Последняя встреча перед поражением

—всё будет хорошо, слышишь! — империя обнимал своего сына, что уже давно понял к чему всё идёт. На встречу было мало времени и японец вскоре должен вернуться обратно в Токио, иначе бы его схватили. По холодным щекам текли горячие солёные слёзы, падая на совсем ещё тёплую кожу младшего. Жёлтые как солнце глаза бегали из стороны в сторону, словно хотели что-то прокричать. —отец… Я… — в горле островов застыл ком, что не давал говорить. Волны Тихого Океана бились о берег, где стояло два силуэта. Сейчас была глубокая ночь и звёзды сверкали мелкой россыпью на небе, иногда закрываясь серыми облаками. Пальмы скрывались в ночной тени. —отец, я знаю, что это наша последняя встреча… — Палау наконец прошептал больные для двоих слова. —Палли… Ты мне больше чем сын. Когда я тебя впервые встретил, моё сердце словно остановилось на мгновение, а после забилось быстрой дробью. Я пытался тебе мягко сказать, но уже слишком поздно… Палау, я люблю тебя и не хочу терять тебя, но я чувствую, что мой конец уже близок — Японская Империя почувствовал, как его «сын» задрожал. Всё верно, Палау до потери сознания боялся смерти и не хотел, чтобы она наступила, о чём ЯИ прекрасно знал, но не стал отрицать правду. — окиниири, я тебя тоже люблю — отстранившись от островов, японец взял того за подбородок. Яи не стал медлить, и прикоснулся к никем не тронутым губам, ведь время почти закончилось. Империя не стал всё затягивать, как бы ни хотелось, отстранившись от младшего. Сняв с себя тёмно-зелёный плащ, он накинул его на Палли. —не забывай меня, пожалуйста! —получив кивок, Японская империя пошёл прочь с того места, поглядывая назад, где его провожал взглядом его «сын». 1947 год — My dear Japanese son, ты теперь официально моя подопечная территория — американец, покуривая сигарету, пододвинул бумаги Палау, что безразлично бегал глазами по тексту, ведь перед ним была держава, что забрала его отца.