С тобой я воспаряюсь выше земли

После ухода Эрена Микаса чувствовала себя еще хуже, чем после того, как он исчез в первый раз. Теперь было еще больнее, потому что он покинул ее по своей воле, не желая даже попробовать позволить ей помочь ему. Вернувшись утром в общагу, она заметила, что Саши уже нет. Значит, пора было идти на пары. Но идти никуда не хотелось совершенно. За ночь, проведенную у дерева, она успела промерзнуть, хотя это было последним, что ее сейчас волновало. Куда страшнее, что холод пробрался внутрь, словно заморозив там все. Ей больше не хотелось ни плакать, ни биться в истерике, ей не хотелось больше ничего. Сняв куртку, Мика села на кровать и укрылась пледом, отогревая свое тело и глядя куда-то в пол. Тишина напрягала, поэтому она включила первую попавшуюся песню, вслушиваясь в надрывный голос певицы. — I'm going under (Going under) Я тону (Тону), Drowning in you (Drowning in you) Я утопаю в тебе (Утопаю в тебе). I'm falling forever (Falling forever) Я погружаюсь в бездну навсегда (В бездну навсегда). I've got to break through Мне нужно прорваться, I'm going under Я тону. Ей казалось, что она и правда находилась под толщей воды, захлебывалась, падая на дно все глубже и уже не чувствуя ничего. В груди была звенящая тишина. Ее усталый взгляд переместился на пачку сигарет на подоконнике, но курить не хотелось. Не хотелось больше вообще никаких напоминаний о нем. Резко встав вместе с накинутым на плечи пледом, Микаса схватила пачку и безжалостно выкинула ее в мусорку. Вспомнились слова Саши и Жана о том, чтобы она была осторожна с Эреном. Она рассмеялась. Нервно. Хрипло. Постепенно смех стал каким-то отчаянным, совсем тихим. Сняв его шарф с шеи, она едва не разорвала его, но что-то ее сдержало. “Слабачка. Ты ведь никогда не избавишься ни от одной вещи, связанной с ним”. Ее захлестнула волна ненависти к самой себе. Взяв телефон, Мика сначала открыла галерею, начав просматривать их совместные фотки и гипнотизировать надпись “удалить”, но так и не нажав на нее. Затем открыла их переписку, найдя функцию “добавить в черный список”, но не сделав и этого. Хотя какая уже разница? Он все равно наверняка сменил симку и ничего не напишет. Мика невесело усмехнулась, отбросив телефон. Чуть позже она сходила в магазин и внезапно купила целый пакет всяких сладостей, потратив чуть ли не половину своих денег. Вернувшись обратно, без эмоций стала все это поглощать. С ней все время случалось это в подростковом возрасте. Она могла несколько дней практически ничего не есть, а потом на нервной почве срывалась и вдруг начинала штурмовать весь холодильник, после чего винила себя за это так, будто сделала преступление мирового масштаба. Но сейчас не было вины, не было даже чувства голода. Она не знала, зачем закидывала в себя уже черт знает какое по счету пирожное. Может, еда перестала вызывать такую острую реакцию после работы с психологом? Должно быть, так. Когда ей это все надоело, и Аккерман поняла, что это все равно ни капли не помогает, она оставила на тумбочке все вкусности, открывая чат с психологом. Сама она понятия не имела, как ей с этим справиться.

***

Психолог встретила ее приветственной улыбкой, на которую Микаса попыталась ответить, но вышло криво. Сев на диван, она подняла на женщину угрюмый взгляд. — Как у вас дела, Микаса? — непринужденно начала рыжеволосая. — Ну... я полностью разбита, — удрученно сказала она. — Что же случилось? — Мой парень ушел от меня. Решил... за нас двоих решил, — выделила Аккерман, — что без меня ему будет проще справиться со всем, что на него навалилось. Я просила его не уходить, я плакала... Но он сказал равнодушное: “Я никогда не любил тебя” и ушел. Правда, я знаю, что он соврал... но это неприятно. Неприятно, что пытается оттолкнуть. — Что же на него навалилось? — уточнила специалист. — Даже не знаю, как вам об этом сказать... — растерялась Микаса. — Вы, наверное, не поймете. — Без конкретных деталей я не смогу понять, что произошло. — Хорошо... — тяжело выдохнула Микаса. — Мы заглядывали в свою прошлую жизнь, как бы это абсурдно не звучало. И он узнал, что когда-то в прошлом убил восемьдесят процентов всего населения, чтобы спасти остров, на котором мы родились. Это его... сломало. Он принял решение уйти и позабыть прошлое. Надеюсь, он хоть еще жив, потому выглядел так... будто был на грани от совершения суицида, — ее голос дрогнул, в глазах мелькнул страх. На удивление, Джессика отреагировала спокойно, не удивившись ничему, сказанному Микасой. — Он это тяжело воспринял, но вы желали достучаться до него, чтобы быть рядом и помочь. То, что он оттолкнул вас в такой период, вас ранило, — своим успокаивающим тоном констатировала психолог, озвучивая то, что испытывала Микаса. — Меня это не просто ранило... Я так сильно люблю его... — вырвалось у нее, и остановиться она уже не могла: — Безумно... Я все готова для него сделать! Все готова ему простить! Готова объехать хоть весь мир, чтобы найти его! Я не могу без него... — обессиленно вымолвила Микаса. — Мне так одиноко, так плохо... Я хочу ненавидеть его, но не могу ничего сделать со своими чувствами. Я пыталась удалить наши переписки, фотки, но не смогла... Не смогла выкинуть шарф, который он подарил мне... Я без него... как мне быть без него... — Не нужно пытаться ненавидеть его. Это точно такое же сильное чувство, как любовь. — Вот как? — хмыкнула Микаса. — То есть мне не получится забыть о нем? — Трудно забыть о человеке, тем более резко. На это уйдет время. Вопрос вот в чем: почему вы думаете, что не сможете жить без него? — Женщина вернулась к ее фразе, сказанной чуть ранее. — Потому что... — Аккерман запнулась, задумавшись. После возникшей паузы призналась: — Я никому не нужна. Как оказалось, даже тому, кого так сильно люблю. Джессика, раскрыв свой блокнотик, пробежалась глазами по ранее сделанным записям о пищевом расстройстве Микасы, вызванном низкой самооценкой. Кивнула, поняв, в чем дело. — В первый раз вы обращались ко мне за помощью из-за проблем с принятием себя. Как у вас с этим дела? — Все... хорошо. Отношение к еде стало проще. Вчера купила целый пакет вкусностей и без зазрения совести съела примерно половину. — Это произошло после того, как ваш парень ушел от вас? — Да. Психолог кивнула. — Чувство голода испытывали? — Нет, — не совсем понимая, к чему ведет психолог, ответила та. — Это была ваша реакция на стресс, — пояснила женщина. — Вы раньше переедали? — В подростковом возрасте да... было часто. После голодовок. — Мы не проработали до конца ваше отношение к еде. То, что не испытали стыда за съеденное – непременно хорошо, но старая привычка реакции на стресс не изменилась. Как вы думаете, почему вам вдруг захотелось съесть много-много вкусного? — Я чувствовала себя... опустошенно, — призналась Микаса. Последовала пауза. К ней вдруг пришло осознание. — Черт... Я таким способом пытаюсь заполнить пустоту внутри, когда мне плохо. Не задумывалась об этом... — ошарашенно проговорила Мика. — Я рада, что вы это поняли, — улыбнулась психолог. — Отслеживайте свое состояние и старайтесь теперь не допускать бездумного употребления пищи или наоборот голодовок. Вы впадаете в крайности, Микаса. То голод, то переедание. То любовь, то ненависть. Это происходит, когда вы испытываете слишком сильные эмоции. Ваша психика привыкла реагировать так на стресс. — И что же с этим делать? — Попробуйте, например, найти какое-нибудь хобби, которое будет помогать вам расслабиться, отпускать трудные ситуации. Микаса помолчала, обдумывая это. Но ее мысли вернулись к Эрену. — Я сейчас не могу отвлечься на что-то, потому что думаю только... о нем. — Да, вернемся к этому. Вы сказали ранее, что “никому не нужны”. Вы правда так считаете? — Да. Я не нужна Эрену, ведь он... ушел от меня, — сказала Мика, сильно погрустнев. — А обещал не уходить. Он не верит, что я могу помочь ему. Я недостаточно хорошо показывала ему, как люблю его... Видимо, со мной все же... что-то не так. — Но ведь он вам ничего подобного не говорил? Сам принял решение отдалиться? — Но я уверена... что я виновата. — Микаса, вы прекрасная девушка. Вы говорили себе перед зеркалом, как вы красивы? Выполнили домашнее задание? — Да... Но тогда... почему он ушел? — с недоверием спросила Аккерман. — Потому что это было его решение. Вы берете всю вину на себя, но в некоторых ситуациях невозможно повлиять на человека. Вы привыкли к тому, как к вам относились в детстве те самые хулиганы, которые дразнили вас. Это повлияло на вашу самооценку. Назовите мне свои достоинства. То, что вам в себе нравится. — Ну... я красивая, — неуверенно начала Микаса. — Вы очень красивая, — подтвердила женщина. — В чем еще вы хороши? — Я... И Микаса не смогла вымолвить и слова, осознав, что не может ничего назвать. — Я никогда не думала об этом, — изумленно закончила она. Психолог понимающе кивнула. — Тогда это и будет вашим домашним заданием. Возьмете листочек и выпишете на нем все свои достоинства. Вспомните все, чего вы смогли добиться в жизни, что хорошее сделали, когда испытывали гордость за себя. Чаще хвалите себя. Хвалите даже за мелочи. Проснулись вовремя и пошли в университет – вы молодец, ведь побороли лень, сонливость. Красиво оделись – мысленно скажите себе, как вы замечательно выглядите. Все что угодно. Относитесь к себе позитивнее, с любовью. И еще хобби, об этом мы с вами тоже заводили речь. Успехи в деле, которое вам нравится, укрепит ваш дух. Вы прекрасная отдельная личность, без кого-либо. В первую очередь вы нужны сами себе.

***

Перед Микасой долго был чистый листок бумаги, потому что она и вправду не задумывалась о своих положительных качествах. Она столько просидела над ним, что с пар уже успела вернуться Саша. — О, чего вчера и сегодня на занятия не пошла? Что-то случилось? Что пишешь? — засыпала ее вопросами подруга, соскучившаяся по ней за то время, пока не видела ее нигде в универе. Точно, Саша! Если она сама не может начать, надо, чтобы кто-то ее просто подтолкнул в нужном направлении. — Какие у меня сильные стороны? — вдруг спросила Аккерман, проигнорировав остальные вопросы. — Чего? — удивилась Блаус. — Просто скажи. Пожалуйста. Объясню потом. — Э-э... ну, ты надежная, ответственная, — стала перечислять та. — Хорошая подруга. Всегда готова помочь, очень заботливая. Честная, прямолинейная. И просто красавица, — улыбнулась Саша, устало скидывая сумку на пол. Микаса удивленно поглядела на белоснежно чистый лист. Почему она сама не смогла вспомнить ничего из того, что сказала ей подруга? “Видимо, я и правда себя недооцениваю”. — Спасибо! — обрадовавшись, воскликнула она, выписав все на листок. — Так что пишешь? — Свои положительные качества, — увлеченно выводя буковки, ответила Мика. — Зачем? — Задание от психолога. — Точно, ты же к психологу ходишь. Вот мне сегодня в столовке та-ак сложно было выбрать между булочкой со сгущенкой и пирожком с капустой, — вспомнила Саша. — Может, тоже психолог поможет? Почему всегда так сложно выбрать? Аккерман неожиданно рассмеялась, да так громко, что Блаус удивленно захлопала глазами, обиженно надув губы. — Эй, не обесценивай мои проблемы! — Ну реально смешно, — чуть успокоившись, сказала Мика. — А где Эрен? Долго он будет страдать из-за того, что уже давно прошло? — ничего не подозревая, спросила та. Микаса мгновенно поникла. Ручка, скользившая по бумаге, резко остановилась. Аккерман сжала ее в руке, случайно проделав в листке дырку. — Он ушел. — Что? Куда? Твой шарф... — Саша только сейчас с замешательством заметила, что на подруге нет ее самой любимой и ценной вещи. — Порвала и выкинула, — соврала Мика, отвернувшись, чтобы Саша не заметила ее выражения лица. — Ты серьезно это сделала? — неверяще спросила Блаус. — То есть вы расстались? — Расстались, — сухо подтвердила Мика. — Да и хер с ним, подруга. — Саша подошла к ней и крепко обняла Аккерман, несмотря на ее слова, зная, что ей наверняка очень больно. — Пошли тусить без всяких там парней! Оторвемся вдвоем! Мы так давно никуда не ходили вместе! И обе знали почему, но никто предпочел не озвучивать это. — А давай! — подхватила Микаса, натягивая на лицо улыбку. Так они и принялись собираться. Аккерман надела неприлично короткую юбку с топом, причем впервые, наверное, именно для себя. Не для Эрена. Для себя. Вспомнив слова психолога, она сделала себе мысленный комплимент, к которому присоединился и комментарий Саши: — Да ты бомба, подруга! Твой Эрен просто придурок, раз позволил себе уйти от такой девушки! — забывшись, воскликнула она, но запоздало поняла, что сказала, прикрыв рот ладонями и ойкнув. — Да, он придурок, — усмехнулась Микаса, вызывая у Саши удивление такой реакцией на ее слова. Что-то действительно в ней переменилось. — Жду твоего преображения! Блаус надела коротенькие шорты, соответствуя подруге, и тоже остановила свой выбор на топе, подчеркивающем стройную фигуру. — Гулять так гулять! В клуб? — спросила она, подводя глазки. — Саш, ты богиня, — улыбнулась Мика, глядя на нее. — А что, пошли в клуб. Они обе рассмеялись, накидывая длинные куртки, чтобы не замерзнуть в такой одежде. Аккерман даже не знала с чего вдруг, но чувствовала какую-то странную эйфорию и даже свободу. Она могла бы даже зафлиртовать в клубе с любым – и наверняка вызвала бы интерес, ведь выглядела она просто потрясающе. Громкая музыка и танцующие тут и там толпы народа заставляли внутренне ликовать и ее саму. Только вот внезапно ей вспомнился один момент. Перед глазами калейдоскопом заплясали яркие моменты, когда она танцевала здесь, в самом центре танцпола, а Эрен наблюдал за ней какое-то время издалека, но потом не сдержался и подошел к ней, крепко обняв ее и прижав к себе. Она помнила каждую деталь того вечера, отчетливо помнила то, как сильно билось ее сердце, когда она танцевала, и как оно чуть не разорвало грудную клетку, когда Эрен сократил дистанцию меж ними. Тогда они еще совсем не знали друг друга. И она даже не представляла, к чему это все их приведет. — Эй, Микаса! Что с тобой? — позвала ее Саша, заметившая резкую смену настроения подруги. — Пошли выпьем! Она потянула Мику к бару, и они махом опрокинули в себя по стакану текилы. Но его назойливый образ уже не выходил из головы, и Микаса ничего не могла с этим сделать. Тело расслабилось, но в висках пульсировала лишь мысль о том, как сильно ей хотелось к нему, несмотря на все. Надо же было так пролететь – прийти в тот же клуб. Аккерман затрясла головой, изгоняя мысли о нем, заказывая еще спиртного. Она пила явно больше, чем Саша, что та заметила и с подозрением спросила: — Может, поаккуратнее, Мика? — Нет, я знаю, что делаю, — ответила та не слишком-то убедительно. Спустя какое-то время она резко встала со своего места, даже не став отвечать Саше, куда она. Подойдя к какому-то столику, за которым сидела компания парней, она залезла прямо на него, начав танцевать так отвязно, как только могла, привлекая к себе не только их внимание, но и многих остальных присутствующих в клубе. Ее руки скользили по бедрам, забираясь выше, поглаживая живот, зарываясь в мягкие волосы. Она хотела полностью забыться в танце, лишь бы только не думать о нем, не искать его в лицах всех незнакомцев. Биты громкой музыки стучали по барабанным перепонкам, отчего в ушах немного шумело. Улыбнувшись, Мика легкомысленно послала воздушный поцелуй парням, один из которых присвистнул, не отрывая от нее все это время заинтересованного взгляда. — Детка, может, устроишь приватный танец? — ухмыльнулся тот. — А пошел ты... нахуй! — пьяным голосом возмутилась вмиг напрягшаяся Микаса, слегка пошатнувшись и чуть не упав, но, благо, очень вовремя рядом оказалась Саша, рванувшая прямо за ней. — Пошли все нахуй, гандоны! Сначала говорите, что любите, а потом съебываете! Все вы такие! Теперь она привлекла к себе еще больше внимания, но ей было уже плевать на все. Алкоголь делал свое дело. Плавил мозг, развязывал язык, подталкивал выплеснуть все эмоции, которые она пыталась сдерживать. — Микаса, слезай и прекрати кричать, — шикнула на нее Блаус. — Нас сейчас так отсюда выведут. — И что-о?! Никто меня отсюда не выведет, пока я все не выскажу! — сопротивляясь и задорно смеясь, Аккерман пыталась отцепить от себя руки Саши. Блаус решил помочь один из парней, сняв неугомонную со стола и передав ее подруге прямо в руки. — Отцепись, извращенец, не трогай меня! Никто не смеет меня трогать! Даже он! — Все-все, тихо, Мика, — обняла ее Саша, спустя пару мгновений вдруг услышав, как та, выдохшись, захныкала прямо на ее плече, крепко прижимаясь к ней. — Я все еще люблю его, Саш... А я не должна, ведь он ушел. У меня нет никакой гордости... Я такая жалкая... Ненавижу то, как бегала за ним... Больше никогда не позволю ему к себе так относиться! Он больше никогда не увидит меня прежнюю! Пусть только попробует вернуться в мою жизнь! — Девушки, — послышался грозный голос возникшего возле них охранника, — прошу вас покинуть наше заведение. Вы, — он кивнул на Микасу, — ведете себя неприлично. — Да-да, мы уже уходим, — погладив Аккерман по спине, сказала Саша, взяв ту за руку и направившись вместе с ней к выходу. В такси Микаса, снова оживившись, все продолжала кричать о том, что она теперь сильная и независимая и не позволит вытирать об себя ноги. Что она красивая, умная и вообще замечательная настолько, что может справиться со всем сама. — Мы все это уже поняли, солнце мое, — гладя пьяную Мику по голове, приговаривала Саша. Ее силы наконец окончательно стали покидать ее, и в какой-то момент Блаус заметила, что та вовсе стихла, уткнувшись ей в плечо и тихо засопев. — Подонок, — обращаясь к Эрену, зло шепнула она. — Почему я не удивлена, что все так обернулось? Зря я тогда свела их... — бормотала она себе под нос. — Что? — сонно протянула Микаса. — Ничего, — улыбнулась Саша, положив ее голову обратно к себе на плечо. — Тебя завтра ждет веселый день. Отдыхай. Надеюсь, что ты и вправду больше не позволишь ему к себе так относиться.