Лучше бы ты стал даском.

      — Я же говорил, что хочу побыть в одиночестве! – крикнул Фран, когда дверь в комнату открылась, и он услышал, что через порог кто-то прошёл.       Парень достаточно тяжело проживал потерю своего наставника, Фарагонды, даже на два дня отстранился от дел, погружаясь в мысли и думая о том, что не успел сказать. Внутри его переполняла ненависть к главному виновнику его бед – Эбардо, однако, вместе с ней ютилась тоска об ушедшей старушке, которая для своих лет проживает достаточно насыщенно, учитывая, что у мироходцев течение времени устроено по другому; эти чувства друг друга подпитывали, создавая невероятной разрушительности силу, а также открывая закрытое ощущение – вину, ведь тогда… на площади он мог все исправить, отправить Фарагонду в другое измерение, поймать Бена, но Фран просто стоял в оцепенении, не зная что предпринять, так тем более на него смотрели все жители Поэны, надеясь на какие-то слова.       Эта пара дней прошла быстро, даже слишком, в городе было настолько тихо по одной простой причине – празднование, что вселенная лишилась величайшей злодейки, от имени которой у кого-то пробегал холодок по спине, у некоторых вызывало ненависть и обещание, что с неё живой срежут кожу и скормят свиньям, что создавали маги, пусть хоть что-то полезное сделает за всю свою жизнь; для многих убийство Фарагонды дело принципа, каждый о ней знает и хочет отомстить за своих бывших согильдийцев или же друзей, Видомния забрала много жизней. По сути, самосуд произошедший на площади – необходимость для прибывших туда, но он несправедлив. Судьба уносит от нас самых лучших. Иногда Фран резко вскакивает посреди сна, весь в поту, слезах и болью в груди, к сердце словно привязали огромный валун, заставляя идти с ним в течение дня. В голове он прокручивает каждую секунду произошедшего, тогда где-то в дали он видел Лололошку, который бросился сначала за даской Лиззи, только после этого пришло осознание произошедшего, сломя голову бежал к главному порталу, в надежде, что Фарагонда в порядке, но это не так… Вокруг неё валялись волосы, обрывки одежды, куски кожи, а кровь стекала вниз из ран.       Первый удар нанёс убийца, но никого из них винить не хотелось, увидь он раньше старуху, то поступил бы также, ни о чем не задумываясь, алая жидкость хлынула, сзади, по голове нанёс удар контрабандист. Гонда… она упала вниз и на неё накинулись все, окружая со всех сторон, каждый бил как умел, убийцы снимали кожу, пока она была жива, как трофей, кому-то даже пришла идея вырезать у Фарагонды внутренние органы, чтобы потом хвастаться этим. На теле видно, что они начинали это делать, но внутри проснулись чувства, голова словно отрезвела и они разошлись также быстро, как и собрались.       Фран стоял в оцепенении, сердце внутри билось слишком быстро, готовясь вылететь, голова заболела, а тело затряслось. Хотелось орать, найти, каждого, кто взял от её наставницы кусочек себе.       — Они действительно варвары… – шептал Сан-Фран, смотря пустым взглядом в потолок. Его особый блеск, задорный голос пропал, это все ушло вместе с ней… Фарагонда ему дорога, стоило ей умереть, как это осознание ударило по голове. Ощущая, что кто-то без слов подходит, стараясь не беспокоить парня, он сразу понял кто это. — Ло, ты? – поднимаясь на локти, опираясь на них, спросил гарант.       — Я. Фран, мне надо тебе признаться. – шатен всеми силами отводил взгляд, стараясь не смотреть в глаза светловолосого.       — В чем? – напрягаясь, добавил парень, догадываясь о том в какое русло пойдёт диалог.       — Я виноват в смерти Фарагонды. Прости меня, пожалуйста! – голубоглазый снял очки, кладя в карман куртки, глаза намокли, готовясь показать первые слезинки. — Я виноват. Эбардо поставил меня перед выбором и мне… в панике пришлось выбирать. Не знаю почему именно Лиззи, а не Фарагонда, я не думал, что всё будет так серьёзно.       — Новичок, ты издеваешься!? – срывался на крик Фран подскочил с кровати, срывая клетчатый платок и схватив за ворот. — Сейчас ты мне это так спокойно рассказываешь, совсем не думая о моих чувствах? Ты бездушный, отвратительный человек. Уж лучше бы ты стал даском.       Одно движение и Лололошка отлетает в стену, скатываясь на пол. Голова опущена. Из глаз текут слезы, дыхание стало прерывистым и неровным. Его словно раздели, окатили десятью вёдрами воды, чередуя тёплую с холодной и ударили раз сто хлыстами. Настолько слова Франа ранили внутри.       — И после этого ты находишь смелость прийти ко мне, признаться в этом. После того, как сказал, что я тебе нравлюсь. Боже, и чем же я думал, отвечая тебе взаимностью. Ты монстр, Лололошка.