Bad Woman

— Ну работай же ты, чертова машина! — Дженни хлопает железный бок вендингового автомата. Торговый автомат жалобно мигает светящимися панелями. Девушка прикусывает нижнюю губу от досады, сведя брови на переносице. Она оглядывается, и, убедившись, что никого нет, трясет автомат с новой силы из стороны в стороны. Он начал барахлить еще на прошлой недели, и она поручила новичку в компании вызвать мастера. Похоже, сегодня придется это сделать самой. Хочешь, чтобы работу выполнили хорошо — выполни её сам. В случае новенького стажера — «хочешь чтобы работу просто выполнили…». — Директор Квон слишком добр, набирая всех без разбо… О! — она останавливается, когда долгожданный шоколадный батончик упал вниз. Присев, она вытаскивает его. — Да твою ж… Обертка баточка крикливо гласит совершенно не то, что выбирала Дженни. «Черный лебедь». Эта шоколадка находилась на две позиции левее того, что она хотела, чертов автомат только зря сожрал деньги. Дженни вздыхает, задумчиво разгладив ногтем неровности на обертке. Будто насмешка, лишнее напоминание, где она была раньше и где она теперь. В отражении стекол неудавшаяся версия примы-балерины в костюме офисного клерка. Чаще всего Дженни никак не оценивала то, как её жизнь сложилась. Это ни хорошо, ни плохо. Что действительно плохо — так это приближающаяся фигура стажера. Ким Дженни непринужденно распрямляет плечи и склоняет голову на бок, напустив на себя фальшивую заинтересованность розовым лаком на ногтях. Она делает шаг в сторону от торгового автомата, надеясь, что отделается от новенького довольно быстро. Разговоры с ним ни к чему хорошему не приводят. Либо к её неизбежному раздражению… — Онни, я так рад тебя видеть! Утром на совещании совсем не удалось как следует поговорить. — Сколько раз говорить, не называй меня так на работе! — Дженни шикает на него, дернув головой. …Либо к тому, что они оказываются в одной постели. В своё оправдание Дженни могла лишь отнести то, что у него была действительно чересчур смазливая мордашка, а у неё — пьяная голова. Да и было это всего два раза. — Тем более, никакая я тебе не «онни». Понял меня, Мин Юнги? — продолжает она, приподняв одну бровь. — Ты всего лишь стажер. Не зазнавайся. Юнги вздыхает, спрятав губы во рту. Лицо его принимает жалобно-опустошенное выражение, но всё это настолько картинно, что Дженни чувствует лишь желание ударить его по голове резиновым молотком как в игре «Ударь Крота». Снимает стресс. Юнги робко делает шаг к ней, нерешительно тронув Дженни за локоть. — Но мы не можем сохранять все эти формальности, учитывая, что у нас было. Верно же? — его голос снизился до полушепота. Дерзкая серьга в ухе (за которую он уже получал нагоняй) блестит, когда он склоняет голову на бок. Маслянистые черные глаза смотрят в лицо девушки. — Верно? — после небольшого молчания с нажимом повторяет Юнги. Дженни вздыхает и палец за пальцем отцепляет его от своего локтя. — Я тебе вчера уже все сказала. Не помнишь? Или ты настолько тупой, что не доходит? Между нами всё кон-че-но, — Дженни специально повторяет по слогам, растягивая их, будто объясняла все умалишенному. Или ребенку. — Между нами и ничего не было. — Так ты спала с ним? Спала всё-таки? — вмиг его лицо приобретает разъяренное выражение. Покрасневшие кончики ушей торчат из небрежной копны волос. Юнги хлопает по автомату, тот начинает гудеть с перебоями. — Я так и знал. Так и знал, мать твою! — Не выражайся, — ничуть не испугавшись его выходки, Дженни спокойно осаждает стажера. Легкая усмешка трогает её губы, пускай это и напускное. — Спала я с ним или нет — вообще не твое дело. Повторюсь — не зазнавайся, стажер Мин. Вместо того, чтобы сотрясать здесь воздух, ты уже несколько раз мог выполнить поручения Директора Квон, отправить факс клиентам, и позвонить наконец техникам, чтобы исправили этот несчастный торговый автомат. Дженни легко толкает парня в грудь, заставляя его подвинуться, и проходит к кожаной скамейке. Садится, закинув ногу на ногу, и раскрывает упаковку батончика. На вкус не так уж и плохо. Только вот орешки лишние. Повисает долгая пауза. Юнги поворачивается к Дженни с плотно сжатыми кулаками. Его голос дрожит от гнева: — Он что, так хорош в постели? Лучше меня? Дженни давится кусочком шоколада и кашляет, прижимая руку к груди. Густо накрашенные глаза округляются, она не могла поверить, что из всего, что она ему сказала и вчера и сегодня, он пришел только к такому выводу. Она заставляет себя непринужденно пожать плечами. — Может и хорош. Знаешь, я вообще подумываю завести себе три парня — один для секса, второй будет богатым, а третий красавчиком. Будешь моим третьим? Хотя для этих эстетических целей лучше завести девушку, но и ты сгодишься на первое время, — беззаботно предлагает, указывая в его сторону батончиком. Откусанные конец смотрит аккурат в ошарашенное лицо Мин Юнги. — Пошла ты! — выплевывает он, резко развернувшись, да так, что подошва новеньких, явно купленных специально для офиса, ботинок неприятно скрипит. — Ты еще пожалеешь. Помяни моё слово, Ким Дженни. Он уходит, не оборачиваясь, и Дженни может наконец позволить себе расслабиться. Натянутая пружина внутри снова собирается вместе, полностью отражая чуть сгорбленную фигуру сидящей девушки. Долгий вздох. Ну чего он такой приставучий, пришлось ему нагрубить. Сам виноват, пусть теперь не куксится. После той сцены вечером у офиса, которую он ей закатил, нечего удивляться, что она дала ему отворот-поворот. Дженни всего лишь съездила на ужин с клиентом компании, а стажер надумал себе невесть чего, увидев её выходящей из машины клиента. Да и встречаться с Юнги она никогда не хотела — всё еще свежи воспоминания болезненного разрыва прошлых отношений, хоть и прошло уже полгода. Дженни, доев, достаёт маленькое зеркальце из кармана пиджака. Поправляет границы стершейся персиковой помады, убеждается, что нет разводов от туши на нижнем веке. Дженни не хочет об этом думать, но слова Мин Юнги всё еще крутятся в сознании. Ты пожалеешь. Она? Да не в жизнь. Дженни усмехается и убирает зеркало обратно в карман. Она не пожалела, что ушла из балета, так что может сделать этот мальчишка такого ей? Ничего. — Госпожа Ким? — кричит высунувшаяся из-за угла её помощница. — Вы помните про встречу с юристами из фирмы «WHISTLE»? Время уже подходит. Спохватившись, Дженни вскакивает со скамьи, скомкав обертку шоколадки в кармане брюк. Красивая надпись «Черный лебедь» мнется, перечеркивается уродливыми заломами и складывается таким образом, что образует букву «V». Но этого Дженни уже никогда не увидит. Но даже так она не жалела.

***

Дженни разминает затекшую шею, широко зевая. Мир перед глазами вращается верх-вниз из-за её двигательные упражнений на повороты головы, звезды на ночном небе смешиваются в кашу да так, что даже голова идёт кругом. Она зажмуривается, и, резко остановившись, вытягивает руки над головой. Слышен слабый хруст в плечах, но это доставляет болезненное удовольствие. — Слишком тяжелый день, — шепчет она небу. Сегодняшняя ночь над Сеулом необыкновенно ясная — так хорошо рассмотреть звезды обычно не удаётся. Свежий ветер треплет волосы в низком хвосте за спиной, особо мелкие пряди щекочут щеки. Мимо проносятся машины. Даже в ночное время суток магистраль на мосту не отдыхает, и Дженни чувствует себя подобно этой дороге — её начальнику, кажется, вообще плевать, на сколько сотрудники компании задерживаются, если того требует дело. Доплачивает он за переработку тоже немного. Немного настолько, что еще чуть-чуть и она с коллегами обратиться к оракулу за проклятьем. Эта мысль заставляет ее хихикать себе под нос. Нечего-нечего, отработает еще годик и подаст заявление в другую компанию, прямо в ту, что напротив. Чтобы видеть краснеющую рожу босса каждое утро. Внезапная трель оповещения заставляет её замереть. Только не говорите, что это он… Дженни достает сотовый, проверяя экран мобильного. Смс-ка от незнакомого номера почему-то заставляет сжаться: «Задержи дыхание, Ким Дженни». Дженни хмурится, поворачивается спиной к дороге и отходит к перилам, за которыми простирается река Хан. Она разблокирывает сотовый похолодевшими пальцами, набирает несмелое, но выдавлено-грозное «Кто это?», когда за спиной слышится визг колес. Она оборачивается ровно в тот момент, когда машина, мчавшееся на всей скорости, врезается в неё, выбивая весь дух. Живот горит огнем, рука неестественно выгибается назад. Её тело подбрасывает вверх и выносит в сторону реки. Дженни успевает только заторможенно моргнуть, когда толща воды смыкается над головой. Она наблюдает, как огни города меркнут, как звезд больше не видно, точно смог мегаполиса снова украл их. Голова тяжелеет, глаза смыкаются. Агония. Медленная, разъедающая тело, но ни звука не издать. Все, что может Дженни сейчас — это испытывать чистейшее недоумение. Почему? Почему я? Разве я не хороший человек? Хорошие люди ведь не умирают, верно? Правда ведь? Мам? Мам, ты меня слышишь? Почему так холодно и темно? «Ты еще пожалеешь» Холодный огонь забирает её сознание, унося дальше во тьму.