Червоточина.

Громкий хлопок, звук дрожащего стекла внутри двери в комнату и женский крик вырвал девушку по имени Елизавета из лап сна, позволяя услышать пищание электронного будильника и разобрать ругань мачехи. — На часах уже 7:40, а она всё дрыхнет и дрыхнет! Нет, ну ты посмотри на это, Яша! Яков, сидящий на кухне, не отвечает, буднично попивая горячий чай с лимоном перед самым выходом из дома. Работает отец недалеко, но вот дочь… Учится почти в центре города, не смотря на то, что живёт молодая семья ближе к окраине. Могло показаться, что мачеха девочки была мягко говоря грубой со своей падчерицей, как бывает в детских сказкаэ, вроде «Золушки» или «Крошечки-Хаврошечки», однако эта 29 летняя женщина с густыми черными волосами, ясными карими глазами и светлой и немного румяной кожей очаровывала своей теплотой и лучезарной улыбкой. Однако доброта — не признак мягкости характера. Мачеха была сильной и характерной личностью, знающей себе цену, привыкшая с непослушными детишками обращаться со строгостью, воспитывая в них уважение к старшим. Лиза, услышав названное мачехой время, буквально подорвалась с кровати, быстро выключила будильник, схватила со спинки кровати широкие темные штаны и, попутно их натягивая на стройные ноги, попрыгала в ванную комнату. Там девушка быстрее Молнии Маквина нанесла на мокрую зубную щётку немного больше необходимого количества мятного порошка для чистки зубов и начала усердно водить рукой туда сюда, параллельно расчесываясь. Глаза поднимаются на зеркало напротив и в отражении является кошмар на крыльях ночи: испуганные, но ещё сонные глаза, распущенные, как будто наэлектризованные волосы, неряшливые и несобранные движения. В этой неряшливости была и своеобразная красота: тонкие руки с длинными пальцами, стройное, казалось бы хрупкое тело, мраморная кожа, белая и нежная, как облака летом, голубые глаза, длинные светлые реснички и такие же светлые пшеничные волосы, скатывающиеся волнами до плеч, а так же острый подбородок и видимые скулы. Только вот на лице и руках было пару мазков несмывшейся краски, которую девушка безуспешно поспешила протереть мицеляркой. Нужен был растворитель, а также время, которого у неё не было. Вот, спустя минут 7 всех сборов девушка 16ти лет выбегает из комнаты полностью при параде, с заплетёнными в свободную гульку волосами и собранной сумкой на плече. Отец встречает её оценивающим взглядом, переводя его на часы на стене и возвращая на дочь: — На две минуты раньше обычного… а ты молодец… скоро будешь, как те вояки в армии, которые встают по первому приказу генерала и собираются за 8 минут! Слегка глуповатый тон отца и смешное выражение лица заставили Лизаньку улыбнуться, но расслабляться не было времени. Попрощавшись с матерью, девушка и отец вышли из дома, сели в припаркованную у бардюра «Волгу» и отправились к учебному заведению девушки.

***

Последний урок подошёл к концу. Лишь прозвенел звонок, дети повскакивали с мест, похватали уже собранные сумки и ринулись к дверям. Через полминуты в классе осталось только трое человек, среди которых была и наша Лиза. Девушка собирала тетради в свою сумку, когда мимо неё с гоготом пронёсся одноклассник и грубо пихнул Лизу в сторону парты, а за ним шла девушка, его сестра, резко и больно дёрнувшая её за торчащий из гульки локон, позволяя длинным волосам рассыпаться по её плечам. От такой наглости у Лебедевой аж в глазах потемнело, но эффект быстро спал и она прошептала в глубину опустевшего класса: — Забияка и Задирака, ей-богу…

***

Домой девушка вернулась поздно: как всегда пропустила по невнимательности нужную остановку или перепутала номер маршрутки с номером автобуса. “Завтра выходной, а это значит, что домашку можно не делать“, — подумала Лиза и плюхнулись в кровать, расплетая хвостик, который собрала на занятиях по рисованию, которые всерьёз не воспринимала, а зря. Пплюхнулась прямо в одежде. Прямо с улицы. Прямо голодной она моментально уснула, готовясь раскладывать по полочкам и пересматривать во снах все события, которые произошли с ней за неделю.

***

Но что-то пошло не так. В этот раз Лебедева не была во сне как в воспоминании, кроме того явно ощущалось чьё-то присутствие... Что-то постороннее в этом сне. Она находилась в темном коридоре, в конце которого была лишь одна дверь. Она была красиво вырезана, на ней были нарисованы какие-то удивительные птицы и райские цветы, а сверху кто-то выгравировал три римские цыфры: “ XIX ”. Елизавета успокоила себя тем, что всё, что с ней происходит, является простым сном и толкнула дверь вперёд. Перед её взором возникла хорошо освещённая комната, с красивыми кофейными стенами, новой деревянной мебелью, и огромными окнами. С потолка, украшенного золотыми узорами, свисала винтажная люстра, у стены распологался большой буфет, по центру комнаты стоял стеклянный столик, а рядом с ним, на диванчике сидела молодая дама в пыльно-розовом платье, подол которого почти касался пола. Голову темноволосой и светлокожей элегантной девушки украшала широкополая шляпа с большими белыми цветами из папье-маше. Рядом с дамой сидела маленькая девочка, похожая на маленькую птичку, на нежный цветочек молочного цвета, который, кажется, разобьётся фарфором от одного прикосновения. На ней было кремовое платье с пышной юбкой и волнистым, аккуратно собранным, подолом. Голову девочки украшал светло-коричневый платок, шаль, узор на которой разглядеть удалось не сразу. Девочка была так красива. У неё была теплого оттенка кожа с детским румянцем на щеках, русые волосы, тонкие, светлые бровки и тёмные, совершенно глубокие карии глаза. Безупречность личика подчеркивал также маленький тонкий аккуратный носик и красивый разрез пухлых алых губок, налитых молодой кровью. Ангел во плоти резко повернул голову в сторону вошедшей в комнату Лизы и удивлённо распахнул свои милые глаза, округлив при этом ротик. Дама встала с диванчика так резво, что Лебедева вздрогнула. Темноволосая девушка приблизилась, положила нежные руки с тонкими пальцами на плечи Лизаветы и поцеловала её в одну щёку, а потом в другую. Лиза обомлела, она явно не ожидала такой любезности и не ответила на приветственный поцелуй, а лишь отшатнулась. – Лизанька, милая моя, мы уж тебя заждались! Дорогая, где ты пропала? И где твои инструменты? Девушка не нашлась с ответом и только через полминуты сообразила и спросила у дамы: – Извините? Мы знакомы? Дама расхохоталась: – Лиза, Лиза! Знаешь, я так люблю твои шуточки... Ну ладно, в этот раз, так уж и быть, я подыграю тебе! Меня зовут Агата, мы с этой сироткой за моей спиной, которую ты пока, кстати, правда не знаешь, – девушка указала на малышку и продолжила – переехали в самый центр Москвы! Её зовут Ева, знакомься! Ты знала, что значение этого имени – подательница жизни? Теперь знаешь! Вот... а ты моя лучшая подруга и прекрасная художница, и я позвала тебя нарисовать мою маленькую девочку, которую я собираюсь удочерить! Информация валилась на плечи Лизы и от этого разболелась голова. Дама по имени Агата тараторила очень много, но Елизавета слушала с неподдельным интересом, и удивилась новости об удочерении. Девушка улыбнулась и в слух порадовалась за „новую подругу„. Лиза пару секунд обдумала своё положение, пока в комнате воцарилась тишина и выдохнула. По доброте душевной она не могла сейчас оставить этих двух, хоть и понимала, что всё это сон. Художница, так художница. Сказали – значит будет рисовать. Только сейчас Елизавета опустила взгляд и поняла, что одета по-другому... На ней были коричневые штаны широкого кроя но с суженными краями, высокие ботинки и рубашка завета слоновой кости. Волосы были заплетены в высокий хвост и чуть выбивались кое-где из него отдельными прядками, а на плече висела большая сумка, которую было раньше не видно за телом Лизы, по всей видимости, с инструментами для художеств. Она обрадовалась, но и неслабо удивилась, как ей, девушке, в это время, если она правда переместилась в девятнадцатый век, удалось оказаться в штанах, а не в платье... Казалось, это смущало только саму девушку, а „подруге„ это было привычно, потому что Агата уже во всю занималась оформлением картины позади девочки. Она посадила её на диван и дала в руку яблоко, чтобы создать хоть какую-то композицию. Лиза, подошла к копошащейся даме и остановила её: – Стой, дай мне... я думаю, лучше будет посадить её на фоне однотонной стены и рисовать только портрет... без еды. – Пожалуйста-пожалуйста, ты художник, возражать даже не буду! Это оказалось легче, чем казалось до момента. Девочку-ангелочка пересадили на кресло под стену и попросили расслабиться и не шевелится. В художественной школе, где обучалась Лиза в реальной жизни, их учили составлять общую композицию и в принципе рисовать с натуры, так что Лизавета не переживала. Она расставила всё необходимое и приступила к работе. Кисть, набравшая нежной краски на свои волоски, заскользила по холсту.

***

Прошло около шести часов прилежной работой над портретом. Лиза сама себя заставляла перерисовывать то, что не нравилось. Эту девочку с чудесной внешностью хотелось передать полностью, с абсолютной точностью, со всеми мелочами. И вот работа была закончена. Дату девушка не знала и побоялась спросить, поэтому на другой стороне картины вывела те цыфры, что увидела на двери в темном коридоре и подписала свои инициалы: " Л. Е. Я. " Она сообщила о завершении работы и девочка на кресле вскочила и, разминаясь, подошла к художнице. – Господи, как это... чудесно. – впервые за шесть с лишним часов прошептала девочка и крепко-крепко обняла Лизу. Девушка умилилась данному жесту и приобняла девочку, которая без остановки шептала "спасибо" разными тонами. Агата довольно рассматривала портрет, говоря о том, что повесит его на самое видное место в доме. Пришло время прощаться, даже во сне Елизавета умудрилась устать. Она собрала все свои принадлежности и горячо распрощалась с новосозданной семьёй, чувствуя, что немного укрепила их взаимосвязь.

***

Стоило девушке ступить в темноту коридора из светлой комнаты, она почувствовала, будто тонет в вязкой тьме, но поняла, что находится в своей комнате и лежит на кровати , приподнявшись на локтях...проснулась. Проснулась в абсолютной тишине. “Выходной... как хорошо...“ – только и пронеслось в голове Лизы, которую она опустила обратно на подушку.