на кончике сигареты

утро тлеет на кончике сигареты. восход загорается на горизонте. аки выпускает струйку сигаретного дыма и опирается ладонью о подоконник. пепельница полностью забита окурками, истыкана ими, как тысячью ножей или тысячью копий, — у аки всплывает именно такая ассоциация. он утыкает окурок в пепельницу — еще один в бесчисленной тьме таких же. они с химено серийные курильщики, и такая безобразная пепельница — как символ их болезненной привычки, что-то вроде расчлененного, выпотрошенного трупа для маньяка. абсурдный образ, но аки мыслит такими мрачными категориями — охота на демонов развивает цинизм, далеко не подростковый и показушный. они дохуя курят. в легких дыма больше чем воздуха. химено для аки работает как развратительница: учит курить, пить, шабить, дрочить — в общем, заниматься далеко не благородными делами. и делает это с веселой улыбкой. плохая мамочка, как из американских фильмов про гетто. по разуму, хаякаве следует избегать такой женщины: она сбивает его с цели, дает еще больше способов медленно убить себя, но — охота на демонов меняет мировосприятие. аки все меньше ценит свою жизнь. его семья мертва, он абсолютно одинок в этом мире, макима смотрит на него как пистолетик с ножками, ебаное оружие, которое никогда не получит ласки и не почувствует нежных ладоней мисс макимы на своем твердом члене. холодная сталь оружия не предназначена для тепла любви. и химено здесь не только напарник, но и как суррогат — заткнуть дыру в груди, убить время между работой и мыслями о мести. химено как сигареты. можно и без нее, но перекуры уже вошли в привычку, и пепельница становится только полнее. утро тлеет на кончике сигареты. аки выходит с балкона и шастает по тесной квартирке. химено оказывается на кухне. она одета только в топ и трусы — легкое, непринужденное одеяние. аки в растянутом свитере, домашних штанах и засаленных тапочках выглядит как премьер-министр на фоне полураздетой химено. впрочем, он и не против. вид приятный. — чего делаешь? — говорит хаякава. конечно же, она пьет. три дня выходных, сегодня второй — можно дальше заливаться пивом. первый пройден без особых проблем — противник понес потери в виде шести банок пива, две из которых оказались в желудке аки, остальные — в желудке химено. и сейчас начинается новая серия — первая банка, для рывка. химено цедит пиво и наблюдает за тем, как разогревается приготовленный обед из комбини. — кушать готовлю, — отвечает химено, обернувшись одной головой. сейчас она стоит задницей к аки, одной рукой опершись о край стола, а другой — удерживая банку «asahi». хаякава подходит и спрашивает: — готовишь? не устала еще? — не-ет, а что? — может, помочь? я в готовке определенно лучше тебя. — я знаю, мой поваренок. но-о сегодня ты отдыхаешь. мы поедим мою стряпню из мага— из моих рук, конечно же. ее игривая улыбка выглядит многообещающе. не в плане еды — аки вообще не возлагает надежды на полуфабрикаты из комбини. они почему-то тоже навевают мысли о работе. вспоминаются молодые, шутливые парни и девушки, пришедшие в охоту на демонов за легкими деньгами… телевиденье дает ошибочное представление, что охотники — что-то вроде супергероев и всегда раскидывают дьявольские отродья одной левой, однако реальность суровее, грязнее и отвратительнее. неподготовленные и глупые, новички становятся свежим мясом для демонов на первой-второй миссии — буквально полуфабрикаты. это очень грустные мысли, но жопа химено скрашивает пессимистичный настрой аки. такие вещи радуют душу. — мне кажется, главное блюдо немного другое, — говорит он. его рука гладит спину химено и спускается вниз по линии позвоночника, проходит мимо талии и оказывается на заднице. аки с силой сжимает ее. химено сдавленно стонет и припадает к банке пива. — это что-то очень аппетитное, — шепчет хаякава. — твое? — конечно же. родное, взращенное на японском пиве. химено смеется, и в ее заливистом смехе слышатся пьяные нотки: лопаются пузырьки пива и шипит пена. алкашка, с нежностью думает аки и шлепает химено по заду. она улыбается. нетрезвая улыбка, полная нетрезвой ласки. — от тебя куревом пасет за километр, щегол. — это плохо? — перебивает твой естественный запах. раздается звонкий дзиньк! — микроволновка гаснет. еда готова. аки мнет зад химено, а та цедит пиво. — блюдо готово, — говорит химено. — может, поедим, малыш? блюдо уровня мишленовского ресторана, изысканная пища из арктических глубин холодильника комбини — не каждому гурману дано такое прочувствовать своими вкусовыми сосочками. и термическая обработка микроволновкой только добавляет утонченности еде. однако, сейчас хаякаву волнует несколько другая телесная потребность. — я еще не закончил, — со струйной дрожью в голосе говорит аки. возбуждение. у него стоит, член твердый как сталь, и аки прижимается всем телом к химено и перемещается одной рукой вниз, к промежности подружки, где водит двумя пальцами в области клитора сквозь трусы, а другой рукой поднимается к груди и тискает ее. химено ахает и слегка трется задом о член. — твердый, — шепчет она. — правда? я и не заметил. — только утро, а ты уже хочешь натянуть меня на хуй… — хочу. — я не могу на голодный желудок и с недопитой баночкой «асахи». малыш, чего ж ты творишь… чуть выше, — внезапно говорит химено и поправляет руку аки, ту, что ласкает промежность. — м-м, молодец. черт, он так упирается… они некоторое время стоят в таком положении, продолжая свои нежности. химено пьет пиво и держится за стол, пока аки трется об нее, не дает ей покоя. белье химено уже намокает от ласк аки. он запускает руку под топ и сжимает мягкую грудь, и еще раз, и еще — успокаивающее, но столь аддиктивное действие. химено сдавленно стонет в банку «asahi». — малыш, все, успокойся. я с утра не хочу… давай подождем. завтрак остывает. — я уже завелся. — вижу, вижу, — кивает химено и, выскользнув из цепких руки аки, разворачивается к нему лицом и грудью. — вот ты вытворил со мною некоторые непотребства… теперь я хочу с тобой поиграть. удовлетворю твою гиперактивность, а вечером расквитаешься, лады? член так напряжен, что аки, кажется, согласится даже нажать на кнопку ядерной бомбы, лишь бы присунуть кому-то (конкретно сейчас химено) или иным образом кончить с помощью другого человека. — конечно, — кивает аки. пиво остается на столе. химено с легкой улыбкой подходит к своему непутевому «малышу» ближе и гладит его член кончиками пальцев сквозь штаны. аки слегка нервозно выдыхает. член дергается. — аки, ты меня любишь? — конечно. — пх, ты бы такое в любом случае сказал. котеночек совсем изнемогает от возбуждения… такой твердый-твердый. — из-за тебя. — я еще виновата? ну хорошо… я очень непутевая: наделаю проблем и потом расхлебываю. или, как в твоем случае, рассасываю… — м… аки стонет как-то болезненно, а химено встает на коленки и приспускает штаны и трусы где-то до середины бедер. становится виден эрегированный член. аки подбирает полы свитера и подтягивает его до ребер, обнажая гладкий живот, а другой рукой собирает волосы химено и держит, чтобы не мешали. химено, прикрыв глаза, скользит кончик языка по члену, еле касаясь его, потому что на весу он дергается от перевозбуждения и нервозных движений аки. затем химено поднимается чуть выше и берет головку в рот. аки выдыхает. проходит где-то минута, полторы минуты. химено отрывается от члена, вытирает слюну и смазку с губ — очевидно, она устала сосать. член аки весь влажный из-за рта химено. — знаешь, — говорит она, — я не совсем это ожидала на завтрак. — случайности случаются. — хочешь, чтобы я продолжила? аки дергается, напряженно думает секунды две и тихо шепчет: «да». — замечательно. а тебе нравится моя грудь? — химено демонстративно берет свою грудь снизу, будто подпирает. — ты ее постоянно сильно тискаешь… — нравится, конечно же. — аки говорит это не в первый раз, но химено нравятся такие игры с допросами-вопросами. нужно подыгрывать, если хочешь, чтобы член был отсосан до конца. химено осторожно касается его члена рукой и водит вверх-вниз. — они такие… м… — не хочешь трахнуть меня между них? — х… — аки прикусывает губу: химено сжимает член и мягко ласкает большим пальцем влажную от смазки головку. — хочу. — что ты хочешь? — я хочу сунуть член между твоих грудей и… и трахнуть… сиюминутно кажется аки, что он говорит полную чушь и ему должно быть стыдно за это, но когда вся кровь ушла из мозга в член, то сложно критически мыслить, что-то судить, вспоминать наставления макимы и старших напарников — хочется лишь трахнуть химено, хоть в рот, хоть между грудей, главное, заставить несносную алкоголичку заняться делом, а не глушить пиво в промышленных масштабах. — котеночек, — улыбается химено, — обожаю твою честность… ты любишь химено? — люблю. — кончишь мне на грудь? — к… кончу… — умница. подойди ко мне… химено встает и, взяв аки за плечи, не дав тому даже натянуть штаны, отводит его к кровати в соседнем комнате. разогретый обед остается брошен в микроволновке. аки неуклюже подтягивает брюки, чтобы не мотаться по квартире с обслюнявленном членом наперевес. химено толкает хаякаву, и он падает спиной незастеленную постель, ногами оставшись на полу. неугомонная, она вновь стягивает его штаны и трусы до щикотолок, размещается между разведенных ног и целует член, проводя пятерней рукой вдоль впалого живота аки. хаякава судорожно выдыхает и опирается на локти. — ты меня как котенка швырнула, — говорит он. — я твоя начальница, ты для меня и есть котенок, — улыбаясь, отвечает химено и просовывает член сквозь бра, — а я твоя мама-кошка. — как мама-кошка ты со своими котятами вытворяешь какие-то… неприличные вещи. — как будто ты против. …не против. химено берет грудь в собственные руки и сжимает так, чтобы сковать твердый, напряженный член аки своей мягкостью. и делает это с таким сладким взглядом, что аки хочет отвернуться, но разворачивающаяся перед ним сцена того, как его член скользит между сисек химено, слишком приятная, чтобы ее игнорировать. — нравится? — спрашивает она. — не часто увидишь твою пресную моську столь оживленной… любишь сиськи химено? — обожаю, блядь, просто… — какой хорошенький… она упирается локтями о бедра аки, расправляет плечи и двигает спиной, давая члену свободно двигаться. помимо давящего на мозг возбуждения, аки ощущает непередаваемую нежность к этой женщине, к ее запоминающимся чертам: ее единственный глаз, оставленный демоном-призраком, ее неряшливость, ее запах второсортного пива, исходящий от губ и волос, — ну и, конечно, ее большим, мягким сиськам, про которые сейчас невозможно не подумать. — я люблю тебя, химено, — шепчет аки. — угу, любишь, а даже пожрать не дал, — цокает языком химено. — так уж и быть, ве-ерю на слово. аки прикусывает губу. химено замедляется и двигается по всей длине члена, с явным напором, прижав предплечье к груди, и на лице алкобестии такое сосредоточенное и задумчивое выражение, что это выглядит даже мило. она работает телом так усердно, что с плеча спадает правая лямка. хаякава тянет руку и взъерошивает непричесанные волосы химено. он на грани; не хватает нескольких резких действий, чтобы довести его до пика. хочется собственноручно взять и выебать химено между сисек, он даже пытается подергать бедрами, но тщетно — партнерша пришпиливает его худощавое тельце и не дает пространства для маневра. — химено, пожалуйста… — просит аки. — м? что «пожалуйста»? «химено, пожалуйста, дай мне поесть еду из микроволновки»? или «химено, пожалуйста, я хочу кончить»? — второе. улыбнувшись, химено останавливается, сбрасывает вторую лямку топа и приспускает его вниз, снимая с груди. аки напряженно наблюдает за происходящим. она улавливает этот взгляд, но ничего не говорит, лишь берет его член в правую руку, посередине ствола, и с нажимом дергает пару раз, достаточно резко, как того хочется аки. рвано вздохнув, он запрокидывает голову и — кончает. белые капли орошают ключицы, шею и грудь химено. — после хорошего секса нужно покурить, не думаешь, аки? — плутливо спрашивает химено. — ты вроде поесть хотела… — невнятно бормочет тот. — спасибо, я люблю тебя. — и то верно. приводи себя в порядок, я пойду по новой погрею свою, э-э, кулинарию… и пивко допью. — она выдерживает паузу и кусает живот аки, оставляя слюнявый засос. аки стонет. — и я тебя люблю. — а себя в порядок приводить не будешь? — о-о, так тебя что-то не устраивает? сам напакостничал, а мне убирать. пха. — химено снимает топ через голову и вытирается им. — ну, это был мой последней чистый лифчик и он уходит в стирку. сегодня я буду завтракать топлес. — я все постираю, — обещает аки. — тебя к стиралке лучше лишний раз не подпускать. — э-э, ты говоришь таким тоном, будто это ты хозяин в моей квартире… хотя кого я обманываю? ладно, я пошла. жду-у тебя на кухне. химено встает, расправляет топ на руках, оглядывает влажные белые пятна на нем и с задумчивым видом покидает спальню. сначала она просовывает голову в ванную-прачечную, размашистым жестом бросает топ черт-те куда — вполне возможно, что на гардину душевой шторки — и упрыгивает на кухню. через несколько секунд оттуда раздается гудение микроволновки. аки, вымотанный, но удовлетворенный произошедшим, одевается, чешет живот и вновь уходит на балкон. нестерпимо хочется курить. солнце уже сидит на крышах небоскребов.