Исповедь наших чувств

Коридор, в который учащиеся заходили крайне редко, как обычно пустовал, и только двое пятикурсниц, что были недовольны своим местоположением в данную минуту, сидя на лавочке, гневно пилили взглядами дверь, ведущую прямиком в кабинет директора. Причина, по которой обе сейчас сидели на лавочке в коридоре, дожидаясь собственной казни, была максимальна глупа: их однокурсник всего лишь подставил одной из них подножку, спровоцировав между ученицами очередной конфликт, который не остался незамеченным со стороны преподавательского состава. Невероятно, правда? Саша была в ярости. Её невероятно безупречную репутацию среди учителей подставила какая-то недалекая пуффендуйка, которая судя по всему была лишена рационального мышления. И пусть она мыслила по отношению к ней слишком негативно, подбирая всевозможные отрицательные эпитеты у себя в голове, это все же могло показаться слишком грубым, даже для самой Бойковой, хоть и в данное время совесть в ней просыпаться не собиралась. Сейчас же её больше сжирали мысли о том, что с ней будет дальше. Родители будут в бешенстве как минимум. Получить выговор за хулиганство в школьном коридоре — несусветный позор для столь статусной семьи, по крайней мере, так считали родители слизеринки, требующие от дочери всеми силами защищать честь их чистокровного рода. Но Саша и её бойкий характер не всегда понимали от кого конкретно эту самую честь нужно защитить, и сегодня этот вопрос стал как никогда актуален. Подумаешь, не справилась с эмоциями, вспылила, но с кем не бывает, правда? И на этот вопрос девушка тут же получила от самой себя ответ: с Настей не бывает. Или не бывало как минимум до этого дня. Вспомнив, о той, кого Бойкова успешно проклинала последние двадцать минут, она наконец посмотрела в её сторону. И стоило слизеринке кинуть на соседку по скамье взгляд, как внезапно гнетущую тишину нарушил смешок русой, который та пыталась отчаянно сдержать, чтобы не засмеяться еще сильнее. — Ха-ха! Очень смешно! — с непривычным сарказмом отрезала пуффендуйка, одаряя собеседницу возмущенным взглядом. Под натиском карих глаз улыбка с лица Саши пропала, хотя картина была по-прежнему смешна и нелепа: всегда аккуратно уложенные волосы были словно наэлектризованны и распушились, делая из девушки непричесанного пуделя, а на лице и черной элегантной форме красовались то ярко-желтые, то такие же яркие оранжевые пятна, оставленные шуточными бомбами. Сама Настя само собой особо не была рада своему внешнему виду, от чего была еще более недовольна ситуацией. — Да ладно тебе, Мишина, между прочим во всем этом ты виновата. Нужно было внимательнее смотреть кто подножки ставит, — девушка отвернулась, показательно сложив руки на груди. Со стороны послышался неприятный смешок. — Скажи спасибо, что слизнями сейчас блюешь не ты, а Ангелопол, — в этот раз усмехалась уже слизеринка, которая, честно говоря, была действительно очень рада, что заклинание попало в несчастного Валеру, чисто случайно попавшего под горячую руку. — Какая-то ты слишком грубая для пуффендуйки. Это точно ты, Мишина? Саша действительно не узнавала сокурсницу, как будто прежнюю Настю заменили на кого-то другого. Мишина всегда была добра ко всем окружающим, открыта и довольно стеснительна, даже молчалива. Девушка даже на постоянные подколы в свой адрес не реагировала. А тут ни с того ни с сего впервые за пять лет повысила голос, да так, что еще в добавок ко всему вступила чуть ли не в дуэль со слизеринкой. Еще больше волшебницу вгонял в ступор тот факт, что еще кажется неделю назад они смогли наконец наладить отношения спустя несколько лет молчаливой вражды, но сегодня все порушилось как карточный домик. Неужели Настя действительно подумала, что все это хорошее общение было фальшью? Ответ не заставил себя ждать. — Грубая, потому что ты и твое отношение ко мне меня достало, Бойкова. Я тебе ничего не сделала, а ты меня возненавидела. От тебя иногда подлянки ожидаешь, — в голосе девушки звучала обида, накопившаяся за все это время. Сашу эти слова смутили, и даже заставили постыдиться своей прежней холодности, разрушившей когда-то их дружбу. — Да не ненавижу я тебя, — Бойкова подбадривающе толкнула собеседницу в бок, но в ответ получила только недовольный взгляд. Не то чтобы эта фраза не отозвалась чем-то светлым в глубине души пуффендуйки, но та все же решила держаться до конца. Между девушками вновь повисла тишина, давящая в особенности на Сашу, что всячески думала как лучше разбавить атмосферу. В голову тут же влез вопрос, беспокоящий слизеринку последние недели две. Но стоит ли его задавать, учитывая все страхи получить не удовлетворяющий её ответ? Вероятно нет, но если не узнает сейчас — пожалеет, верно? — С кем на бал идешь, кстати? — русая нервно перебирала край собственной жилетки, боясь даже посмотреть на волшебницу, сидевшую рядом, — Ну мне интересно, — Бойкова поспешила добавить это для пущей убедительности, чтобы у её сокурсницы точно не появилось лишних мыслей. Настя на нее не смотрела, все также продолжая пилить взглядом дверь, и даже не спешила отвечать. У Саши в эти секунды сердце в пятки ушло, а в животе было какое-то необъяснимое тягостное чувство, мешающее собрать весь мыслительный улей воедино. В голове ее тут же промелькнул вопрос: «Что с тобой, Саша?». Эта минута молчания Мишиной казалась чем-то бесконечным. Слизеринка не понимала, почему она так долго молчит, и стоило пуффендуйке тяжело вздохнуть, как сердце русой вновь забилось с невероятной скоростью. — С Сашей. Галлямовым, — Настя неловко опустила взгляд. Ей кажется пришлось нелегко решиться дать свой ответ. В этот момент послышался звук открывающейся двери, говорящий о том, что провинившихся девушек ждут в кабинете на этаже выше, а у слизеринки в душе все рухнуло. Обрушились все надежды, появившиеся также быстро, как и идея о том, чтобы вообще задать этот вопрос. Сейчас уже было плевать на неприятную атмосферу, воцарившуюся в воздухе, на всю эту нелепую ситуацию в коридоре, а еще сильнее стало плевать на семейные проблемы, гнев родителей и нескончаемые выговоры. У Саши Бойковой новая проблема: она, кажется, наконец поняла, что влюбилась.