Кино.

Эти двое опять наедине, и они вновь собрались посмотреть вместе сериалы про любовь. Дриму нравилась такая практика, говорят, хорошо влияют на партнера... А Томми и сам против не был. Иногда ему было приятно ночью лежать, глядя в потолок, размышлять о таких же нежных взаимоотношениях с Вастейкеном. Дрим заваривает чай с клюквой, пока Иннит дожидается его в гостиной. Размешивая сахар ложкой, он и сам не замечает, как на его кончиках губ вырисовывается тонкая улыбка. Мальчику всегда нравился чай, что делал его дорогой спидранер, но он и не подозревал, почему последствия от чая были плачевные. Дрим знал всё о Томсе, даже то, что он сам о себе не знал. Он знал о том, что у Томми аллергия на клюкву, но сам Иннит даже никогда не задумывался о её возможности. Ничего страшного, Вастейкену было приятно наблюдать за тем, как мучается его любимый человек. То, сколько эмоций на его лице, то, как он извиняется за собственное состояние... Уморительная ситуация. Он расплывается в воспоминаниях, когда думает о том, как аморальны его действия, и тут же тихо усмехается. — Дрим, ну ты долго ещё? — слышится из гостиной громкий голос Иннита, что резко вышибает Дрима из мыслей. Ох, ну и размечтался же он... — Минуту-минуту, милый, — ласково улыбается Вастейкен от голоса британца. Он постукивает ложкой по чашечке, дабы убрать с неё капли горячего напитка, и просто оставляет её на столе, взяв две кружки с приятно пахнущим питьем. Тот заходит в гостиную, присаживаясь рядом с Томми, пока тот аккуратно приобнимает зелёного ублюдка. Дрим ставит на стол две кружки с парными принтами дисков. Весьма милое сочетание, не правда ли? Хотелось бы Томми, чтобы эти диски было у него не только на кружках, но и в инвентаре, однако, пока не судьба. — Ну что, я заставил тебя ждать, правда? — Вастейкен нежно улыбается своему возлюбленному, жаль, что Томми не видит этого из-за маски. Инниту достаточно почувствовать это тепло улыбки со стороны Дрима, и ему сразу же становится всё ясно. Зеленоглазый мягко проводит кончиками пальцев по подбородку блондина, заставляя того покраснеть и одновременно расслабиться. — Какой же ты больной ублюдок, Томми. Тебя разве не учили, что не стоит торопить людей, когда они заняты делом? Рука на подбородке тут же сжимается, а зрачки Томса в страхе сужаются, жалобно скуля. Весь опыт и власть Иннита, что были ранее перед Вастейкеном становятся ничем, сменяясь страхом. Он никогда не знает, что ждать от него. Его лицо постоянно спрятано за маской, он не может увидеть эмоций партнера никогда, его невозможно прочитать, и, на самом деле, это до жути страшно. В груди потоп, сердце сжимается, так болезненно дрожа. Вастейкен заставляет жуков в сердце Томми ползти пробираясь в самые укромные места, бабочки и стрекозы в животе блондина давно мертвы, и даже никакая книга воскрешения не поможет им восстать. Под влиянием Дрима они все стали просто пеплом и грязью. — Прости, я не подумал, — слезы обжигают щеки подростка. Он сам не осознает, почему и за что он извиняется перед ним, но он понимает, что точно провинился. Это то, что нравится Дриму. Иннит полностью отдается влиянию этого зелёного ублюдка, в нем нет бывалой гордости. Крылья у всех волшебных насекомых оторваны им. Даже если Томми попробует уйти от него, то он сам вернется. Птицы всегда возвращаются в родные края, и в случае с Томми это не станет исключением. — Прости, мне жаль, мне правда жаль. Их чувства так грешны. Так тяжко живется влюбленным и глупым. А Дрим готов на всё, лишь бы опорочить его. — Ну-ну, не плачь, дорогой, я прощаю тебя. Ты молодец, что извинился, всё хорошо, — тот приподнимает краешек маски, дабы открыть взгляд на уста. Он сцеловывает слезы Томми, пока на нем самом нет никаких эмоций. Перед ним такой жалкий и разбитый мальчик, что иногда ему хочется просто смеяться. Бабочки в животе Томми мертвы, а бабочки в животе Дрима доедают его желудок. — Я... я, — Иннит не может ничего сказать, но он пытается найти слова, лишь бы убедиться в том, что его партнер точно не в обиде на него. — Всё в порядке. Как насчет чтобы посмотреть что-нибудь вместе? Я недавно приобрел у Техно парочку новых кассет, тебе должно понравиться, — он натягивает лживую улыбку, но даже в ней есть та самая нежная и родная улыбка. — Я приготовил чай, который ты любишь, Томми. Разум затмевается, он ничего не понимает. То есть, буквально недавно он крепко сжимал его подбородок, и называл больной сукой, а сейчас целует и нежничает его? Ох, боже, ему никогда не понять то, что творится в голове у этого психопата. — Спасибо, я очень благодарен тебе за твою доброту ко мне, и мне очень приятно, что ты помнишь о моих вкусовых предпочтениях, — он старается говорить как можно аккуратнее, лишь бы не забыть все манеры и вежливость к своему партнеру. Он же так заботится о нем, а Иннит просто неблагодарный пес, ублюдок, что тратит его драгоценное время и ресурсы. — Да, давай посмотрим, ты же знаешь, я всегда рад провести с тобой время. — Отлично, Томми, я всегда знал, что ты у меня хороший мальчик, — он ласково почесывает Иннита под макушкой, словно самого настоящего пса. Дрим встает с дивана, пока Томми берет теплый чай, и делает несколько глотков. Горячее пойло наполняет глотку подростка, пока Вастейкен вставляет кассету в видеомагнитофон. — Блять, да где... — слышится раздраженный голос со стороны старшего. — А, вот, работает. Он глубоко вздыхает, садясь рядом со своим возлюбленным, укладывает руку на чужое плечо, приобнимая и прижимая к себе, младший лишь смущенно ворчит, но ничего не говорит. На экране опять милая пара, дама в нежно-голубом платье что бежит со своим замечательным и милым возлюбленным в никуда, держа его за руку. Их ласковые и честные улыбки друг-другу кажутся для Дрима и Томми такими далекими, такими... ненастоящими. Томми был бы рад почувствовать на себе по-настоящему искренний и любящий взгляд своего любимого человека, а не бояться за каждое неправильно сказанное слово перед ним. Пока нормальные пары в здоровых отношениях в сопливых сериалах про любовь обсуждают с друг-другом свои стычки и проблемы, то в случае этой парочки они оба знают, что это бесполезно. Для Дрима это просто один из способов манипуляций над Томми. Девушка звонко смеется, когда партнер притягивает её к себе, забирая в крепкие объятия. Им так хорошо вдвоем. Иннит смотрит буквально красными и уставшими глазами в экран, чувствуя, как на душе что-то разрушается. Ему больно видеть то, как счастливы другие, то, как они любимы, пока он застрял с тем, кто определенно никогда не сможет по-настоящему ценить его. Рука зеленоглазого спускается вниз по телу, задирая футболку парня, он трогает выпирающие ребра, проводит по ним коготками, оставляя за собой красноватые следы в виде линий. Из квадратного экрана слышатся смешки со стороны двух единственных героев, ощущение, словно это не они смотрят фильм, а герои фильма смотрят на них. Рука Томми, что держит сейчас не такой уж и теплый чай начинают дрожать, чашка почти пуста, и он тянет её вперед, дабы убрать на стол. — Не трожь, умоляю, — такая болезненная дрожь сразу же проносится по всему телу. Он понимает, к чему ведет сейчас Дрим, и от этого становится лишь страшнее. К глазам подступают слезы, а от аллергии дышать становится тяжелее, кажется, что таким образом, он буквально вот-вот задохнется. И неясно, от чего Томми задохнется быстрее. От слез, или от аллергии на клюкву? — Томми, тебе не кажется, что сюжет этого фильма до жути скучный? Давай, расслабься, я знаю способ, как мы можем украсить этот скучный вечер, — ладонь Вастейкена перемещается на колени Иннита. У Дрима очень хороший слух, и он слышит, как шумно и рвано дышит его милый маленький "друг". — Милый, давай сами станем фильмом. — Нет, нет... Пожалуйста, нет, не надо! — Томми не понимает, как резко срывается на крик, пока хрустальный мир в его глазах просто трескается и разбивается, заставляя острую жидкость ручьем течь из глаз. — Пожалуйста, заткнись, — ласково просит старший, когда валит мальчика на кровать. — Ты такой милый, Томми, у тебя такое замечательное тело. Такой тонкий, такой изящный и красивый... Ты просто замечателен. Знаешь, я даже не понимаю, к чему была вся это вражда между нами, — он понимает. — Ты же с самого начала мог быть настолько послушным и хорошим мальчиком. Томсу так мерзко это слышать, он ненавидит эти длинные речи от Дрима. Инниту всё тяжелее и тяжелее дышать, он старается сдержать хныканье, вести себя потише. Ему нужно скрывать свои слезы, ведь он понимает, что его слезы не вызовут никаких эмоций, кроме как раздражения. Иннит глядит в потолок, пока его тело бесстыдно лапают во всевозможных местах, изучая, в попытках найти как можно больше эрогенных зон, игнорируя все отказы и попытки противостоять ему. Парень хотел теплоты, внимания, чувство того, что он здесь не бесполезная кукла или марионетка, а сосуд с чувствами и эмоциями. Ему хотелось, чтобы в нем увидели его. Вастейкену так мерзко на это смотреть, он ненавидит, когда Томми безжизненно смотрит в потолок, надеясь на скорейший конец действий. Если они и герои фильмов, то это точно фильм с очень печальным концом.