equitis amor

солнце гордо возвышается над землей, озаряя своими яркими лучами траву, дома, людей. хорошая погода. люди трудятся в полях, маленькие дети резвятся подле своих домов, мальчишки чуть повзрослее стреляют из рогаток на меткость — их цель, судя по всему, попасть в яблоко, расположенное на пне, используемое обычно для тренировок оруженосцев. тем временем временем с кровопролитного боя возвращаются рыцари и их немногочисленные оруженосцы. многие из молодых парней, которые могли бы стать доблестными рыцарями, погибли в битве. один из выживших — Сынмин. двадцатилетний оруженосец, хорошо проявивший себя, одолев большое количество врагов, однако же получивший рану на предплечье, кое-как в спешке перевязанную грязным дорожным бинтом, плетется в середине небольшого отряда. но есть в этом и великая доля радости — их воинство принесло стране победу, хоть и с большими потерями. отряд, в котором идет Сынмин — первый из пяти, каждый из которых состоит из нескольких сотен человек. вот, виднеются уже величественные флаги их сеньории на пиках замка, небольшие донжоны, окруженные частоколами, золотые поля. слышатся первые возгласы детей и женщин, вещающие об возращении мужей-рыцарей. вот они уже подходят к замку. следом виднеются следующие отряды. рана на руке Сынмина начинает кровоточить сильнее, и парень, покачиваясь от потемнения в глазах, облакачивается на идущего рядом товарища. тот со схожим изнеможением лишь похлопывает того по плечу. ворота города торжественно отворились, а трубачи начали свою игру. на площади стали собираться люди, глядя на пришедших глазами, полные смешанных эмоций: с одной стороны, вернулись люди, принеся с собой победу, но как же мало.. уставшие и грязные, все в крови и поту стояли сейчас воины посреди площади. Сынмин, чувствуя, что сейчас потеряет сознание, лишь ухватился свободной рукой за предплечье. его ноги подкашиваются, а пальцы на руках мелко задрожали. последнее, что он видит перед тем как свалится на землю, это светлая фигура, вышедшая из замка, резко распахнув двери обеими руками. Сынмин просыпается в белой кровати. осматривается. перед глазами лишь каменные потолки, рядом стоят кровати с такими же, как он. О пробует двигать рукой на месте. он приподнимается. к нему в тот же момент подбегает озабоченная девушка, боромочащаяя что-то про то, что сейчас он должен беречь себя, чтобы его посвятили, чтобы он смог продолжать свой путь к становлению доблестным рыцарем и все остальное.. парень знает, что оглядываясь на его послушность государству, на то, что он в совершенстве знает и соблюдает кодекс рыцарской чести и на его храбрость в бою, состояние его здоровья никак не помешает сбыться церемонии. даже наоборот, на год раньше он обгоняет его сверстников, которых посвятят в рыцари лишь при достижении возраста двух десятков и одного года. поэтому он лишь недовольно повинуется указанию лечь обратно и бурчит себе под нос, не смея же сказать что-то острое даме. незаметно проходит пару дней и Сынмин начинает чувствовать себя лучше. он уговаривает ухаживающих за ним отпустить его наконец домой. совсем скоро его наконец законно посвятят в рыцари, к тому же, это будет делать сам король.. их отношения — это действительно огромная тайна, ведь если их когда-то кто-нибудь бы и увидел, то репутация как самого парня, так и Джисока – их короля, была бы безвозвратно утеряна до конца их дней. но они умело скрывают это в настоящее время, так что ничего не грозит продолжению их страстей. а этого в любви парней достаточно. несколько раз ночью Сынмин прокрадывался в замок, чтобы подарить Джисоку незабываемый секс. опасно и очень рискованно. но что еще сделаешь ради любви? за эти качества – безрассудство и горячий огонь, предназначенный только лишь для него одного и так жарко пылающий у того в сердце – король любит Сынмина. тëплый летний вечер. стрекозы кружатся у маленького пруда, в траве по окраинам дороги стрекочут кузнечики. остаются сутки до дня посвящения. он уже помылся, а всю сегодняшнюю ночь проведет, молясь в церкви, ведь таковы правила, которым следуют все, у кого на носу посвящение. стемнело. сверчки умолкают, все люди расходятся по домам. все, кроме Сынмина, который направляется в церковь. священник без слов пропустил его, а тот быстро прошмыгнул внутрь. в небольшом здании царит умиротворение — приятный, слегка пряный запах, иконы, изображающие разных святых, висят на стенах. Сынмин взял свечку и зажег ее об рядом стоящую. встал на колени, принялся вспоминать все знакомые молитвы. таким образом прошло несколько часов. колени начали болезненно ныть. в такой обстановке грязные мысли так и напрашиваются в голову. черт, он же в самом священном месте, но его парень такой идеальный.. готов сделать для него всë что угодно. так мило мурлычет, прося ласки. такой сладкий и послушный, только для него. перед глазами возникает картинка — хрупкий Джисок просится на руки, хнычет, лезет за поцелуем. Господи, пощади грешника Сынмина. стояк. прямо в церкви. одной мысли хватает, чтобы кончить прямо здесь, но парень старается быстро отогнать все свои желания, обещая себе, что обязательно подрочит на Джисока позже, а сейчас сосредоточится на молитвах. время летит мучительно медленно. Сынмин постоянно смотрит в маленькое окошко на потолке, надеясь увидеть лучи солнца, но каждый раз разочаровывается, вновь замечая лишь темное безоблачное небо. потерпи еще немного, Сынмин, и заслужишь стать рыцарем. рассвет всë же не заставляет себя ждать и начинает медленно освещать помещение. Сынмин встает с колен, которые жутко болят и трясутся от того, насколько долго парню пришлось не менять свое положение. он перекрещивается и выходит, кивнув перед этим священнику. сейчас ему предстоит лишь пройти некоторые процедуры и вход в замок на церемонию, которая устроена для него, будет открыт. вот, наконец наступает долгожданный момент, который с нетерпением Сынмин ждал всю жизнь. двери в зал перед ним открываются словно по магии, как в волшебных книжках для детей. парень с замершим сердцем делает шаг вперед. с высоких потолков свисают разноцветные полотна, четыре каменные колонны стоят перед ним, окружая место, где собралась большая часть пришедших — в основном знать. из этих людей Сынмин знает только одного. ухоженные черные волосы, миловидное, кругловатое лицо, словно у ребенка, темные глубокие глаза. это он. Джисок. до этого ему уже много раз приходилась возможность проводить эту церемонию, но сейчас, когда он будет посвящать своего парня, щеки краснеют, а ноги подгибаются. проходит некоторое время подготовок. начало торжественной речи, выслушав которую, приглашенные затихают, а Сынмин садится на одно колено. он видит, как трясется рука Джисока, когда тот подносит меч к его широким плечам, поочередно легко касаясь краем лезвия. видит, как тот сглатывает в нетерпении при произношении последних слов. гости начинают хлопать, а парень поднимается на ноги и нежно целует своего парня в руку. люди засчитывают это как дань уважения и одобрительно кивают, а Джисок сдерживает смущенную улыбку. Сынмин отворачивается от него и со звоном достает из ножен свой новый меч, который позже назовет "equitis amor" и поднимает его над головой. его давняя мечта сбылась, на сердце стало легко, вся тяжесть словно улетучилась. теперь перед ним одна цель, которой он достигнет так же быстро. во дворе темно. из некоторых окон горит тусклый свет. например в королевской спальне, цель ночного приключения. план старый — стражу отвлечь, в окно залезть. охрана в замке ночью это простое дело, и Сынмин это знает. любой шум, шорох, упавший предмет — и половина дела сделана. он тихо свистит, и спустя некоторое количество времени ему к ногам падает веревка, свисающая с заветного балкона. быстро размяв руки, рыцарь ухватывается за нее и начинает забираться вверх по стене. проползя так несколько метров, он цепко ухватывается за перила и перепрыгивает на пол, быстро ухватывая за собой и веревку. — дурак, а если в этот раз тебя бы заметили.. — тихо произносит Джисок, когда Сынмин входит внутрь прохладной комнаты. старший слабо бьет кулаками рыцаря по груди, а тот, прикрыв один глаз, обхватывает его за талию. — я был бы вовсе не против побыть громкими, в честь такого события сегодня, но обстоятельства не позволяют. придется вновь терпеть, дабы не кричать мое имя перед тем как кончить, да? — прошептанные на ухо слова заставляют Джисока засмущаться и уткнуться носом в шею партнера. Сынмин в свою очередь пользуется моментом и подхватывает старшего на руки. вдыхает его сладкий запах, мокро целует в шею, слабо кусает за мочку уха. рыцарь неглядя подходит к кровати и нагнувшись, нависает над теперь уже лежащим перед ним и невинно смотрящим прямо в глаза Джисоком. такой милый и послушный — только для него. младший в очередной раз разглядывает слегка покрытое румянцем лицо, заостряя внимание на губах. губы его парня — просто чудо. пухлые, ярко-розовые, с особым сладким вкусом, только ради которого Сынмин уже готов целоваться целую вечность, лишь бы ощутить его заново. поэтому он не медлит, и проводя по мягким джисоковым губам языком, парень проникает ему в рот, издавая при этом влажные причмокивания. одновременно с этим он решает расстегнуть дорогую шëлковую рубашку (которая стоит, наверное, целое состояние), оголяя светлую кожу. Джисок шумно дышит и перебирает тонкими цепкими пальцами волосы на голове Сынмина, пока тот играется горячим языком с его сосками. покусывает и слегка оттягивает, а после в извинениях мокро целует и обводит вокруг затвердевших бусин кончиком языка. длинные пальцы блуждают по влекущему беззащитному телу, останавливаясь в области паха. через спальные штаны четко чувствуется стояк, словно нет нижнего белья. парень без лишних слов стягивает ненужную одежду и его тайные желания оправдываются. младший смотрит с ухмылкой на лицо Джисока, а тот, выдыхая, уже хочет спрятаться от чужого взгляда. — не уж то готовился? — шепчет Сынмин и прикусывает и без того потрескавшуюся нижнюю губу. — ну и в кого ты такой.. – Джисок запинается и на пару секунд. в комнате воцаряется тишина. — извращенец.. — тихо продолжает себе под нос старший, а рыцарь слышит это и усмехается. — кто бы говорил, ваше величество, — с дерзкой улыбкой на лице отвечает Сынмин и обхватывает рукой член парня, поглаживая при этом красную, чувствительную головку. — не называй меня так, я же просил, — надувает щеки старший, и тут же прикрывает глаза от резко накатившего удовольствия. невольно пробирается рыцарю под рубашку, оставляя на его (и без того израненной из-за вечных тренировок) спине мелкие царапинки. в каждый их раз Джисок мысленно проклинает чертов горячий язык Сынмина. каждое его прикосновение к абсолютно любой части тела будоражит кровь, заставляет что-то внутри всполыхнуться и загореть ярким пламенем. особенно, когда шаловливый кончик языка касается покрасневшей от возбуждения головки вставшего члена. ох, блять, прямо как сейчас.. Джисок задирает голову назад, стараясь издавать как можно меньше звуков, когда Сынмин с совершенно невинным, но таким блядски горящим взглядом мокро целует всю поверхность его члена. не медля, рыцарь берет в рот сначала половину длины. начинает двигаться, вызывая тем самым бурную реакцию у старшего, которого уже начинает накрывать от количества эмоций, скопленных за последние десять минут. руки беспорядочно передвигаются по кровати, сжимая одеяло то здесь, то там. по максимуму подавляя рвотный рефлекс, Сынмин берет всю длину, продолжая двигаться чуть медленее, дабы привыкнуть. с глаз брызнули слезы, ровно так же, как и у Джисока. тот шумно дышит и не сдерживается, чтобы не пропустить пару вовремя заглушенных взятой в рот подушкой стонов. младший же, учащенно двигает головой, чувствуя разбухшую головку члена, касающуюся горла. старший тихонько хнычет, желая прямо сейчас провалиться под землю. кажется, что если это продолжится, он умрет задохнувшись в собственных слезах удовлетворения. желая поскорее достигнуть разрядки, Джисок, не смотря, измученно пытается начать двигаться в такт движениям парня, на что тот, сдавленно рыча, сдавливает его бедра, оставляя на них весьма четкие красные следы. в затуманненых взглядах обоих парней читается лишь удовлетворение, когда старший, не сдерживаясь, изливается прямо в горло рыцарю. на несколько секунд перед глазами лишь белый шум, а звуки перестают слышаться абсолютно. наконец, можно спокойно вздохнуть, что и делает Джисок. его глаза закрыты, сердце бешено бьется, а легкие взмываются, стараясь набрать как можно больше воздуха. — думаешь, это всё? — тихий шепот слышится прямо под ухом. чертов О Сынмин. — я тоже хочу кончить сегодня, придется потерпеть еще немного. руки рыцаря переворачивают обессиленное тело Джисока, представляя перед собой его зад. в мыслях черная туча возбуждения, застилающая все разумные мысли. массируя уже свой давно вставший, но до этого момента оставленный без внимания член, Сынмин размазывает естественную смазку по всей длине. принебрегая растяжкой пальцами, младший подставляет головку к сфинктеру Джисока, который сейчас не может делать ничего, кроме как горячо дышать в одеяло и тихонько похныкивать в ожидании дальнейших действий. Сынмин, прижимаясь ближе к спине старшего, аккуратно входит в него, выдавливая из его горла протяженный выдох. толстый член со всех сторон сжимают горячие стенки, но двигаться на удивление не тяжело. действительно готовился. Сынмин сжимает в руках мокрые волосы партнера, одновременно с этим обжигая его спину жарким дыханием, прикусывая иногда выпирающие лопатки после череды мокрых поцелуев. не забывая про основной процесс, рыцарь постепенно наращивает темп, входя в Джисока уже полностью в поисках заветного угла, под которым каждый последующий раз будет попадать по его простате. сознание старшего полностью затуманено. мозг расплавлен до жидкого состояния, а перед глазами из-за слез не видно абсолютно ничего. изо рта маленькой струйкой вытекает слюна, а тот даже не в состоянии протереть лицо. колени крупно дрожат, а по всему телу один за другим бегут табуны мурашек. каждый новый толчок, что кажется все глубже и глубже до бесконечности, выбивает из пересохшей глотки очередной заглушенный стон. в один момент член внутри него попадает, кажется, по простате, и всë тело передергивает, давая Сынмину понять, как двигаться. последующие толчки всё сильнее давят на узел изнутри, а глаза уже краснеют от слез наслаждения. оба не чувствуют уже абсолютно ничего, кроме того, что происходит в заду у Джисока. разврат. если бы кто-то об этом узнал, парень даже не знал бы, что и делать: на пристоле бы его не оставил уже никто. финальный толчок прямо по простате заставляет излиться обоих: одного внутрь горячего тела, а другого на неизбежно скомканное покрывало. в комнате несколько секунд царит настоящий хаос. боже, кто кроме О Сынмина заставит Джисока кончить два раза за ночь? обессиленные, они оба падают на кровать рядом друг с другом. младший втягивает парня в объятия, вдыхая запах его мокрых волос, а тот лишь блуждает дрожащими руками по его спине, вырисовывая неизвестные узоры, понятные лишь ему самому. Сынмин нежно берет Джисока за подбородок и втягивает в ленивый поцелуй, сминая его мягкие губы. слюна смешивается со слезами, придавая соленый привкус. ночью они поспят вместе, а рано утром рыцарь выберется так же, как и залез сюда: через окно. чертов хитрец О Сынмин.