Saint

***

      Она не помнила свою жизнь. В аду ее избегали и пытались убить, а она даже не могла вспомнить своего имени. Она помнила, что жизнь была, помнила светофоры, машины, помнила многое, но в то же время абсолютный ноль личной информации. Это коробило.       Ей дали прозвище, на которое она волей-неволей, а стала откликаться. Только пришлось привыкнуть, что зовут ее в основном, чтобы убить.       — Хей-хей-хей, кого я имею честь видеть, Выжившая! — она не знала, кто ее зовет, но все равно кончик белого хвоста, с помощью которого она могла летать, оказался у горла какого-то высокого демона. Улыбающегося высокого демона с оленьими рожками и очаровательными ушками, в красном фраке. Уже потом она узнала в нем Радио-демона. Когда услышала этот шипящий голос снова.       — Ого, а этой конфетке палец в рот не клади! Пару слов о вас, мисс, — она с трудом сглотнула и убрала свою новую конечность от спокойного Аластора.       — Вы задали сложный вопрос. Боюсь, я не в силах на него ответить, — демон засмеялся.       — Что же, даже своего имени не скажете? — в ответ слушатели самого популярного радио услышали сухое "Нет".       — Я помню, что смерть не была легкой. Что моя, что от моей руки. Это все, господин.       Тут она лукавила. Она не убивала напрямую. Это она знала точно. Но также она знала, что смертей было много. По ее вине. На ее руках. Она не наслаждалась ими. Но было что-то. Ошибка, необходимость, она не знала. Она не помнила, но была уверена, что не смогла бы убить. А перед слушателями разворачивался любопытный диалог.       — Что ж, предлагаю вам уникальную возможность заключить сделку с дьяволом!       — Мне нечего предложить взамен, господин.       — Вам всего лишь нужно меня удивить своей просьбой, дорогая, все-го лишь!       —... Можно мне составить вам компанию в этой прогулке?       —... О-хо-хо, дорогая, вы смогли меня удивить! Порадуете меня причинами столь интересного решения?       — Вы заглушаете пустоту в мыслях. Думаю, позже я буду искать компактное переносное радио. Не подскажете нужную волну?       — Ого, самое время для рекламной паузы!       И она смотрела на радио-демона.       Оглядывалась на дорогу, с любопытством вглядывалась в витрины и вывески.       Круглые зрачки медленно сужались, пока не появились первые признаки наличия голубой радужки.       Слуховые отростки то вставали в направлении собеседника, то опускались на особенно громком взрыве.       Девочка (совсем молодая же по меркам не только демонов, но и людей) забавно морщила нос, проходя мимо зловонной кучи, и придерживала руками хвост, чтобы на него не наступили.       Она легко улыбается на замечание радио-демона, что без улыбки она никогда не будет одета до конца, но глаза ее остаются грустными.       Девочка прикрывает голые плечи крыльями.       — Дорогая, утолите мое любопытство, умеете ли вы летать? — крылья раскрылись и Радио-демон продублировал действия своей собеседницы словами:       — Вы весьма компактно складываете их, посмотрим, не передавили ли вы себе каких нервов!       Пара взмахов и она поднялась в воздух. Еще парочка и она встала на ноги       — Размах крыльев большой, если вам это что-то говорит.       — Даже больше, чем вы можете подумать, дорогая! Знаете, еще при жизни я увлекался охотой! Было интересно наблюдать за тем, как жизнь уходит из тела. А у вас было увлечение?       — Я не помню этого. Но мне нравятся блестящие вещи. А еще яркие ленты и мягкие ткани. А еще закаты. Закаты в аду никогда не сравнятся с тем, что я видела на Земле.       — Хм, а я до сих пор с трепетом вспоминаю все оттенки, которые дарило небо, когда солнце уходило за горизонт!       — Мне нравилось, когда цвет был близок к красному.       — Хотите сказать, этот цвет вам еще не осточертел?       — Мне осточертело слышать Выжившая себе в спину. Красный цвет просто стал привычен.       — К слову, вы могли бы рассказать о том, с помощью какого чуда выжили!       — Меня и при жизни было сложно заметить. Вероятно, в аду это эволюционировало.       Она помнила, как молнии пробежались по телу. И помнила, как удивилась, что ее не видят. Она помнила и как сидела в темном углу, зарывшись в новоприобретенные конечности, и как прокручивала в голове привычную мантру: я остаюсь незамеченной, я случайная тень, я воздух, я окружение, я сливаюсь с тем, что вокруг, я невидима для глаза и для техники.       И это сработало.       Ангелы проходили мимо. Их взгляд не находил ее. Но многие стали свидетелями, как она вышла из дома, в котором вырезали весь немаленький клан. И ее белые крылья некоторое время отпугивали желающих откусить от нее кусочек побольше. Оказалось драконья плоть и кожа всегда ценились в аду.       — Дорогая, загадочность вам к лицу, но вы так и не сказали нам своего имени, — и она улыбнулась скупо на это замечание.       — Я не помню его, господин. Как и свою жизнь, — по аду быстро расползлось новое ее прозвище.       — Безымянная! Дорогая! Рад вас снова видеть! Знаете, меня весьма заинтересовал ваш феномен и я пораспрашивал своих знакомых на предмет такой же ситуации. Представляете, вы единственная в такой ситуации смогли так много прожить без памяти в аду! Обычно беспамятные умирали в первую же свою чистку, пусть они умудрялись сначала дожить до нее, — девушка потупила взгляд и улыбнулась скромно.       — Я вспомнила свое прозвище из жизни, господин. Меня звали Святоша. Вероятно, мне просто нужно немного времени, которого не было у тех, кто нас безвременно покинул.       — Ого, да это прогресс! Как насчет вашей смерти? — девушка мило пожала плечами и крылья чуть расправились, не настолько сильно закрывая свою обладательницу. Она уже пообвыклась в аду и привыкла к его порядкам.       — Все также гулко отдает в голове пустотой. Ваше радио весьма успешно глушит это ощущение, — слуховые отростки из-за любопытства обладательницы стоят торчком. — И я тоже заинтересовалась за это время, но больше вами, чем феноменом собственной памяти. Правда ли, что вы владеете вуду? — оттаявшая девушка понемногу возвращалась из того подобия анабиоза, в который впала в самом начале.       — Смотря с какой целью вы интересуетесь, — девушка улыбнулась чуть шире, когда ассоциацией всплыл очередной фрагмент памяти.       — Просто меня до сих пор не отпускает любопытство, господин. Чем больше узнаю о внешних и внутренних особенностях демонов, тем больше хочу узнать еще. — Аластор прищурил глаза чуть сильнее.       — Не стоить верить всему, что говорят, Свя-то-ша. Люди бывают лживы. Демоны же лгут всегда, — девушка впервые глаза открывает широко, не щуря их в улыбке или страхе. Яркая голубая радужка напоминает небо, но ее быстро затапливает зрачок.       Она возвращает на лицо улыбку и прищур. Уводит диалог на магазин, где ее пытались обсчитать, а когда не получилось, и прибить. В следующую рекламную паузу Аластор отвечает ей.       — Я действительно владею силой Вуду, но если моя дорогая Святоша только попробует кому-нибудь об этом рассказать, она узнает действие этой силы на себе, — девочка кивает и зрачки ее уже не такие широкие, хотя прищур довольной улыбки остается.       — Я не настолько глупа, господин. Моя способность буквально позволяет мне становится невидимой. За исключением глаз, насколько я узнала об этом позже. Мне повезло, что моя любимая мантра всегда работала только с закрытыми глазами.       — И вот наша рекламная пауза закончена, дамы и господа, так давайте продолжим эту увлекательную прогулку по самым темным уголкам Ада!       Девочке нравились эти прогулки и чувство опасности на кончике хвоста. Только на кончике. Все же, он слишком длинный, чтобы быть полностью в безопасности, которую ей давала компания Радио-демона.       — Как вам этот район, дорогая? — Святоша отвечала не теряя улыбки, чем вызывала шутки со стороны слушателей. Ее уже прозвали преемницей Радио-демона и его же куклой.       — Опаснее всех, в которых я бывала за свое посмертие. Особенно сложно было не поджать хвост на перекрестке с единственным целым светофором. Милое местечко, но без внушительной компании я сюда не сунусь.       — Да? Давайте вернемся к тому светофору, мне даже стало любопытно после вашего комментария!       — Давайте я пойду вперед, господин. Боюсь, тайна перекрестка не раскроется, побоявшись большего количества тайн.       — Хмммм, можно! — девочка сразу после разрешения демона вышла из круга безопасности и уверенно двинулась к светофору. Слушатели могли уловить звук ее шагов. Аластор с интересом смотрел, как девочка шла в очевидную ловушку.       Зрачок полностью затопил радужку и она становилась все более настороженной по мере приближения самого опасного участка. Когда под её ногами появился огромный капкан ей хватило всего одного взмаха, чтобы уйти из зоны поражения. Но там же почти моментально возник Аластор. И какой бы демон не скрывался за созданной ловушкой, он уже был на крючке и жутко кричал, когда Аластор продолжал свой аттракцион невиданной жестокости.       Святоша предпочитала летать в это время и возвращалась к собеседнику только когда крики стихали.       — О, а вот и моя дорогая Святоша! Дорогая, зачем вы отлетели так далеко? — девочка шумно хлопнула крыльями при приземлении. Она не так часто взлетала так высоко, чтобы без проблем приземлиться.       — Не люблю насилия. И криков.       — Тогда чем же вы развлекаетесь в аду, дорогая?       — Любопытством, господин. Меня не просто так прозвали Святоша. — громкий смех Радио-демона девочку не напугал. Зрачки медленно сужались, открывая в ее взгляде Небо. Улыбка девочки становилась шире. Прищур Радио-демона — уже.

Удачная сделка — это когда оба думают, что обманули другого.

      Через некоторое время Святошу перестают трогать без видимой причины. Продавцы вежливы даже когда она указывает на очередную попытку ее обмануть. Опасных зон все меньше. А стоит ей взлететь повыше, как в той округе не остается ни одного беса и некоторых демонов из тех, что послабее. Оставшиеся просто не лезут к вестнице адской боли. Ее крылья теперь являются плохим знаком в аду.       Аластор же совмещает приятное с полезным. Теперь у него есть куколка, которая добровольно для него попадает в ловушки и приманивает глупцов. Теперь его радио снова достаточно популярно, потому что раньше часто бывало, что за эфир не попадалось ни одного грешника. Теперь же возникла противоположная стабильность. Святоша могла привлекать внимание с той же легкостью, что и исчезать из поля зрения. А ее глаза были цвета того неба, по которому весьма соскучился Аластор. Кукла-приманка.       — Хмммм, Святоша, ты так и не рассказала ничего о себе!       — Я люблю высоту и треск молний. А еще приятные тактильные ощущения. Вроде прикосновений к мягкой шерсти или ткани.       — А как же то, как ты развлекаешься в аду?       — Воссоздаю настолки. Играть с вусмерть пьяными конечно врагу не пожелаешь, но выбора нет и это часто оказывается очень весело. Либо по моим меркам, либо же по вашим.       Аластор позволял ей говорить на своем радио о вещах, которые ей казались забавными и Святоша не понимала этого, но продолжала говорить. Она предполагала работу на контрасте. На фоне ее привычки любить весь мир его не-любовь кажется еще более жестокой. Демоны привыкают к жестокости с самой своей смерти как к чему-то обыденному, но после её наивного "я люблю высоту" жестокое "мне нравится слышать хруст костей когда кидаю демонов с высоты" кажется страшнее.       Аластор с удовольствием смотрит, как зрачок медленно сужается, открывая взгляду Небо голубой радужки, а количество слушателей растет.       Святоше не впервой отбиваться от демонов голыми руками, на которых медленно скапливается электричество. Если демоны не испугаются треска молний и болезненных уколов, она ударит скопищем энергии в землю и в оцепенение впадет весь район. Ее крылья остаются плохим знаком и очень дорогим трофеем. И когда Аластора нет рядом, ей приходится применять силу. Молнии весело бегут по рукам и в глазах не осталось места для радужки. Она не любит насилия и боли, своей или чужой, потому вид дергающихся в конвульсиях тел ей не нравится. И она взлетает.       Эту чистку она проводит рядом с Аластором. Дергает ушными отростками на любой звук и слушает тихое шипение радио. Ей не страшно. Она невидима. Но глаза ее неотрывно следят за радио-демоном. Она за его улыбкой видит напряжение и ей бы сказать, что все будет хорошо, но она чувствует приближение опасности. И говорит.       — Они идут сюда. Знаете, господин, друзья меня звали Алекс.       Голубые глаза закрылись и Алекс появилась сама, разминая крылья.       Улыбка радио-демона становилась все более угрожающей.       — Даже не думай этого делать, Свя-то-ша.       — Если бы я думала, я бы не занималась фигнёй и не оказалась в аду из-за глупой ошибки во время работы. Но раз я здесь...       Ее крылья закрыли обзор на Аластора появившимся ангелам. И она громко зарокотала из самой груди, заглушая шепот радио, пока стремительно взлетала, набирая треск молний. Они струились по ее рукам, вдоль позвоночника, за ушными отростками, по крыльям и хвосту. Она просто хотела поступить так, как привыкла. Выступить приманкой для хищника. Только вырвать ее из лап противника больше некому. Слишком крупная рыбка могла бы съесть рыбака.       Весь ад видел белые кожистые крылья — дурной знак в аду — в этот раз они для многих стали символом спасения. Потому что ангелы не могли угнаться за юркой девочкой. Не могли попасть копьями. Одно из потерянных оружий подобрала девушка в серых цветах, среди которых выделялся только яркий бант на длинных волосах.       И Алекс летела. Стремительно набирала молнии, чтобы ее смерть хотя бы оглушила преследователей. Громко рокотала, привлекая внимание. А потом... Жители ада видели, как за жалкие секунды до окончания чистки в нее прилетело копье. Как молнии затрещали ужасающим громом. Как строй ангелов подкосился этой атакой.       Слезы принцессы ада были как никогда горькими, а желание что-то менять острым. Ее больше не могло остановить осуждение и неприятие родителей. Они все видели этот полет. Они все даже не знали ее имени, когда на следующий день радио-демон не начал свой эфир не привычным уже всем поздравлением с тем, что они выжили.       — Все мы вчера видели, как маленькая девочка водила за нос целую толпу ангелов. Перед этим глупым поступком наша милая Безымянная Святоша назвала мне свое имя. Девочку звали Алекс, так почтим же ее память! — Ад, несмотря на присущую ему циничную жестокость, с трудом принял смерть отчаянной девочки.       А радио-демон решил поддержать проект принцессы Ада, милой светловолосой девушки, которая не стала пользоваться смертью Святоши для продвижения Отеля. Он не врал Чарли, что он хочет развлечься, посмотрев на ее провал. Единственной, кто мог бы попасть в Рай из всего Ада, была Алекс. Он помог с обустройством, с рекламой, все ради того, чтобы через несколько дней Святоша появилась на пороге Отеля Хазбин с черными глазами, порваным элероном...       — Я больше не могу летать, — и вторым своим грехом. Уныние. Она не могла улыбаться даже через силу. Плакала. Не могла довериться никому. И Аластор из ее невнятной слабой речи понял, что копье кинули не ангелы. Что снаряд, забравший Небо у него и полет у Святоши, прилетел от адских жителей.

И его затопила холодная ярость.

      Он успокоился только когда удовлетворенный чужими криками кинул голову виновника на пол Отеля. И Святоша пыталась просить его отпустить, говорила, что это дело не исправит, но Аластор все равно настоял, чтобы Вегги лишила демона посмертия. Естественно, все это произошло в прямом эфире.       Девочка прятала взгляд в пушистом бюсте Энджела и тот едва ли мог ее оттолкнуть или потребовать плату. Он обнимал ее всеми руками и пытался вбить в ее голову, что это была заслуженная кара.       Святоша все же перестала оплакивать полет и попыталась снова доверять. Ее зрачки были все такими же широкими, но она стала приходить на ужины. Позволяла рассматривать ее слуховые отростки. Но прятала хвост даже от собственного взгляда. Стала инициировать тактильный контакт хотя бы с Дастом, хотя и вздрагивала от неожиданных прикосновений.       Она грустно смотрела на Хаста и однажды крылатая пародия на кота подняла ее в воздух. Бывший военный прекрасно видел уже знакомую боль потерянной конечности. Он оценил то, как она спасла большую часть обреченных, переведя огонь на себя. У них это назвалось конченный героизм и плакать по таким было не принято, но благодарность он еще не пропил. Ангелы могли убить и его в эту чистку.       А Святоша не ждала ничего взамен. Она просто хотела спасти радио-демона, как гарант ее спокойствия. То, что она привлекла столько внимания, не входило в ее планы. Она думала попытаться выжить несмотря ни на что. Даже не так. Она была уверена, что выживет. Но копье прилетело в ее элерон и она не удержала молнии на коже, которые должны были изменить магнитное поле вокруг нее и защитить от косвенного попадания и возможности ближних атак.       И она упала.       Полетела вниз раненной птицей, мысленно прощаясь с посмертием.       Но чистка закончилась.       А элерон был потерян.       Она лишь чудом избежала тех, кто бы не против оторвать от нее еще пару кусочков побольше.       Она добралась до Отеля Хазбин и чудом не натворила глупостей, чтобы услышать шипящий голос радио-демона через некоторое время.       — Дорогая, я нашел мастера, который за чисто символическую плату сможет сделать тебе протез, — и Святоша пошла за Аластором с осторожностью уличной кошки. Во время замеров ее зрачки медленно сужались и по окончанию работы она с трудом сдержала слезы радости.       — Можно вас обнять? — Аластор не поворачивает головы и Святоша зовет его неуверенно: — Господин? Можно?       — Ох, дорогая, это ты мне? Я думал, ты обращаешься к кудеснику, который подарил тебе полет! — Святоша повернула голову в сторону мастера и обратно.       — Разве он не под вашим контролем, потому что отказался делать протез даже за плату? — Аластор сужает глаза, но поворачивается к ней всем телом, раскрывая руки навстречу крепким объятиям, и Святоша высокого демона закрывает крыльями и обхватывает хвостом с протезом чужую ногу.       Она улыбается настолько широко, что видно ее небольшие клыки.       Она взлетает настолько высоко, что ее видно во всем Пентаграмм-сити.       Она дышит настолько глубоко, что кружится голова.       Она смеется в свободном падении и приземляется безо всякого шума, сделав круг почёта вокруг Аластора. Она лезет под руку, напрашиваясь на ласку, и щурит голубые глаза. Аластор же думает, прикрывая глаза. Алекс — не ее имя или это его сокращение? Он еще не заслужил все ее доверие или она действительно еще не помнит своего имени? Потому что кукла, которую он хотел сделать, чтобы знать о ее состоянии, не получилась.       — Как тебе мой подарок, дорогая? — и девочка улыбается шире, хвост разглядывая. Так и не скажешь, что протез. Она оборачивается головой на радио-демона и зрачок у нее тоньше мельчайшей щелки.       — Лучший из всех, которые я помню. Вряд ли что-то его переплюнет.

***

      На эфирах Святоша снова весело щебечет и демоны узнают голос почившей девчонки.       — Дорогая, слушатели очень интересуются секретом твоего успеха!       — Я умею быть незаметной, дорогие слушатели. Если позволите, господин, я отлучусь, Шарлотта просила помочь ей с культурной программой. Жаль, что все мои настолки канули в лету.       Чарли очень просила Алекс сокращать ее имя, но Святоша упряма.       Вежлива до зубного скрежета и честна до боли. Она улыбается широко и лезет под руку Аластору, раскрывая крылья и глаза в любопытстве. И однажды радио-демон приводит ее на встречу лордов, где присутствуют Столас, Вокс, Валентино и сам Люцифер.       Аластор видит параллели с поведением своей куколки и куколок остальных лордов. И Святоша несмотря на опасность идет за радио-демоном, чувствуя натяжение поводка, другую сторону которого добровольно отдала Аластору. На ней впервые за время в Аду красивое чёрное платье и милая шляпка. До этого она ходила в первой попавшейся одежде, едва не найденной на мусорке или снятой с полутрупа.       — Какая у тебя красивая куколка, Аластор, я был бы не против подобной у себя в клубе, — Валентино щурится хищно, когда Святоша поднимает взгляд на радио-демона, узнавая его реакцию. Помехи звучат чуть громче и девочка прикрывает глаза в довольстве.       — Куда лучше твоей, не так ли? Встречал его. Ни капли достоинства и никакой пользы, — Святоше бы испугаться охватившего ее чувства опасности, но она лишь сцепляет ручки позади себя в замочек, мягко переваливаясь с пятки на носок. Ее крылья плотно прижаты к спине, а хвост лежит за радио-демоном полукругом.       — Он приносит неплохие деньги. — Вокс встревает невовремя. Он прямой конкурент Аластора, и Алекс он не нравится. Именно он является главной угрозой ее спокойному существованию, а она умеет быть сволочью.       — А еще массу проблем, —Аластор ее все же опережает и она даже не снимает с лица улыбки. Хотя хочется. Хочется полетать.       — А твоя? Слышал, она неплохо набедокурила своим полетом в Чистку, — мало кто ожидал вмешательства Столаса в этот диалог. Обычно он предпочитает игнорировать разборки этого трио.

— Дорогая, что ты скажешь в свое оправдание? — девочка улыбается невинно.       — В том районе меня пытались изнасиловать. Я решила немного отомстить перед тем, как спрятаться, — что мстить там некому она не упоминает. И что попытка увенчалась успехом — тоже. Решение было продиктовано необходимостью времени на подумать. Но после слов Валентино это лишь попытка лишний раз себя обезопасить.       — Гляжу, решение для твоей девочки оказалось судьбоносным. Сколько мы все считали ее мертвой? В районе месяца? — Люцифер неискренен в своем интересе. Голову подпирает рукой. Девочка склоняет голову набок. Она не знает, сколько пробыла "мертвой".       — в районе недели! Куколка, всё же, шокировала целый отряд Ангелов! — Святоша на чужой каламбур смеется мягко. Она единственная находит это смешным, но не смущается этого. В это момент Лицифер все же оживляется, выдает причину сбора.       — Я позвал вас, чтобы уточнить, не показалось ли вам, что в этот раз ангелы нацелились именно на сильнейших? — Аластор не хмурится, но шипение радио это подразумевает.       — Вряд ли! — и девочка кивает на это. Как бы она не рокотала, а помехи заглушить это могло только чудом.       — А я невольно в этом уверен, Господа. Они впервые целенаправленно шли в мой дом и если бы не твоя девочка, Аластор, вполне бы сталось, что нашли бы меня и Лилит, — и у Святоши мурашки по коже. Она была слишком далеко от дворца короля Ада. Но тем не менее ангелы бросили свои цели и полетели за ней.       — Ваше Величество, но я была очень далеко от вас. Они вряд ли могли заметить меня на том расстоянии, — и улыбается лишь едва заметно. Извиняющимся изломом губ.       — Только глухой не услышал бы этот рокот, девочка, — тон Властелина Ада не подразумевает вопросительной интонации, но становится понятно, что с ним не согласны.       — Я ничего не слышал, ваше Величество, — Столас признает это первым. Святоша кивает. Ее рокот звучал тихо.       — Девочка, продемонстрируй, — и Святоша повторяет звук из глубины грудной клетки. Зов. Она теперь понимает, как это заставило ангелов следовать за ней. Ее вопиющее умение привлекать внимание. А Люцифер пусть падший, но ангел. Он тоже слышал, но потерянный нимб больше не делал его слепо следующим за кем-то.       — Я не слышал ее, — Валентино тянет слова лениво. — Но ангелы, судя по всему, слышали.       — Это зов. Подобным владел змей-искуситель, — и Святоша прячется от взглядов за своим демоном. Это он ее сюда привел. К нему все вопросы.       — Откуда у тебя он? — Люцифер улыбается доброжелательно, но Алекс на это не поведётся. Она выглядывает из-под руки радио-демона и тот в знак того, что она всё ещё его куколка, кладет ей эту руку на затылок.       — Я не помню, ваше Величество, — это не ложь. Она не помнит этого. Она просто знает. Чтобы уметь прятаться, надо уметь привлекать внимание, и она умеет. Святоша знает все компоненты своих умений, но ни за что в этом не признается, потому как это опасно.       — Ох, постоянно забываю об этой вашей особенности! Может, стоит поискать ваших родственников? — Святоша моргает заторможенно, теряя улыбку и смотря на короля ада растерянно.       — Я не знаю, как их можно найти, когда я их не помню, — и рука на ее затылке сжимается. Это ее отрезвляет настолько, что она снова натягивает на лицо улыбку, извиняющийся излом губ.       — Но они-то тебя помнить должны, не так ли? — и Святоша снова не понимает, на что намекает Люцифер.       — Позвольте уточнить. Я с некоторым трудом вспомнила, как ко мне обращались при жизни, я не помню, как я выглядела и были ли вообще у меня близкие люди. Я помню о жизни на Земле, но я не помню о своей там жизни. Мое первое личное воспоминание состоялось в аду, когда в первой же подворотне меня попытались лишить всякого достоинства, — и отвратили от любого сексуального контакта, потому что попытка изнасилования прошла успешно. Она почувствовала адскую боль и случайно призвала свое единственное оружие — молнии.       В принципе, она даже почти благодарна тому бесу. Они ее часто выручали. И выручат сегодня, если что-то пойдет не так.       — Куколка, если ты продолжишь искрить, мой микрофон может закоратить, — девочка виновато прижимает ушные отростки к голове и смотрит печально на своего демона.       — Может ты хоть тогда поймешь, насколько плотские утехи могут быть приятны, — пошло смеется Валентино. Святошу передергивает от этого звука и он не оставляет это без внимания: — Твоей куколке точно не помешала бы разрядка, смотри, какая она нервная.       Святоша сначала не понимает сути взгляда Аластора, направленного на нее, а потом краснеет и почти панически мотает головой, всем своим видом показывая, что демон сказал глупость. Радужки совсем не видно за зрачком запуганной девочки и Аластор приходит к какому-то своему выводу.       — Аластор, на следующее собрание будь добр взять с собой свою девочку. У меня всё ещё есть к ней вопросы. Все свободны, — Святоша почувствовала себя ребенком, которого папа взял на важное собрание, на котором вместо обсуждения чего-то важного обсуждали ее. Двоякое ощущение.

***

      — Дорогая, знаешь, а ведь в словах Валентино был какой-то смысл! — Аластор, будучи асексуалом, частенько забывал, что одним из смертных грехов была похоть. Но теперь, глядя на свою куколку, пытался вспомнить, не замечал ли он рядом с ней хоть кого-то, кто мог бы удовлетворить ее.       — Господин, он говорил полнейшие глупости, начиная с его фразы про плотские утехи, — радио-демон видит смущение девочки и в принципе, он готов ей поверить, но он решает уточнить финально.       — Так они тебя не интересуют? — Алекс прикрывает глаза и ждет несколько секунд, собираясь с мыслями, прежде чем ответить правду.       — Они меня пугают. Единственный опыт был болезненным, мне не понравилось, повторять не стремлюсь, — и Аластор мог бы оставить все как есть, но ему хочется сделать так, чтобы Небо точно осталось при нем. И он заставляет привыкать Святошу к платьям и его прикосновениям.       Она уже давно не ощеривается молниями, слыша шипение радио, но есть зоны, прикосновения к которым она не выносит. Она с трудом позволяет гладить ее крылья. Не любит попыток схватить ее за хвост. Нервно вырывает руки из чужой хватки. Ненавидит, если кто-то прикасается к ее ногам. Вздрагивает, когда ее приобнимают за талию.       Только все это пропадает, стоит это сделать Аластору. Она спокойно позволяет ему держать себя за любую часть руки. Полуобъятия принимает с удовольствием, льнет ближе к прикосновениям.       Однажды она ложится на диван, когда там сидит Аластор и он из интереса кладет ее ноги себе на колени, чтобы проверить реакцию и Алекс напрягается незначительно, но успокаивается буквально через три секунды. Он гладит их, массирует и в один момент позволяет руке скользнуть до колена, до края платья. И это снова заставляет Алекс напрячься, но она снова успокаивается через чуть большее количество времени, чем в прошлый раз.       — Ты доверяешь мне, Святоша? — девочка смотрит выжидательно, и Аластор понимает, что его намерения для нее не остались тайной, но она закрывает глаза и он чувствует, что метафорический поводок снова у него в руках. Она оставила контроль ему. Полностью.       И Аластор доводит ее руками до вспышек перед открытыми в шоке глазами, судорог удовольствия и всхлипов от переизбытка чувств.       — Я ног не чувствую. В хорошем смысле. Но повторять желания нет, спасибо, — Аластор все равно с некоторой периодичность спрашивает, доверяет ли ему его Святоша. И всегда получает молчаливое согласие за закрытыми глазами. И заканчивается все одинаково.       Аластор доводит ее до края, они молча приводят себя в порядок и продолжают заниматься своими делами. Для радио-демона это попытка убедиться, что Небо голубых глаз не уйдет от него, не возвысится в рай, лишнее подтверждение, что девочка грешна. Святоша же просто позволяет ему эти "доверяешь?". Она не знает о его мыслях и не хочет знать. Есть вещи, которые лучше не знать, и она всей кожей чувствовала, что это именно тот случай.       Однажды Чарли застает очередную игру в доверие. Она входит без стука в комнату к Аластору, и тени в ту же секунду заслоняют ей обзор, но она успевает увидеть и широко раздвинутые ноги Алекс, и ее запрокинутую в удовольствии голову. А еще услышать. Полузадушенный всхлип, хлюпающий звук, а еще мурлычащее "Хорошая девочка".       Больше без стука она в любую комнату, где предположительно находится Аластор или Святоша, не заходит.       Чарли еще пытается спросить у Алекс, какие отношения ту связывают с радио-демоном, но та зависает ненадолго, а потом отвечает:       — Взаимовыгодные, — Чарли не настаивает, хотя в душе не подозревает, что это лучшее описание, которое она когда-либо услышит.       — О, да? Полагаю, это так. Что-о-о ж, мне пора, я обещала провести время с Вэгги, не скучай!       Чарли на этом не останавливается, спрашивает у своей девушки совета, и та привычно бухтит:       — Сдались они тебе, даже если Аластор держит ее на расстоянии вытянутой руки чем-то вроде вуду, это не наше дело, слышишь? — Чарли и тут не возражает, хотя слова возражения крутятся у нее на кончике языке. Святоша действительно не выглядела несчастной, особенно когда она застала ее в компрометирующих обстоятельствах. Но в остальное время она выглядела так, будто ей жутко не хватает тепла и прикосновений. Только она позволяла прикасаться к себе только Аластору, а остальные будто обжигали ее большую часть времени.       — Ох, Энджел, могу я задать тебе один вопрос? Ты не знаешь, какие отношения связывают Аластора и Алекс? Мне показалось, что ты хорошо общаешься со Святошей, — Даст затянулся поглубже, осматриваясь.       — Она его куколка. Уверен, он периодически ее поебывает, а она делает вид, что он — единственный, кого она искренне хочет, потому что боится потерять его защиту, — Чарли вспомнила сцену, которая вставала перед ее глазами каждый раз, когда она называла Алекс Святошей и заметила для себя, что полу-дракон — единственная, кто получала удовольствие. То есть, казалось, что это не она зависима от Аластора, а он от нее.       — Хе-ей, Хаск, ты не знаешь, какие отношения связывают Аластора и Алекс? — кот с крыльями прищуренным взглядом окидывает бутылку, которую Чарли неловким жестом поставила на барную стойку. Он благодушно (насколько это применимо к Хаску) принимает подношение и зубами открывает дорогой коньяк.       — Святоша липнет к Аластору, как кошка в течке, а он ей это позволяет. Кажется он на ней помешался, иначе бы вырвал бы ей руки только за попытку докоснуться до края его фрака. Если ты не заметила — он всегда пристально смотрит ей в глаза и ненавидит, если она опускает взгляд. Обычно он обожает лишний раз доказывать оппоненту, что он единственный хищник, а тут явно бесится, если девчонка чего-то боится. Помнишь историю с хвостом? Тот радио-демон, которого я знаю, избавил бы дурную голову от страданий, а этот сделал все возможное, чтобы девчонка ему улыбалась. Чуешь разницу? — Чарли в шоке слушала эту речь. Она пришла к бармену не особо надеясь хоть на что-то, но Хаск, кажется, лучше всех знал, что происходит в отеле.       — Спасибо, Хаск, ты мне очень помог! — бармен закатывает глаза и делает щедрый глоток напитка прямо из горла. Вэгги бурчит что-то вроде "нашла кому верить, он пьяница", но уже не просит Чарли в это не лезть.       — Шарлотта? Зачем ты спрашивала у Энджела про меня и Аластора? — Чарли икает, потому что Алекс умеет быть пугающе незаметной, а потом, отойдя от первого страха, панически пытается придумать оправдание своему интересу.       — О, понимаешь... Я как-то задумалась, вы же вроде всегда вместе, но не похожи на друзей или возлюбленных, вот я и поспрашивала, — Алекс моргает — у нее всегда выходит делать это чуть противоестественно с этими ее двойными веками — а потом спрашивает:       — Я же уже сказала, что у нас взаимовыгодные отношения. Он меня защищает, а я помогаю найти добровольцев для его шоу, — более подробный ответ не поясняет ничего, что уже пояснил Хаск.       — И... Это все? Типа, ты всегда к нему очень... близко, знаешь? — Святоша ещё несколько секунд смотрит сквозь Шарлотту, прежде чем ответить.       — Мне нравится тактильность и Аластор мне это даёт, а что? Это разве странно? — Чарли неловко пытается объясниться, говоря что-то маловразумительное по типу "нет", "Просто Аластор не выглядит очень тактильным" и ещё что-то, но по итогу выпаливает то, что давно не даёт ей покоя:       — Я застала вас, когда вы занимались сексом! — Алекс в ту же секунду краснеет вплоть до своих ушных отростков. Чарли даже позволяет себе мысль, что та реально ведёт себя как Святоша и зря она в этом сомневалась.       — Шарлотта! Не было такого! Он просто... — полу-дракон замялась, смущаясь.       — Мастурбировал тебе? Подожди, он никак больше не участвует в процессе? — Святоша приобретает ещё более насыщенный оттенок красного на своей коже.       — Нет. Он спрашивает, доверяю ли я ему, и когда я не возражаю, делает то, что делает. Насколько я понимаю, он асексуален? То есть, он ни разу не показал, что ему это интересно.       — Подожди, ты не даешь свое согласие? Он тебя заставляет? — Чарли вспоминает слова Энджела с тревогой.       — Ну, как сказать? Я не знаю, зачем он это делает, но это не больно и я не против, — не то чтобы Святоша не чувствовала удовольствия во время этих игр в доверие, но она определенно соврет, если скажет, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Ей определенно станет легче дышать, если то, чего добивается Аластор данными действиями, случится, и он прекратит делать то, что делает.       Чарли эту цепочку отследить не может. Она, в силу своих убеждений, просто приписывает дуэт радио-демона и полудракона к возлюбленным, поскольку это укладывается в ее представление о том, что демоны могут любить. Она права, любовь им не чужда, но не конкретно этой паре. Ведь взаимная выгода и некоторая доля симпатии — не буйство гормонов.       Но девушки расходятся довольные состоявшимся диалогом, искренне считая, что со всем разобрались.       Не разобрались, очевидно. Но пока это не мешает им — пусть так оно и останется, все же, Алекс ещё не скоро вспомнит свое полное имя, а Шарлотта так и не начнет любить свое.       Посмертие, если так подумать, вещь длительная. У них будет много времени и работы, прежде чем первый грешник возвысится в рай. И это даже будет не Алекс, несмотря на уверенность радио-демона. Но, опять же, это будет долго.