Летучий корабль

…русская печка, Пол деревянный, лавка и свечка, Котик-мурлыка, муж работящий — Вот оно счастье! Нет его слаще...

      И ведь ничего не предвещало беды. Обещал быть самый обычный «вечер сурка» — вернулся бы с работы, пообщался с коллегами, перекинулся стикерами с детьми, поцеловал жену, почесал бы домашних любимцев и улегся спать. Он правда намеревался сделать все это именно в таком порядке, только все с самого начала пошло не по плану. Со студии вернулся позже обычного, коллеги отвечали без присущего им энтузиазма [выдался тяжелый денек для всех], сыновья видели десятый сон [будь неладен часовой пояс], Ира умотала на девичник к подруге, коты забрались на комод и мирно посапывали, даже не отреагировав на вернувшегося хозяина. Выдохнув, взъерошив волосы, Саша наспех разогрел приготовленный заботливой женской рукой ужин, борясь с накатившей усталостью переоделся в домашнее и завалился на застеленную постель в гордом одиночестве, удерживая ноутбук. Не особо вдумчиво почитал последние новости, пролистал ленту соцсетей, широким зевком размазывая все все мысли в голове в одну единственную: надо отдохнуть. И, закрыв все вкладки, потянулся к крышке, чтобы захлопнуть мерно гудевший компьютер, как тот неожиданно громко, предостерегающеразразился мелодией Ватсапа. Прочитав имя потревожившего в таке время «абонента», почему-то почувствовал тревогу. ”Владос” Интересно. Скосив взгляд на часы, присвистнул. Восемь вечера у него, три часа ночи - в Санкт-Петербурге. Почему не спит зубами к стенке самый ярый «жаворонок» из всех, кого бы Балу знал, оставалось загадкой. Попялившись на экран ждал, когда звонок прекратиться: мало ли чего, случайно нажал или Алиска, захватившая неосторожно оставленный телефон старшего брата, балуется от скуки [хотя общались они пару дней назад] и внезапной детской бессонницы. Вызов прекратился, но повторился вновь. Балунов сморщился, немного убавив звук, поколебавшись еще с секунду, все же нажал на зеленую трубку. Первое, что увидел: кромешная темень и непонятные, зловещие тени, мелькающие на экране. Александр слеповато прищурился, силясь хоть что-нибудь да разглядеть в непонятных помехах, расслышать в шорохах. — Влад? — Неуверенно позвал, не теряя надежду на безобидный розыгрыш. Сейчас раздастся звонкий девчачий смешок, покажется моська Алисы с высунутым языком. Ему скажут, что соскучились, рады были увидеть живым-веселым-здоровым и быстренько отключатся, потревоженные голосом братца, обнаружившего пропажу. Но вместо этого на той стороне чертыхнулись, щелкнул ночник, из мрака вынырнула чуть отекшая, с подозрительным румянцем, физиономия Князева-младшего. ”То ли свет так падает, то ли бухал, то ли ревел”. Балу замечает, что в ожидании, пока собеседник наконец примет удобное. положение, откинется на уложенные под спину подушки, начинает нервно барабанить пальцами по корпусу ноута. — Здрасте, дядь Шур. Наконец приветствует, проглатывая согласные. Парень расплывчато, хмельно улыбается, и тревожность переходит из зоны «не моё дело» в «чё-то не так». Влад прочищает горло, мнется и умолкает, щурясь от света. — И тебе привет. Время видел? Будто смутившись, Князев кладет руку на шею, прикусывает губу, отвечает не сразу, собирается с ускакивающими с мыслями. — Прости, если потревожил. Наконец выдает со всем не то, что хотелось. — Я про твоё, вообще-то. Влад сглатывает, зрачки хаотично бегают от левого угла к середине и обратно. — А, это… Нет, да и всё равно. Жмет стройными плечами, трет опухшие глаза. ”Значит и пил, и плакал” То, что сейчас видит великовозрастный Балунов, его ничуть, ни капли не радует. — Как там в Калифорнии? Жарко? Заводит беседу неумело, издалека, но в расфокусированном взоре виден намек на заинтересованность. — Конечно, лето ведь в самом разгаре. На выходных вон на пляж ходил, водичка что надо. — Решает подыграть, поддержать светскую беседу. — А ты как поживаешь, где вообще сейчас, Дюш? Ненароком закидывает «удочку», чтобы знать, где, если что, искать. — На даче. — Объясняет расплывчато, заученно. Балунов перебирает в голове варианты, где затаился пацан: выпросил ключи у Алены; психанул и спасся в тихом убежище Татьяны Ивановны. Уж бабушка, хоть и не родная, точно не выдаст, только переживать будет: чем внучок будет питаться, пока в городе не уймется «буря» в виде не адекватного в моменты злобы Михаила. Мог рвануть в подмосковную область к друзьям, с него станется. Музыкант присматривается лучше, видит на стене приклеенные скотчем листы. Набережная Васьки, идущий по воде человек в кожанке, ведущий за скакалку черного единорога. Его, владовские, рисунки десятилетней давности. Значит всё же под Питером, в их загородном домике. Там хранятся те хрупкие, счастливые детские воспоминания. — У меня театр, работа, то там, то тут. Купаться вот ходил. — Басист упорно слышит «топиться» и сжимает под одеялом кулак. — Рад, что все более-менее хорошо. Хотя бы в увлечениях. Теперь извини, но всё же спрошу. Ты чего из города свалил? Наблюдает, как Влад зеркалит отцовскую разочарованную ухмылку, открывает рот. И прорывает плотину. Владя вываливает на поверхность все подробности: и про очередную феноменальную грызню Горшка с Андро, сопровождающуюся битьём посуды, окон и, как докручивает балуновское воображение, собственных морд; о бездействии Агатки и Оли, которые давно открестились от всей мути, которая творилась в душах и сердцах хоть и бывших, но когда-то [возможно и сейчас] любимых мужей, отдав все что у них осталось на воспитание детей; о разногласиях с Костей, от которого приходится то ли скрываться то ли специально отталкивать от себя [эту часть откровений Балу понял откровенно плохо, ибо в заплетающимся бормотании разобрал лишь «не хочу его втягивать в это дерьмо» и «хочу с ним гулять по Невскому капец как], ибо съемки сериала их этого закончились еще в сентябре прошлого года, а Плотников не пропадает с радаров, всё продолжает общение. Саня чувствует, как его поглощает цунами чужих эмоций. Тревожность благополучно пересекает черту дозволенного и замирает на слове «пиздец». Под конец рассказа Владьку отчаянно мажет, он выставляет открытые ладони перед экраном и опускает светлую патлатую голову вниз. — Я у… — Ужрался? —Подсказывая, хмыкает мужчина, параллельно прочесывая сайты авиакомпаний. Хочется поднять всех, даже думает заказать частный самолет. Да хоть истребитель, только бы побыстрее добраться до точки «А» и сначала закатать в асфальт одного виновника состояния нестояния дорогого крестника, потом скрутить в бараний рог и от души отпинать другого. — Устал. — Балунов верит. Влад, не даром актер, мог бы соврать, но искренность и реальную заебанность происходящим получается «отыграть» на пять с жирнейшим плюсом. — Понял. Скоро буду. Ну, как скоро… Короче просто закройся, оставь ключ под ковриком, я как-нибудь зайду, ложись отдыхай. На это младший как-то затравленно вскидывается. — Может не надо приезжать? Я ведь так… Поболтать… Дорого ведь, и не хотел… Блять, не хотел напрягать, не стоит, забудь. Саша выкручивает чувства во взгляде на максимум, смотрит в камеру так, что юноша словно уменьшается в размерах. Хихикнув, икнув и вытерев ладонью губы, как ни в чём не бывало, продолжает: — Да кому я нужен тут запираться. Здесь бабульки, Колян сантехник-электрик, детишки да бродячие псины. — Владос хрипло, надрывно смеется, тянется в сторону, как выясняется, за подмигивающим золотистой жидкостью стаканом. На вдохе опрокидывает пойло в себя, на выдохе продолжает: — Мама недавно звонила спросить, как я, Ди и Лиска ведь у нее. Значит, старший один разбирался с загонами папани в гордом одиночестве. — Заодно узнала, чего там Горшок с Андреем учудили. Их бойню вся Петрога еще год переваривать будет. Видео видел? «Престарелые говнари опять показывают свою натуру. Смотреть бесплатно, без СМС и без регистрации». — Тараторит «ща, ща», попадает по клавиатуре, и Саше высвечивается в диалоге ссылка на ютуб. Смотреть это он, конечно же, не будет. Насмотрелся в своё время вживую. Балу подмечает, что «Андреем» парниша называет родителя только тогда, когда не находится в начитанном уме цензурного словца. Знает Шура об специфике отношений «отцов и детей», конкретно именно этих, и закатывает глаза. Влад же жест расценивает по-своему, бурчит «Сон не идёт». — Ну так ты к нему прийди, да? Колыбельную спеть? — Осторожно спрашивает крёстный, удовлетворенно кивая на пришедшее на почту одобрение о покупке. — В другой раз. Когда-нибудь. Балу отпускает Влада, взяв слово, что тот не будет глупить.       Шура пакует вещи, насыпает корма прожорливым животным побольше, отписывается Иринке, что внепланово уезжает по срочным делам на некоторый срок и желает счастья знакомым молодоженам, попутно извиняясь за то, что не сумеет поздравить лично. Прикидывает, где можно взять пистолет, дабы показать всю серьезность своих намерений двум туповатым козлам, берет билет в один конец. Спешит на поздний рейс, дабы успеть сам не знает к чему. Семейный чат, где в полном составе сидят все дорогие, храни их Господь до седьмого колена, Балунову люди, подозрительно молчат. То ли предчувствуют надвигающуюся кару, то ли не хотят прилюдно обсуждать «исчезновение» Влада. Музыкант уже в самолете пишет единственному человеку, который в такой час сумеет как-то помочь. Пишет на скорую руку «Через шесть часов буду в Спб, помоги закопать два трупа». Через полчаса ему приходит фотка двух мусорных пакетов с подписью «Подойдёт?», да подмигивающий смайлик. Балу ставит «большой палец вверх» и погружается в дрёму.       Из аэропорта ловит ближайшее такси, называет адрес. Встречает его уютный домик сонной тишиной и предгрозовым манящим ароматом. В комнатах прибрано, пахнет коньяком и кофе. Как и предполагалось, никто и не закрывался на засов. Навстречу гостю, услышав скрип открывающейся двери, обивая все косяки бедрами, вываливается Князев. С порога лезет обниматься, бодается головой, расплывается в поддерживающих его руках. Парень вымахал в росте, возмужал - Балу горестно осознал, что вживую они не виделись очень давно. Шура держит умело, крепко - крестник хотя-бы не кидается с кулаками, не брызжет слюной. Просто ластится, пытается отыскать защиту. А не отбитого отморозка, который приложит головой о стену, чтобы, наконец, угомонить.       Поручик прикатывается к девяти, задорно и бодро гремя двумя пакетами «Пятёрочки»: первый явно предназначался для «стариков»: таил в себе вискарь и пиво, на трезвую голову решать Князевские проблемы не представлялось возможным; второй звенит «Боржоми» и «Аспирином» — подарок для загрустившего и пустившегося во все тяжкие Влада. Толкнул ногой жалобно скрипнувшую калитку, ввалился в поросший одуванчиками сад, озаряя тучное утро насмешливой улыбкой. Крепко пожал ладонь курившему на веранде тёзке, хлопнул по плечу, рассматривая такое же серое, как питерское небо, лицо друга. — Что, всё так плохо? — Могло быть и хуже — Саша протягивает Пору смятую пачку сигарет, щелкает зажигалкой и засматривается на пламя. Раньше Влад встречал его с горящими глазами, увлекал в комнату и все рассказывал-рассказывал-рассказывал о своей жизни. Будто некому больше было не только слышать, но и слушать. — Я его уложил все-таки. Пару раз насильно в холодный душ окунул, малой даже пинаться пытался. Щиголев только фыркает, кивком требуя продолжения. — Потом в одеяло завернул и сказал что к кровати привяжу, если попробует встать. — Совсем, видно, довели. Чего мы то делать будем? — «Шурик намбер ту» затягивается рядом, косясь на дверь. Будто выплывет из-за нее не чадо княжеское, а призрак, замученный и бесконечно одинокий. — Есть мыслишка одна. Только дам придется привлекать. Ты ближайшие дни как, свободен? — Более-менее. Постараюсь как-нибудь подсобить, Сань. Расскажи подробнее, чё случилось то, чтобы легче было Владоса в себя приводить. Барабанщик их всегда был тем самым «тихоней», который неожиданно для всех вытянет любого из самого зловонного болота. Находил те самые слова, оказывался в нужном месте в нужное время - ненавязчиво подкидывал советы и выручал как нельзя кстати. Балу начинает с привычного «Как они заебали». Поручик выслушивал это так много раз. И каждый раз был полностью согласен. Хоть и молча.