить хотя бы на одно. потому что сообщение он хотел увидеть лишь от одного человека, чей начатый портрет стоял на мольберте в углу его комнаты, иронично напоминая о чонине каждый день, не давая забыть о том, как они все испортили. стоило бы его уже занавесить какими нибудь тряпками, но причина, почему хенджин еще этого не сделал, это банальное отсутствие такого желания. а чат с чонином так и оставался молчаливо нетронутым, с того самого злополучного дня. стоит ли говорить, какое количество раз хенджин перечитывал их переписку, порываясь написать хотя бы банальное «как ты»? вот так, прекрасное лето в один миг превратилось в ужасное. безусловно, самое худшее в его жизни. в один день, хенджин слышит оклик мамы с кухни, нехотя выползая из незаправленной, на протяжении двух недель, кровати. — к тебе гости, джин-ни! — с радостной, отчего-то, улыбкой, встречает его еще на лестнице, мама. сердце падает в пятки, сразу подкидывая очевидный вариант — внизу его ждет чонин. на негнущихся ногах он следует за незамечающей, ничего, мамой, пока перебирает в голове миллион вариантов развития событий. но с облегчением, смешанным с разочарованием, он видит за столом феликса, вместе с чанбином и чаном, наконец вдыхая воздух через рот, заметив, что не дышал все эти тревожные мгновения. — ну, я оставлю вас одних, мальчики! — добродушно восклицает мама, беря со стола кусочек, невесть откуда взявшегося, шоколадного брауни, и удаляется в свою комнату, бросив хитрый взгляд сыну, на который хенджин закатывает глаза. — а… что вы здесь делаете? — присаживается он за стол к ребятам, против воли улыбаясь. — тебя пришли проведать, бедолага наш, — похлопывает его по плечу чанбин, приобнимая и ероша волосы. — ты просто взял и пропал… стоило прийти раньше, наверное, но чонин сказал, что лучше тебя сейчас не трогать, — неуверенно произносит феликс, заботливо пододвигая к нему тарелку с брауни, — возьми, я сам сделал. ты так исхудал, совсем не кушаешь, что-ли? — шутливо возмущается ли, легонько ударяя хвана в бок. упоминание чонина заставляет холодок пробежаться по шее хенджина. сминая рукав домашней, заляпанной в краске, толстовки, художник улыбается в ответ феликсу, подмечая, что чужие веснушки стали еще ярче и беря свободной рукой брауни, откусывает кусочек, невидящим взглядом глядя на стол. приобнимающая его рука чанбина не даёт окончательно уйти в себя. сладость шоколада отрезвляет. кажется, хенджин еще не пробовал ничего вкуснее. — ну и заставил ты нас поволноваться, хенджин, — наконец подает голос молчащий до этого чан, — расскажешь, что с тобой? хенджин поднимает пустой взгляд на сидящего напротив бана, сложившего руки в замочек. друг сразу с беспокойством заглядывает ему в глаза, не давая разорвать зрительный контакт. хенджин проглатывает брауни и откладывает обратно на тарелку. под тремя внимательными взглядами хван чувствует себя неуютно, но молчаливая поддержка друзей это компенсирует. — я почти поцеловал чонина. чужие пораженные вздохи слышатся с обеих сторон, бан чан лишь понятливо кивает, видимо, делая какие-то выводы. — ох, нет… — этой фразой феликс заставляет хенджина обернуться к нему, приподнимая брови. — «ох, нет»? — склоняет он голову набок, — что это значит? — у чонина… всё не очень хорошо с любовными отношениями, — чанбин убирает ладонь с плеч хвана, складывая руки на груди. — да, — вновь кивает чан, откидываясь на спинку стула, — это личное чонина, он нам не рассказывает, но мы сами догадались, что после одной… ситуации, всё не очень хорошо. — у нас раньше в компании был человек, — нервно перебирает пальцами феликс, опустив взгляд на свои ладони, — они встречались, но все закончилось не очень хорошо. — если быть точнее, — продолжает его фразу чанбин, делая паузу, пока откусывает брауни и пережевывает, — всё закончилось отвратительно. мы поздно заметили, какой этот человек мудила, но потом, мы вместе с чаном все разрулили. — хенджин, — неожиданно сурово обращается к нему чан, — для тебя же лучше, если ты не обижал чонина. это ведь так? — старший облокачивается локтями на стол, жестко глядя прямо хенджину в глаза. это заставляет нервно сглотнуть. — я бы в жизни не посмел, — несмотря на давление, твердо заявляет хенджин, выпрямляя спину. — прекрасно, — чан вновь принимает дружелюбный настрой, — просто к сведению: я за чонина любого порву. хенджин энергично кивает, приняв явный намек, с облегчением чувствуя успокаивающее прикосновение феликса к своей ладони. можно ли считать, что чан их благословил? — если у тебя к нему серьезные намерения, мы поможем вам помириться, ребята, — мягко улыбается ли, — химию между вами просто невозможно не заметить. — это да, — посмеивается чанбин, — я поставил десять тысяч вон на то, что вы начнете встречаться, так что не разочаруйте. — вы поспорили на наши с чонином отношения? — возмущается хенджин, в шоке окидывая друзей взглядом. феликс лишь извиняющеся разводит руки, невинно улыбаясь. чан искренне смеется, начиная рассказывать, как этот спор вообще случился, чанбин иногда вставляет шутки в чужой рассказ и хенджин начинает смеяться вместе с ними. потихоньку, ребята перемещаются в гостиную на диван, и под вкусняшки, принесенные друзьями, смотрят какую-то дурацкую комедию. благодаря времяпровождению с друзьями, хенджин начинает чувствовать себя намного лучше. всё у них с чонином непременно образуется. вечером, в душевном спокойствии ложась спать, он не замечает чужого смс, засветившегося на экране смартфона.

***

      'cause you were all yellow       i drew a line       oh drew a line for you       oh what a thing to do       and it was all yellow день начинается тревожно. потому что чонин назначил ему встречу, точнее, попросил разрешения прийти с извинениями. все утро хенджин был как на иголках, варя любимый рамен чонина, лишь бы чем-то занять руки и мысли. возлюбленный должен был прийти где-то в два часа дня, и хорошо, что хенджин увидел сообщение лишь утром, иначе уснуть бы у него не получилось. когда раздается звонок в дверь, сердце хенджина пропускает пару беспокойных ударов, прежде чем хенджин подрывается впустить чонина в свою обитель. за дверью, ян переминается с ноги на ногу, обтирая ладони о коричневые джинсы. хенджин подмечает висящий на спине чехол с гитарой и удивляется. зачем чонину гитара? — я зайду? — с неуверенной улыбкой спрашивает чонин, указывая ладонью куда-то хенджину за спину. — а, да, конечно, — отступая в сторону, приглашающе махает рукой хенджин и закрывает дверь вслед за осторожно входящим яном. — я там это, рамен приготовил, можем покушать, — хенджин пытается вести себя непринужденно, но его выдает легкая дрожь в ладонях. — обязательно, — добро улыбается чонин, — но только после моих извинений. мы можем пойти в твою комнату, пожалуйста? — можем, — слегка в непонятках разрешает хенджин, — дома никого кроме меня нет, если это тебя беспокоит. — отлично, — чересчур воодушевленно отвечает чонин и спешит вверх по лестнице. хенджину ничего не остается, кроме как последовать вслед за своим возлюбленным. уже сидя на кровати хенджина, чонин вынимает гитару из чехла, и хенджин холодеет, вспоминая о портрете, стоящем в углу комнаты. в спешке накрывая его пледом с кровати, он нервно улыбается, на слегка вопросительный взгляд чонина, устраивающего гитару на коленях. вдыхая воздух, ян внезапно начинает говорить, пока хенджин присаживается рядом на мягкий матрас. — во-первых, я повёл себя как последний придурок в ту ночь. между нами определенно что-то есть, ты был прав. я всё обдумал за эти две недели разлуки, — чонин извиняющеся заглядывает хвану в глаза, — прости. у меня просто есть страхи насчет нахождения в отношениях… в общем. просто послушай, — ладони чонина ложатся на гитару, готовясь начать играть и хван замечает чужую нерешительность. поддерживающе сжимая чужое плечо, хенджин ободряюще улыбается, слегка поглаживая чонина, прежде чем убрать руку, и кивает, предлагая начать. собравшись с мыслями, ян касается струн. чонин вкладывает в песню все свои мысли, сожаления, давние тревоги. рассказывает историю, известную лишь ему самому, но через песню, в которой хенджин ловит каждое слово, каждое выражение, каждую интонацию, он понимает чужую историю. проникается ею. затем — хван с трепетом понимает — в песню врываются воспоминания с ним самим. чонин поет о том, как сожалеет о неудавшемся поцелуе, рассказывает, что будь возможность повернуть время вспять, он бы впился в него губами и никогда бы не отпускал из своих объятий, более того — из своей жизни. чонин поет о том, как скучает о тех моментах, когда солнце рядом с хваном казалось ярче, природа роскошнее и еда вкуснее. песня кончается надеждами яна о прощении, отчего хенджина наконец пробирает на слёзы, наворачивающиеся на глаза с первого аккорда чониновой гитары. не в силах больше терпеть, он с финальным аккордом хватает яна за ворот футболки, притягивая к себе и нежно обхватывает прекрасное лицо ладонями, поглаживая скулы, почти невесомо стирая чужие слезы большими пальцами. в глазах чонина сверкает улыбка морщинками, прежде чем хенджин наконец касается таких желанных губ, слегка соленых от слёз. поцелуй совсем невинный — ласковый, успокаивающий, до боли долгожданный и наконец свершившийся. хенджин отрывается от чужих губ, напоследок проведя языком по нижней губе чонина, а затем глядит в такие любимые глаза. — я не сплю? — в происходящее и правда сложно поверить, но этот вопрос вызывает у чонина смешок. — конечно нет, дурашка, — откладывая гитару в сторону, убеждает хенджина его музыкант, и вновь тянет на себя, вовлекая в более страстный поцелуй. полностью утопая в чонине, хенджин желает никогда не всплывать. — я люблю тебя, — произносят они в унисон в перерыве между поцелуями и смеются, соприкасаясь лбами.

***

      oh, i used to say       «i would never fall in love again until I found her»       i said, «i would never fall unless it's you i fall into»       i was lost within the darkness, but then i found her       i found you в конце лета, они собираются на пикник всей компанией. становится все холоднее, поэтому они покупают с чонином парные ветровки — желтого и розового цвета, что становится предметом добрых шуток от их друзей. августовский денек приятно согревает душу, вместе с чужим смехом и объятиями. настроение никак не омрачает тот факт, что совсем скоро им придется разъехаться по разным городам на учебу, ведь ничто не ослабит их связь с друзьями, только укрепившуюся за это лето, с приходом в компанию хенджина. к тому же! прекрасный факт — они с чонином, оказывается, учатся в одном городе, поэтому, расстояние не станет препятствием в их совместном счастье. хенджин приобнимает за плечи плюхнувшегося рядом чонина, целуя в щеку под громкое: «фууу», наблюдавшего за этим сынмина и тихо смеется, когда чонин показывает лучшему другу язык. мин кидает в них какой-то пирожок, отворачиваясь, что пробивает их на очередную волну смеха и язвительной шутки от чонина, понятной только им с мином. распаковывая пирожок, оказавшийся с шоколадной начинкой, хенджин с любовью разглядывает окружающих его людей: бан чана — являвшегося негласным лидером их компании и готового всегда прийти на помощь её членам; феликса — их душу, обеспечивающую вкусную выпечку и теплые объятия; джисона — отчего-то часто грустного, но никогда не показывающего это в компании, прячась за улыбкой и шутками; минхо — того ещё ворчуна, но заботливого и показывающего свою любовь поступками; сынмина — иногда до невозможности серьёзного, но любимого всеми и просто уморительно реагирующего на шутки в его сторону; чанбина — их силу и опору, умеющего превратить любую проблему в пустяк, который легко решить. и наконец, на чонина — его личное солнце, звёзды и вообще, прекрасного человека, заменяющего хенджину весь мир, невероятно вдохновляя, и дающего чувствовать себя любимым, быть любимым в ответ. не удержавшись, хван чмокает чонина в смеющееся губы. как же хенджин их всех любит. погрузившись в разговор, обсуждая какого-то нового реп исполнителя, наслаждаясь вкусной едой и напитком, пробегаясь взглядом по всем членам их небольшой компании, ставшей не менее, чем семьей, хенджин благодарит судьбу, случайно столкнувшую его с этими невероятными людьми и желает, чтобы это лето никогда не заканчивалось. ведь из всех лет в его жизни — это самое лучшее.