Империя кошмара

      Юнги продрал глаза в середине ночи. Может, от того, что почувствовал отсутствие Хосока, а может, и от не совсем неудачных снов. Так или иначе, он задался важным вопросом: почему старший сидит за рабочим столом вместо того, чтобы спать?       — Что происходит? — сонно шепнул он и подошёл к Хосоку, чтобы обнять его со спины. Тут он заметил бинты рядом с рукой старшего, пропитанные едва заметными розовыми пятнами и заглянул уже Хосоку в лицо. Красные мокрые взволнованные глаза Чона взглянули в ответ.       — Намджуна схватили в клубе, где работает Чимин, и увезли в полицию. Наши ребята говорят, что он внезапно потерял сознание.       — А что с Чимином?       — С Намджуном в клуб пришёл Джин. Чимин тоже упал в обморок, и Джин вынес его. Ви сказал, что сейчас они у него дома.       — У Джина?!       — Да. И есть ещё кое-что. То из-за чего Чимин потерял сознание… — Хосок всхлипнул, и Юнги начал успокаивающе гладить его по спине, — Полицейские, что пришли в клуб и схватили Намджуна, убили Куина и принесли Чимину кусок его кожи, где была изображена татуировка секты.       Юнги передёрнуло от услышанного. С Куином он сильно знаком не был, однако прекрасно понимал, что он значил для Чимина, Хосока и Намджуна. Помнил, как Куин обращался с ним и Джином в тюрьме.       — Мрази!       — Слишком мягко сказано для них, — Хосок приятнул Юнги к себе и посадил на бедра лицом себе, окольцевав его талию руками и спрятав мокрое лицо на груди.       — Тебе же не больно? Оста сказал, что твоё зрение вернётся через пару дней, а ты уже глаза открыл!       — Со мной всё хорошо. Сражаться, конечно, не смогу, но бытовуху делать — вполне.       — А что насчёт Намджуна и остальных?       — С Намджуном ничего не ясно. Но, похоже, я знаю, где он находится.       — Где?       — В доме Президента.

***

      — Ким Намджун, — мужчина услышал чей-то шёпот и, едва открыв глаза, увидел перед собой беловолосого парня, чьё лицо находилось буквально в миллиметре от его.       Оста окольцевал пальцами чужие запястья и прижал их к кровати. Намджун боковым зрением увидел решётку и вновь посмотрел на того, кто некогда представлялся Чон Чонгуком. Глаза напротив блестели, несмотря на слабое зеленоватое освещение. В них пылал самый настоящий азарт.       Их губы вот-вот готовы были соприкоснуться друг с другом, и Оста исполнил их общее желание, проникнув с языком в рот Намджуна. Ким сначала хотел поддаться такому искушению, однако что-то мелкое и горькое неожиданно оказалось за щекой. Парень прервал поцелуй и, чмокнув на последок губы Намджуна, прошептал:       — Сохрани!       Оста слез с мужчины и буквально после этого момента раздался голос из громкоговорителя:       — Оста! Президент хочет тебя видеть!       Намджун пришёл в себя после этих слов. Оста, потеря сознания, решётка, поцелуй и какая-то таблетка… Мужчина вскочил с кровати и посмотрел вслед уходящему под пристальными взглядами камер и полицейских Осте, который, ощутив это, обернулся на мгновение с улыбкой на лице.

***

      Руки Осты сковали наручниками. Парня грубо усадили на стул и окольцевали туловище жёстким чёрным ремнём. Преступника от Президента отделял лишь небольшой пустой столик, поставленный здесь исключительно для формальности.       — Вы бы мне ещё шапочку из фольги надели! — хмыкнул Оста, презрительно окинув взглядом Президента, — Боитесь меня?       — Зачем мне тебя бояться, сын мой? Ты преступник, поэтому твои руки скованы.       — Вы тоже преступник, однако сидите в удобном кресле, а руки можете девать куда угодно!       — Почему я преступник?       Оста, не сдерживаясь, засмеялся. По его лицу даже проползли две капли слезы. Он откинул голову и едва не получил от стоящего за его спиной полицейского.       — Что здесь смешного? — глаза Президента сузились.       — Вы до сих пор не поняли, какой кошмар сотворили? Буквально разрушили миллионы жизней, и всё ради чего?       — Это начал не я. Это начали вы. Не было бы организации, не было бы «разрушений», как ты выразился.       — Вооот как? — протянул Оста, — То есть, Вы буквально сваливаете вину за устроенный апокалипсис на меня? А стоило ли ради сотни-другой ублюдков вообще такое начинать?       — Стоило. Чтобы не появились другие такие же.       — Господин Президент, так Вы буквально сами этих «таких же» и создали, когда решили разработать вакцину! Самому-то не смешно от таких глупостей?       — Не нужно… — начал было Президент, а потом вдруг замолчал и начал новую мысль, — В любом случае, я позвал тебя не за этим. Завтра же днём я казню тебя, Ким Намджуна, Чон Хосока и Пак Чимина.       — Двоих не хватает, верно?        — Ничего страшного! Мы их вскоре найдём!        — В чём они провинились перед Вами я даже спрашивать не буду… Вы просто хотели предупредить меня о расстреле?       — По всем традициям мне нужно спросить, что ты хочешь на свой последний ужин.       — Ах да! Точно! Бутылки соджу и острой курочки будет достаточно!       — Ты уверен?       — Полностью!

🍗 ‧₊˚ ⋅ 𓐐𓎩 ‧₊˚ ⋅ 🍾

      — Куки, я хочу кушать! — поставила Эрика перед фактом. Чонгук спустился с ней вниз, открыл холодильник и поразился тому, насколько он был пустым. Буквально. Мышь так не то что повесилась — она растворилась в пустоте.       — Кажется, сегодня мы будем голодными, — сделал вывод Чонгук.       — Может, что-нибудь придумаешь? — у девочки даже глаза заслезились.       — Знаешь, где заначка твоего отца лежит?       — Типа деньги? Должно быть, в его кабинете.       — То есть, ты не знаешь точно?       Эрика замотала головой, прикусив губу.       — Хотя подожди-ка! — она вдруг вся засветилась, — Я, кажется, знаю, где можно взять деньги!       Она побежала в свою комнату и вернулась обратно с купюрами.       — Этого хватит, чтобы поесть?       — Вполне! — Чонгук забрал деньги и для достоверности пересчитал их, — Что хочешь поесть?       — Острую курочку!       — А желудок «пока» тебе не скажет?        — Неа! С чего это?       — Тогда ладно, схожу и куплю курочку. Но не слишком острую!       — Хорошо! Тогда купи ещё мне апельсиновую газировку и себе что-нибудь попить, если хватит.       — Значит, курочка и напитки?       — Именно! Давай уже! Иди! — девочка потащила парня к выходу, — Возвращайся скорее, иначе я съем кожаный диван, а потом тебя, если посмеешь вернуться слишком поздно!

***

      Чонгук принёс домой порцию курочки, газировку Эрике и соджу себе. И на заинтересованный взгляд девочки к своему напитку отреагировал незамедлительно:       — Алкоголь детям нельзя! Пей свою апельсиновую пузырчатую... воду!       — Ну один глоточек!       — Нет! — отрезал Оста.       — Всё равно стащу из мусорки бутылку и допью оставшиеся капли!       — Даже не вздумай! Огребёшь по полной!       — Ой… Я это что, вслух сказала?

***

      Чонгук, как обычно, сидел на кровати Эрики, пока девочка рисовала. Его взгляд случайно привлекла копилка, что находилась на столе.       «Эрика же не взяла деньги оттуда, верно? Надеюсь, она реально нашла заначку Намджуна, иначе мне будет очень неловко!»

🍗 ‧₊˚ ⋅ 𓐐𓎩 ‧₊˚ ⋅ 🍾

      Джин и Чимин проснулись от мужских криков внизу. Младший, убрав свою голую ногу со старшего, нервно начал вслушиваться в суть выкрикиваемых слов.       — Это мой отец вернулся с командировки, — догадался Джин, — Намного раньше, чем планировал. Обычно мужья в таких ситуациях узнают о любовниках своих жён, но в данном случае мой отец узнал о том, что в его доме находятся сын и племянник.       — Думаешь, нас действительно вышвырнут отсюда?       — Вполне возможно. Он всегда крайне негативно реагировал на меня. Особенно, на то, что я учил Тэхёна отстаивать личные границы.       Послышался звук шагов по лестнице. Дверь комнаты Джина отлетела в стену, едва не разрушив её. Разъярённый мужчина, что стоял в проходе, прислонил к уху телефон.       — Алло! Полиция! В моём доме находится два преступника! … Ким Сокджин и Пак Чимин! Да! Все двери закрыты! Они не смогут сбежать!        «Честно говоря, такого предательства от него не ожидал даже я!» — Джин встал с кровати, подошёл к отцу, выхватил у него телефон и бросил за дверь, тут же услышав, как гаджет разбился вдребезги. За спиной Джина оказался взволнованный Чимин.       — Ты продашь сына за деньги? Не иметь конфликтов с правительством для тебя гораздо важнее семьи?       — Ты не являешься моей семьёй. Мои сыновья давным-давно мертвы. А вы оба — чужаки, и делать вам тут нечего! Собирайтесь! За вами скоро приедут!       Всё происходило стремительно, но будто в замедленной съёмке. Полицейские вбежали в дом, схватили Джина и Чимина и начали заталкивать их в разные машины. На возмущённые крики братьев стражи порядка никак не реагировали. Джина, более того, оглушили электрошокером, видимо, почувствовав, что ещё немного, и он может сделать что-то нехорошее. А Чимин, дагадавшись о своей скорой участи, даже не приложил никаких усилий к борьбе. Этот момент должен был когда-то наступить. Момент, когда его, Хосока и Намджуна поймают и приговорят к смерти за все содеянные ими грехи.       К счастью, Хосок успел спрятать Юнги, Тэхёна, Чонгука и Эрику перед тем, как войска заперли Джина в предназначенной ему квартире и схватили несопротивляющегося Чона.

***

      — Поешь ты уже! Для того, чтобы умереть, понадобится немало сил! — Оста кивнул Намджуну на его пибимпаб.       — Ну да, ты же не в первый раз это делаешь!       — Смерть — это не предел, чтобы ты знал!       «По крайней мере, умирать я не собираюсь! Есть ещё в этом мире то, что меня так настойчиво держит!» — решил Оста, положив себе в рот очередной кусок острой жареной курочки и запив это алкоголем.       — Не забудь мне вернуть вечером поцелуй, кстати!

***

      Президент стоял перед преступниками, а за ними — полицейские с оружием, среди которых Ёнджун, Сонги, Минсок и кто-то неизвестный. Пистолеты перезарядили по команде. А потом раздался выстрел…