Desolation

Когда они вышли из колонии впервые, то поняли, что остались сами по себе, без чьей-либо помощи: родители даже не вызвали такси для своих сыновей. Ран глухо харкает, хмурит светлые брови, а после поднимает взгляд в небо. За эти два года в колонии произошло много нового: он приобрёл новых знакомых, лишился волос, которые теперь отрастают заново, прочёл кучу книг со скуки, в каких-то думах и переосмыслениях своих юношеских лет. В первый раз ему в руки попалась книга из русской классики, толстая и, на его взгляд, довольно нудная. Читать он начал потому, что этот вариант скоротать время был лучше, нежели долбиться в стену, убивая себя тишиной бетонной комнаты. В тот день они встретились с родителями, кажется, в последний раз. Слова о том, что он стал главным разочарованием в семье, не только пошатнули его раздутое эго, но и отравили остававшуюся любовь к родным. И вот они - стоят на улице с сумкой за спиной, казалось бы, обновлённые, полностью "голые", готовые к новой жизни, но... нет! Ран роется в кармане штанов, выискивая свой телефон, чтобы набрать пару знакомых: им с братом нужно где-то переконтаваться пару дней, пока они не найдут себе жильё. Риндо тем временем, присаживаясь возле бордюра, рассматривает камни в ожидании дальнейших указаний. Ему, честно говоря, всё равно, лишь бы домой попасть - это лучше, чем дремать на улице, словно бездомный. Колония теперь кажется ему не такой уж и плохой, по сравнению с тем, что могло ожидать их дальше. Краем уха наблюдатель слышит, как брат применяет свои льстивые методики, чередуя их с угрозами, чтобы заполучить то, что ему нужно, и это, видимо, работает. — Пошли, нас ждут, — коротко отрезает он, уходя вперёд. Риндо следует за ним, не желая отставать. Что задумал Ран, ему неведомо, да и он сам не хочет думать об этом. После отсидки желать чего-то большего, чем отдельного душа да чистой кровати, не особо-то и хочется.

***

— И что мы забыли возле дома ***? — наконец решает спросить Риндо, когда они добираются до района Минато. Эх, а ведь когда-то они могли и до этого района добраться, завоевав что-нибудь покрупнее Роппонги. Ран смотрит на него, приподнимая бровь: — Не тупи, — только дерзость слышится от него, когда он без стука заходит в квартиру ***, когда ставит сумку на первое попавшееся место, безобразно снимает обувь, словно у себя дома. — Нам придётся пожить тут какое-то время, пока я не найду нам лучший вариант. Риндо тяжело вздыхает, проходя за братом. Квартира *** выглядела отчасти типичной для Японии: маленькие комнаты, деревянный пол, холод стен. Выделяло её, наверное, наличие вульгарных постеров, куча порнографических кассет и запах табака. Очень едкий запах. Они проходят в зал, Ран звенит ключами: — Это наши хоромы на неделю, — и падает на диван, после чего жалеет об этом: тот был потертым от старости и, кажется, вонял кошачьей мочёй. Ран правда пожалел, что сделал это, и моментально встал с него. — Я сплю на полу. Ты можешь забирать диван. Хайтани-младший, разбирая сумку, закатывает глаза в ответ на такую заботливость старшего. Нет, он правда надеялся, что родители заберут их и им не придётся сейчас жить в таких условиях. — И сколько ты отдал за эти бараки, боюсь спросить? Ран лишь усмехнулся, продолжая исследовать помещение. — Буквально нисколько. Не переживай, мы тут надолго не задержимся. *** использует эту халупу для продажи травы и вещей потяжелее, но сейчас у него на горизонте пусто, поэтому мы тут. Риндо недоверчиво смотрит в фиалковые глаза брата. Что-то в этой ухмылке, мимике в общем и действиях его настораживает. Конечно, моментами он искренне боялся брата, понимал, что жизнь в этом месте ему самому не нравится, и внутри бушевало беспокойство, предчувствие неприятностей, ожидающих за углом будущего. Сознание словно говорило ему:

Беги.

Беги.

Беги.

Пока сознание пытается вести диалог с Риндо, Ран смотрит на него и равнодушно спрашивает: — Ты знаешь, кто сейчас управляет нашим кварталом? Риндо не знает, он и каждой частичкой своих внутренностей не хочет знать. — Цветные ребята, — Ран усмехается, доставая сигарету, курит прям в помещении - этот едкий гадюшник всё равно уже не спасти. Запах табачного дыма давно пропитал все стены, поэтому лучше уже не будет. — Боже, ну и умора. А у младшего сердце упало. Он знает, насколько его брат может быть одержимым властью и на что может пойти, если узнает, что её хотят отобрать. Возвращаться в колонию уже не сильно хочется! Если бы не сообщество шести звезд, с которым его брат связался, и не весь этот криминал... то что тогда? Сыночки-паиньки для своих состоятельных родителей? Нет, они бы точно не выдержали этого. После того, как Ран вступил туда и обокрал их, пути назад не стало, и Риндо пошёл за ним, ведь он его семья, поддержка. Он не мог оставить брата одного на этом распутье. И это была самая главная ошибка в их жизни.

***

Три дня в этой душной квартире, жара плюс тридцать — и Риндо уже плохо. В глазах всё плывёт, а окружающий его запах вызывает тошноту. Он с нетерпением ждёт конца этой пытки, жадно ожидает вечер. Сегодня у них "культурная беседа с цветными", как выразился его старший брат. Кажется, что время проживания тут дало о себе знать: он жутко похудел от постоянного стресса и недосыпа. Но почему-то сегодня его внутренне "я" било тревогу сильнее всего. Он не боялся какой-то шайки, возомнившей себя королями, он не боялся получить удар в лицо или колотую рану, нет, это было нечто иное, что-то, чего он никак не мог описать. Брат сегодня на удивление молчалив: в будни он мог занять его скучным диалогом, который не имел бы никакого смысла. Случайный вопрос, вкинутый невпопад подъеб — всё что угодно, но не молчание. Вместо этого он курит уже пятую по счету сигарету за этот день, не обмолвившись и словом — Риндо это пугало. Такой молчаливый брат хуже сонного, страшнее и ужаснее. Ран молча покидает помещение, оставив младшего наедине со своими мыслями и квартирной духотой, и Риндо, окончательно оставленный в тишине, проваливается в сон, не замечая этого. Будит его звонок на телефоне, когда время становится совсем поздним. Он, взяв мобильник в руки, щурится от яркого света экрана, но всё же берёт трубку. — Ран, ты чего так поздно? — Ты где? — Спрашивает старший. Голос у него довольно тихий, хриплый, словно его недавно избили. Риндо, ещё не отошедший от столь долгого сна, не понимает, что произошло, и молчит, а, когда до него доходит, — в панике вскакивает с места. — Это ты где?! Быстрее говори, я сейчас приеду, только не уходи никуда, слышишь?! — в панике говорит он, уже обуваясь у порога. — Я в парке Роппонги, прямо около входа… Прихвати с собой… что-нибудь потяжелее. Звонок сбрасывают, и Риндо мчится на всех парах, лишь бы успеть…

***

Когда он приходит к месту назначения, он словно видит другого человека. Да, это по-прежнему его брат, но то, что с ним произошло до этого момента, никак не приходит в голову. — Почему ты раньше не пришёл?! Я звонил тебе не один раз! — Ран встаёт с асфальта, опираясь на чью-то голову. Риндо нервно сглатывает слюну. Брат явно расстроен, но не ясно, раздражён он или зол. — В следующий раз будь пункуаль... Ран не договаривает, обращая своё внимание на постороннего мужчину, смотрящего на них издалека. Младший недоумевает ещё больше, сердце в груди бьётся быстрее, словно сейчас выскочит из неё: по выражению лица Рана можно предположить, что одному из них не жить. Риндо замечает лишние глаза и пытается рассмотреть незнакомца. Вдали зажигается красный огонёк, затем идёт к ним. Им удаётся рассмотреть его ближе: костюм-тройка, сигарета в зубах, шляпа и плащ, словно из какого-то фильма, зализанные волосы и противный взгляд. Что-то подсказывало, что это не обычный офисный планктон, даже не уличный бродяга. — Вы, ребята, позабавили старика, — смеясь, говорит он, выкидывая бычок от сигареты. Они явно видятся впервые. Что ему нужно?! — Не смотрите на меня, словно на скот в загоне, я не обижу, — он обратился к Рану, — я видел, что ты сделал с теми ребятами. Неплохо для такого юнца, в тебе есть потенциал! Идёмте, я угощу вас, заодно подлатаю раны. Риндо это не нравится, неизвестный кажется ему подозрительным, поэтому он следит за реакцией брата. Ран же лишь ухмыляется, следуя за мужиком. Риндо не понимает. Зачем? С какой целью? Оба проходят мимо замершего от удивления младшего, но затем Ран незаметно забирает у Риндо из рук свою дубинку, которую тот принёс по просьбе, и ловко прячет за спиной, пока они с незнакомцем продолжают идти. Этот человек ему доверия не слишком-то и внушал, по поведению он был похож на психически больного или просто извращенца, который пристаёт к людям. Шли они в тишине, которую нарушать никто не хотел. Риндо очень нервничал, он не хотел вновь напороться на неприятности, но, видимо, их уже было не избежать. Братья переглядывались на протяжении всего их пути. Он, как показалось Риндо, пытался что-то объяснить. Так продолжалось до того, пока они не дошли до высоток в Роппонги. Они знали это место как свои пять пальцев, поэтому быстро сообразить, куда бежать и что делать, на крайний случай, смогли бы. Они заходят в здание и понимают, что это жилой комплекс, затем поднимаются на тридцать четвёртый этаж. Внутри лифта играет успокаивающая мелодия, которая наоборот заставляет всех нервничать. Риндо становится страшно, он поглядывает на брата, который с невозмутимым видом стоит в стороне, облокотившись на стенку. Незнакомец молчит, достаёт пачку сигарет, чтобы закурить. Младшему кажется, что он попал в какой-то сюрреалистичный фильм Тарантино, где в конце его будет ждать нелепая смерть. В отличие от брата, его лицо выдавало таившуюся внутри парня тревожность. И в такой обстановке они наконец добираются до чужой квартиры. Мужчина пытается найти ключи, согнувшись в три погибели над своей сумкой, пока Ран, уже достаточно исследовав обстановку, решается на такое безрассудство: он, находясь в слепой для незнакомца зоне, одним взмахом руки расправляет телескопическую дубинку и замахивается что есть силы. Удар приходится точно по цели: мужчина теряет равновесие и падает, вскрикивая от боли. — Риндо, держи его! — Командует старший, и Риндо, не растерявшись, берёт мужчину в захват, не рассчитывая силу. В душе появляется какое-то приятное чувство спокойства, словно корень всех их проблем вот-вот будет устранён. Хайтани-старший пинает бедолагу в живот, пока младший держит, а затем ещё несколько раз бьёт по голове. Руки покрываются кровью, твердеют, но почему-то дрожат, словно он не делал того же два года назад, словно он не хотел, но почему-то сорвался. Хрип, болезненный стон, — под ногами растекается багровая лужа, растекается настолько, что он отчётливо видит в ней своё отражение. — Попробуй сломать ему ногу, можешь две на всякий, — Ран снова командует — Риндо выполняет. Мужчина никак не реагирует: он либо потерял сознание, либо действительно так быстро скончался от этой жестокой серии ударов. У Рана сердце колотится слишком громко, ему это не нравится. Он поднимает чужие ключи, открывает нараспашку дверь в пустую квартиру и включает свет. Пока старший вглядывается в комнаты, паника начинает подкрадываться к Риндо в тот момент, когда он осознаёт, что они наделали. — Блять, Ран, ты убил его! — кричит он, наблюдая, как его брат пытается затащить тушку в квартиру. — Не ори, а лучше помоги мне, блять, — отвечает ему старший, и они вместе, не без усилий, затаскивают его внутрь. — Нужно... Нам нужно как-то убрать кровь в коридоре. Я... Я найду ванную, а ты следи, чтобы он не очнулся! Да, так будет лучше... Он уходит, оставляя брата с телом. Риндо не может успокоиться: он смотрит на свои руки, смотрит на стекающие с кончиков пальцев маленькие ручейки чужой крови, нервно обтирает их об кофту, но бесполезно. Ран приходит через пару минут с найденными чистящими средствами, тряпкой и водой. Он судорожно разливает их на пол, начиная очищать его от следов преступления. Пока он убирает одну часть, на другой стороне, где лежал мужчина, уже образовалась новая лужа крови, испачкав белый ковёр хозяина квартиры. — Так не пойдёт, нужно перенести его в ванну! Ран, нагнувшись над мертвецом, вновь тащит тело в ванну, командуя Риндо, чтобы тот смывал кровь. В комнате, не такой уж и большой, а вполне себе стандартной для таких квартир, Ран, кажется, по неосторожности проломил мужчине череп о бортик ванной, из-за чего крови стало ещё больше, а затем на него и вовсп попадала пара шампуней. Адреналин зашкаливает, и старший с огромным усилием в крови укладывает тушу в ванну и включает воду, чтобы смыть с рук следы своего деяния. В голове словно что-то щёлкнуло: то ли от происходящего, то ли от чего-то ещё. Он даже было усмехнулся своей тревожности. И всё же, почему он это сделал? Они могли бросить его и уйти, но вдруг очнётся? Хайтани начинает вновь переживать. Сомнений в смерти избитого не было, ведь мужчина потерял огромное количество крови. Кажется, это уже паранойя, иначе Ран никак не смог бы объяснить, почему они с братом ещё не свалили. Он глядел на мужчину какое-то время, разглядывая его неровное лицо с кучей шрамов, пока не плюнул в него. Вот ведь незадача, а вдруг и правда очнётся? Очнётся да и заявление на них напишет. Нет, так не пойдёт. Он уходит из ванной комнаты, тотчас возвращаясь с большим кухонным ножом, замахивается ещё раз… и ещё, ещё. Лезвие в его руках послушно рассекает плоть, пока он наносит меткие удары в шею, живот и лицо — вскоре всё было изрезано. Он включает воду ещё раз, чтобы помыть руки, а податливый инструмент остаётся вонзенным в лоб несчастного, пока Ран ещё влажными руками торопливо набирает чей-то номер. Торопливый голос сменяется спокойным:

дело сделано.

— Алло, Сасачи? Ты занят? Нет, дело есть. Можешь приехать дня через два? Работу подкинем.