Рабы купидона

Когда Элизабет очнулась, то сразу вспомнила, как под презрение толпы ее ошейник пустил волны, а те ударили в мозг. Она, можно сказать, умерла. Не было ни одного шанса на то, что «рабом купидона» может быть хоть кто-то счастливый. Поняв, что все еще жива, но ее участь хуже смерти, она заплакала, обняв себя руками, и с тоской подумала о будущем человечества, где только какая-то программа решает о том, будет ли у нее пара или не будет. Ей было страшно за то, что произойдет с ней дальше. Столько парней было с ней глаз на глаз, но ее извечно несерьезный характер помешал тому, чтобы хоть один досидел с ней одно свидание. — Эй, Элизабет, приди в себя, — вдруг услышала она где-то поблизости. С испугом подняв взгляд она уставилась в глаза рыжей девушки, которая была без ошейника и протягивала ей руку. Выглядела она вполне счастливой. Чего не скажешь об Элизабет. — Кто ты? — глухо вырвался естественный вопрос у нее. — Я та, кто покажет тебе твою новую жизнь, — просто и с чарующей улыбкой ответила незнакомка. — А у меня будет жизнь? — ошалело спросила Элизабет. Незнакомка лишь хмыкнула, а потом достала откуда-то сбоку (Элизабет наконец заметила, что у нее была сумка), особый инструмент и приблизилась к Уиллсон. Та дернулась, но незнакомка вытянула руку в успокаивающем жесте. И жест этот был настолько добросердечен и мягок, что нельзя было не успокоиться. Элизабет подметила глаза незнакомки. В них можно было утонуть. — Давай для начала снимем с тебя эту дрянь… Элизабет Уиллсон еще никогда не думала, что имя Джессика Ворнер будет ее путеводной звездой в той жизни, которую, она не могла и представить. «Рай купидона» оказался ни чем иным, чем простым экспериментом над людьми, где естественным отбором брали в качестве рабов тех, кто будет обеспечивать дальнейшее пополнение человечества с помощью программы. «Рабы купидона» оказались ни чем иным, как теми, кто по каким-то параметрам не мог удовлетворить главный код программы, значит, есть незамутненный разум, который может рассчитывать не на участие в процессе, а на вполне логичное управление этого самого процесса. Если только разум не настолько погряз в глупостях, что его можно было отнести только к обслуживающему персоналу без руководящих позиций. Элизабет как ни пыталась сдать экзамен на одного из тех, кто будет поддерживать код, все же осталась на уровне того, кто моет полы в помещениях. Джессике Уорнер повезло немного больше — она была по технической части снятия ошейников и введения в курс дела тех, кто только что оказался среди «рабов». С Элизабет она виделась часто. Та, когда поняла свое нынешнее положение, начала трещать как сверчок о том, что, оказывается, все неудачи вели ее к чему-то большему. Теперь не нужно никаких свиданий! Джессика ухмылялась и поддерживала ее. — Я вот думаю, с парнями мне в принципе не везло. Меня никто не мог выслушать хотя бы минут пять. — Зато теперь ты вольна делать все то, чего только захочешь. Может быть, отношения это вообще не твое. Последние слова Джессики немного укололи Элизабет, потому что та все больше засматривалась не только на ее глаза, но и на ее фигуру, на ее устойчивый характер, на ее улыбку. Элизабет с каждым днем понимала, что очарована. Но как выяснилось, общество «рабов» больше было асексуальным, сосредоточенным только на работе. — Скажи, а ты бы пошла на свидание со мной? — однажды спросила Элизабет, как всегда не к месту взяв собеседницу за руку. Та рассмеялась по-настоящему впервые за долгое время. Ей действительно нравилась Элизабет тем, что у той всего в голове найдется и без меры. Может быть, по этой причине, плюя на тех, кто разрабатывал код и на тех, кто крутился рядом, она произнесла: — С тобой — конечно же. Элизабет сжала кулачки и заулыбалась, а потом, мгновенно покраснев, поцеловала Джессику в щеку. В этот же момент поднялся вой сирен и повсюду было оповещение: «Нарушители в системе. Сбой кода». — Это точно не мы. Значит, кто-то и в раю умеет постоять за себя, — успокоила Джессика Элизабет и приобняла ее за плечи. Та была готова мурчать от удовольствия и не могла думать ни о чем другом, кроме Ворнер.