С тобой я воспаряюсь выше земли

Первое, о чем Микаса вспомнила, проснувшись, так это то, что сегодня Эрен появится в универе. А это означает, что нужно как можно скорее рассказать обо всем Жану, потому что она, откровенно, боялась, что Эрен может побить его. Судя по тому, что она уже видела на мотогонках... Теперь, после вчерашнего, это еще более возможно, так как ему хочется считать ее своей девушкой. У Мики снова что-то защекотало в груди, стоило только подумать о том, что у нее будут отношения с этим сумасшедшим парнем, который ей, несмотря на все, до безумия нравился. Сегодня Жан вызвался идти вместе со своей девушкой в универ. Саша хоть и поворчала, что ее, мол, бросили, но нашла с кем пойти, договорившись с одной из своих однокурсниц. И вот он шанс. Время есть все объяснить. Правда, хорошо ли вообще бросать Жана вот так, в спешке, перед парой по психологии? На нее опять обрушилось чувство вины, но она начала: — Жан, мне нужно тебе кое-что сказать. — Да, милая? Ну как же сказать ему?! Девушка просто завопила от бессилия у себя в голове. “Не разбивай Жану сердце”, — вспомнились слова Саши совсем не кстати. — Я слушаю тебя, — участливо кивнул тот, заметив паузу. — После занятий скажу. Подумала, что сейчас неподходящее время, извини, — струсила Мика. — Да, без проблем. Она села за свое место, интуитивно почувствовав приближение бури. Микаса нервно крутила в руках телефон, гипнотизируя время. Остались считанные минутки. И в аудиторию входит он. Аккерман чуть было не роняет телефон, а потом смотрит, как Эрен движется к их парте, останавливаясь возле них с Жаном точно так же, как это было с Кристой, когда та попыталась сесть с Микасой. — Ты Жан? — недовольно протянул Йегер. — Да, а что такое, парень? — удивленно спросил тот. — Это место занято. “О боже, нет!”, — мысленно воскликнула Микаса. — Не мог бы ты свалить? По-хорошему. Жан был в полном шоке. Он уставился на растерянную Микасу, совершенно не понимая, что происходит. — Я сижу здесь со своей девушкой. Ты что-то перепутал. Эрен ядовито усмехнулся, поймав умоляющий взгляд Микасы. Они уже и так привлекли внимание народа. К чему эти сцены? — Со своей девушкой, да? Вопреки взгляду Микасы, взбесившийся положением вещей Эрен ступил к ней и резко притянул ее к себе, поцеловав у всех на глазах. Она даже не успела ничего понять, но как только осознала, что произошло, отпихнула от себя шатена, глядя на него, как на чужого. В ее взгляде читалось разочарование. — Теперь это моя девушка, — проговорил он с ухмылкой. — Да ты в край оборзел?! — вызверился Жан, подскочив с места и вмазав наглецу кулаком. Произошло самое худшее, что только могло произойти. — Нет-нет, прекратите сейчас же! — запаниковала Микаса. Но было поздно. Йегер, утерев кровь из разбитого носа, ударил противника в ответ по скуле, а следом сразу же по солнечному сплетению. Они стали обрушивать удары друг на друга с такой скоростью и яростью, что лезть к ним было просто опасно для жизни, а потому кто-то снимал это на телефон, кто-то болел за симпатизирующего им парня, а вот Микаса начала рыдать. Она чувствовала себя преданной за этот поступок Эрена. Да, она пока не осмелилась расстаться с Жаном, но она просила этого взбалмошного придурка не лезть! — Что здесь за потасовка?! Прекратите оба! — крикнула вбежавшая в аудиторию Ханджи, растолкав студентов с других факультетов, пришедших посмотреть на зрелище. Следом за Ханджи зашел еще один преподаватель - брюнет низкого роста, однако, по-видимому, очень даже сильный, поскольку без труда оттащил Эрена от Жана и скрутил первому руки, в то время как с Жаном справилась Ханджи. — Пустите! Он посмел прилюдно оскорбить мою девушку! — запричитал Кирштейн, вырываясь. — Ты тупой? Она этого сама наверняка хотела, потом спроси у нее! Ты много чего не знаешь! — Так, хватит, — железным тоном отчеканил невысокий брюнет и выволок Эрена из аудитории. Жана тоже отправили к ректору - разбираться в возникшем инциденте. А Микаса чувствовала себя паршивее некуда. Из-за нее случилось это представление. Кто-то из девчонок уже заливал видос в интернет с хэштегом: “Набили друг другу морды из-за девушки”. К Мике подсела Криста и в поддерживающем жесте сжала ее руку, сочувствующе глядя на нее. — Раз такое у нас приключилось, то обсудим тему конфликтов. Как из них правильно выйти и какие есть виды конфликтов. Итак... И Ханджи начала с увлечением передавать студентам свои ценные знания, а Аккерман, схватившись за голову, легла на парту, всю лекцию проведя в своих гнетущих мыслях.

***

По окончании пары она написала Жану, спросив у него, где он. Когда тот ответил, что в кабинете медсестры, Мика помчалась туда и, отобрав ватку у удивленной женщины в халате, стала сама обрабатывать раны на лице парня. У нее непроизвольно потекли слезы при виде избитого Жана. — Прости... — пролепетала она. — Микаса, — как можно мягче сказал тот, — о чем говорил тот парень? Чего я не знаю? Это то, о чем ты хотела мне рассказать? — догадался он. Вытерев слезы, Аккерман виноватым голосом ответила: — Да... Но я... я ошиблась. Тот парень - просто недоразумение, я не хочу его больше знать. — Так у тебя что-то с ним было, пока я лежал в больнице? — удрученно спросил Жан. — Нет... почти. Мы... целовались. Прости... Микаса ожидала, что Жан разозлится после такого ее признания, но он довольно спокойно заговорил: — Как ты умудрилась вообще связаться с ним? Он просто псих. За ним числится еще какая-то драка, в которой он человека до полусмерти побил без веских на то причин. — Что?! И что с ним теперь будет? — испуганно спросила Мика. — Ему светит срок, будет разбирательство в суде. У него там нарушений дисциплинарных до кучи, — тяжело вздохнул Жан. — Ты за него беспокоишься? — Нет, — соврала Микаса. — Он заслужил... чокнутый! — Да, ты права. И спасибо, Мика, но ты мне промачиваешь ссадины по второму кругу, — усмехнулся он. — Боже, извини! — Она, опомнившись, тут же отбросила ватку. — Тебе не больно? — Уже нормально. Микаса слабо улыбнулась. А вот ей больно. Только морально. Она не понимала, как после самого лучшего дня в ее жизни мог наступить такой кошмар наяву. Она крепко обняла Жана, ища в нем спасительное утешение.

***

Около недели об Эрене ни слова не было слышно, будто он испарился. Микаса вроде и была рада, что он не трогал ее, но... несмотря на все, она действительно успела влюбиться в него. Правда, ее разрывали сплошные противоречия, так как она одновременно и желала видеть его рядом больше всего на свете, и одновременно боялась... боялась, что все снова пойдет наперекосяк, что он снова сотворит какую-нибудь дичь. По ночам она плохо спала, потому что у нее не выходили из головы мысли о том, что Эрена посадят. Может, с ним поступают и правильно, но как же разрывалось ее сердце. Сегодня на улице было прохладно. Но Микасе срочно захотелось прогуляться, чтобы привести в порядок свои мысли, поэтому она надела кофту потеплее и вышла из общаги побродить по улочкам. В наушниках заиграл трек Adele - Sweetest Devotion, который полностью описывал ее состояние. Она вслушивалась в цепляющие ее строки, глядя себе под ноги: The sweetest devotion Самое сладостное влечение Hitting me like an explosion, Накрывает меня, будто взрыв, All of my life I've been frozen, Всю свою жизнь я была словно застывшей, The sweetest devotion I've known. Это самое сладостное влечение, что я знала. I've been looking for you, baby, Я ищу тебя, малыш, In every face that I've ever known, В каждом знакомом лице, And there is something 'bout the way you love me И есть нечто в твоей любви, That finally feels like home. От чего мне, наконец, так уютно. All my life you're my darkness, На всю жизнь ты моя темнота, You're the right kind of madness, Ты подходящее безумие, And you're my hope, you're my despair, Ты моя надежда и ты моё отчаяние, You're my scope, everything, everywhere. Ты моя цель во всём и везде. Все строки этой песни находили отклик в ее душе. Микаса даже больше не отрицала, как она влипла. Это ее влечение и вправду самое сладостное. Погруженная в вихрь мыслей, вызванным голосом певицы, она не замечает, как ее дергают за рукав и останавливают в переулке. Сначала Микаса запаниковала, так как лицо парня было скрыто капюшоном серой толстовки, но когда ее “похититель” снял капюшон, ее накрыло бурей смешанных эмоций. Около недели она не видела этих острых черт лица, не тонула в зелени этих глаз, не вдыхала этот резкий парфюм. И только в этот миг поняла, насколько сильно на самом деле она хотела увидеть его, несмотря на все разочарование и боль. Однако, когда он взял ее за руку, Аккерман отдернула свою ладонь, словно обжегшись, и развернулась, чтобы уйти и никогда больше не видеться с ним. Ей просто нельзя с ним сталкиваться. Со временем эти чувства пройдут. — Подожди, Мика, — окликнул ее Эрен, и она все-таки остановилась, уловив в его голосе нотки тревоги. Вот так дуреха, а, не смогла оставить этого чокнутого, бросающегося на всех дикаря, в беде. — Что тебе нужно? — раздраженно спросила девушка. — Меня хотят упечь за решетку. Микаса, пожалуйста, помоги. Она попыталась сохранить равнодушное выражение лица, но внутри у нее что-то неприятно затрепыхалось. Помочь? А еще ему чего? Он хоть знает, как она сходила с ума ночами, боясь за него, наверное, даже больше, чем сам Эрен? — Ты заслужил. Ты опасен для общества. Только при мне ты побил двоих, — холодно отрезала Микаса, не глядя на парня. — А, и ты туда же! Конечно, я, блять, агрессивный! Невменяемый! — завелся тот. — Будешь на меня кричать - я просто уйду. — К своему Жану?! Он же тебе, блять, даже нахуй не нужен! Сейчас он тебя хорошо утешает?! При упоминании о Жане у Микасы вскипела кровь, и маска равнодушия на ее лице начала трескаться и рассыпаться. Она влепила Эрену звонкую пощечину и закричала: — Закрой свой рот! Тебя не ебет, кто меня там утешает! Тебе же на меня все равно! Тебе лишь бы бить всем подряд морды! Я не понимаю, что такого вообще в тебе, блять, нашла! Ты ебанутый, это просто какой-то пиздец... — Микаса обессиленно выдыхает в истерике и после небольшой паузы продолжает чуть спокойнее: — Я не буду с тобой, если ты не научишься сдерживаться, понимаешь? Я... я безумно волновалась о тебе, даже хотела тебя увидеть, помогла бы, если бы ты нормально все объяснил! Но ты снова все портишь! Как мне тебе доверять после того, как ты полез к Жану, хотя я просила тебя этого не делать?! И зачем ты показушно целуешь меня при всех?! Ты для начала извиниться не хочешь?! Микаса высказала все, что в ней копилось, и теперь внутри нее была только опустошенность. Всхлипнув и обхватив себя руками, она взглянула на застывшего Эрена. — Ты пустоголовый лентяй, который только и может размахивать кулаками и попадать в неприятности! — истошно кричал отец на маленького Эрена. — Позор семьи! Лохматый мальчуган в порванной рубашке всхлипнул, замявшись на одном месте. Он так и не осмелился поднять взгляд на отца, но осторожно пролепетал: — Я... не позор. Я сегодня рисунок в школу красивый нарисовал, посмотришь? — Что? — рявкнул Гриша, и надежды ребенка получить похвалу и хоть капельку любви рассыпались в прах. — Ты не достоин этого. Какое мне дело до каких-то там рисунков, когда ты так отвратительно себя ведешь? Ты не стоишь моего внимания, — холодно отрезал он. — Уходи немедленно в свою комнату и подумай над своим поведением. И не забудь вспомнить о том, какой у тебя славный брат, на которого ты должен равняться. “Ты не достоин этого. Не стоишь моего внимания”, — звенело в ушах Эрена. Внутренний голос дополнительно нашептывал: “Ты не достоин любви. Не заслужил этого. Тебя никогда не любили за просто так. С чего ты взял, что на этот раз тебя поймут? Ничтожество”. — Прости... — только и вымолвил он поникшим голосом, глядя куда-то себе под ноги. Микасе даже стало смешно. Он и правда надеется, что одно прости перекроет все то, что испытала Мика за эту неделю? Ее смех вышел нервным, каким-то надрывным, который не подходил под ситуацию. Однако, просмеявшись, она подошла к Эрену и заключила его в объятья, обескуражив его этим поступком. — Тебе же тоже тяжело, да? — мягко спросила она, нежно погладив Эрена по голове. Он в ответ от растерянности промычал что-то нечленораздельное. В голове была пустота, а всей своей душой он стремился к Микасе, которая, видимо, все-таки способна любить его бескорыстно, с тяжелым сердцем, но принимая его сдвиги по фазе. Она первая, кто принял его. Такое непривычное, но приятное ощущение. Едва верится, что его не отвергают... Эрен просто позволил ей быть рядом, успокаивающе гладить его по голове, даже сам ластился к нежным рукам, как прирученный бешеный пес, нашедший наконец ту, что способна его усмирить. — Как тебе помочь? Я сделаю все. Эрен, все. — Она обхватила руками его лицо, не переставая плакать от накативших эмоций. — Я не хочу, чтобы ты сел в тюрьму, не хочу терять тебя. Эрен все еще находился в ступоре. Он поверить не мог в то, что слышал. Он почти сломался, свихнулся окончательно, но эта девушка, так искренне полюбившая его, излечила его, стремилась помочь, чем только сможет. — Микаса... спасибо, — пересохшими губами вымолвил Йегер, крепко обнимая девушку и утыкаясь в ее шею. Он втянул ноздрями уже полюбившиеся клубничные духи Микасы, расслабляясь. Ему хотелось вечность провести в этих целительных объятьях. И они долго так и стояли тут, обнимаясь, пока Эрен наконец не отстранился и не заговорил: — При двух этих происшествиях присутствовала ты. Ты один из важных свидетелей. Сможешь провернуть все так, что я как будто... защищался? Или хотя бы не был инициатором драк. Это тоже может помочь. Во второй драке он и правда не был инициатором, хотя являлся провокатором. И урон они с Жаном нанесли друг другу примерно равномерный. А в первой драке можно считать, что его спровоцировали. Ну и нигде не было одностороннего избиения. Шансы были. — Я сделаю все, что в моих силах, Эрен, обещаю, — шепчет Микаса, после чего ободряюще целует его в губы. — Когда суд? — Завтра. — Все будет хорошо. Ты не один, — улыбается она, а Эрен даже не может ощутить то, насколько сильно он благодарен этой девушке и судьбе за то, что встретил ее.