Снежинка ремонтирующая уведомления в компьютере

      Знаете, что такое начальник козел?       Правильно, это когда он съебался со своим бойфрендом на новогодние каникулы в Европу, а тебе выходить вместо них первого января на работу. У Чимина безбожно болит голова, от него разит перегаром за три версты и он одет…да похер во что, одет и на том спасибо. И сейчас он прется к заказчику на дом, чтобы обслужить…отработать…вобщем закрыть этот ебаный заказ. Кто вобще эти люди, которым что-то нужно первого января, что-то кроме как проспаться и сказать спасибо боженьке, за то, что жив?       It-компания, в которой работал Чимин, а по совместительству друг того самого козла, компьютерным сервисом занималась редко. Только для особой клиентской базы, по знакомствам грубо говоря. Примерно за пару дней до нового года, как раз в крайнюю смену Чимина, Намджун залетел к нему в кабинет с просьбой подстраховать. Мол очень очень нужно, хороший знакомый просит помочь и всё в этом духе. Состроил псинные глазки, однако Пак не такой простак и согласился на эту пытку только после обещания премиального бонуса в двадцать пять процентов и ящика пива. Как же можно отказать другу, раз он так просит? Согласиться то согласился, а теперь отдуваться вот. И как он в состоянии нестояния, после вчерашней попойки отмечания нового года, вообще будет разбираться, с чем там этому надо в компе? Немного поныв про себя, Чимин садится в такси. Водитель собственно и бровью не повел, а лишь взглянул как-то раздраженно, на что Пак буркнул в ответ, что-то вроде «я тоже работаю». Не факт, что его услышали, но так было надо. Кому и зачем, еще бухенькие таракашки в мозгу айтишника есесено ответить не могли.       Поднимаясь пешком на пятый этаж, Чимин уже материл на чем свет стоит и Намджуна, и его отпуск, и премию с ящиком пива, который кстати стоял дома в ожидании продолжения веселья. Квартира триста пятнадцать, звонок в дверь, вдох и… — Снежинку вызывали? — бубнящим голосом спрашивает парень, в костюме больше подходящем на голубую горничную с белыми чулками на мощных бедрах.       У Юнги всё сложно. На работе, в отношениях, с друзьями, которые постоянно подбивают на знакомства со всякими. А ему не нужны всякие, у него уже есть человек, на которого он безбожно залипает.       Это выглядит как самое клишированное клише из сопливейшей романтической яойной манги. Ну правда. Мин в принципе и не отрицает, что поделать, если тебе понравился парень, которого ты видел один раз в своей жизни, и то за соседним столиком кафе, пока тот гневно печатал что-то в ноуте. Ну ладно, может не один раз, а каждую среду и пятницу. Это ведь не так важно и он не сталкер, окей? По крайней мере Юнги себя так успокаивал. Подойти и познакомиться полноценно зассал. Почему? Да хрен его знает. У Мина земля из-под ног уходит при виде этого парня, а язык отсыхает как у трехсотлетней мумии.       Блять, сейчас у Юнги отвисает челюсть, парень, на которого он пускает слюни без малого три месяца, стоит перед ним в откровенном костюме… — А вы… — пытается понять Мин, но шестеренки всё ещё слабо работают. — Я Пак Чимин — техник, вызывали? Что у вас там не работало… — Чимин роется в телефоне ища заявку, — Вот же, Мин Юнги, не работают уведомления, уровень срочности — очень срочно. Ваше? — Угу… — Значит я к Вам. — Угу… Проходите, раздевайтесь. Ванна там…- Будничным тоном проговорил Юнги и не сразу понял как это прозвучало, однако взбудораженной реакции не последовало.       Чимин, уже достаточно протрезвевший, после сказанной фразы, чуть смутился, хоть виду и не подал. Ему бы одеться… А не… Вообще он не такой, у него просто друзья суки… И на бухую голову в «Мастера» с ними лучше не играть. Откуда у Тэхена заготовленный костюм снежинки никто не спрашивал, но то, что проиграл Пак, и его буквально впихнули в эту юбочку с чулками — факт. Искать утром свои шмотки возможности не было, их куда-то спрятали. Куда, спросить собственно тоже было не у кого.       Вот теперь приходится краснеть под пристальным изучающим взглядом, что скользит от прикрытых плеч по торсу в полупрозрачной ткани до сеточки чулков. Черт бы побрал этого Тэхена с его дебильными заданиями. В любой другой ситуации можно было бы поржать, но не когда тебя буквально пожирают внимательными глазами всякие горячие мужики. А Мин Юнги как раз был из таких. Черный гольф, заправленный в черные скини, так кстати обтягивает всё, что надо и не надо, а у бедного Пака слюна скапливается от длинных пальцев, что берут мышку в руки для демонстрации проблемы. Во рту Сахара и хотелось бы скинуть на похмелье.       Древесный аромат парфюма с примесью ментоловых сигарет щекочет нос Чимина, когда хозяин дома наклоняется чуть ближе и что-то поясняет, тыкая в экран. Только голову поверни вправо, и можно с легкостью провести языком по выпирающей венке на манящей шее. Блять Пак Чимин, о чем ты мать твою думаешь. Ну и что, что ты работаешь с настройкой «без личной жизни», это же не повод вешаться на любого, пусть и сексуального, первого встречного.       Пол часа работы прошли в таком напряжении, что словами не передать. Проблема оказалась глубже, чем просто с уведомлениями, не приходящими из разных мессенджеров. Копнув глубже, Чимин нашел такой букет, как бы не пришлось везти ноут с собой в офис. — Где у вас коммутатор*? — Под столом, за левой ножкой, — без заминки ответил хозяин, а Чимин понимает — придется лезть под стол, а это значит, что он попал.       Мин всё вертелся где-то поблизости, пытаясь то стать рядом, то наклонится и спросить что-то, а у Пака руки дрожат и мурашки по телу табуном бегают. В какой-то момент айтишник не выдержал и попросил хозяина квартиры не мешать, на что ему хмыкнули и повержено спросили хочет ли он чай/кофе. Да, от кофе сейчас он бы не отказался, а лучше что-нибудь покрепче, ибо просто уже не выдерживает. Если у него встанет от этого хриплого, пробирающего голоса, прикрыться будет нечем. Пока хозяин свалил, Чимин решает по быстрому передернуть провода и попереключать подачу инета в это чертово логово.       Второй раз челюсть Юнги отвисает ровно в тот момент, когда он возвращается в комнату с чашками ароматного кофе и застаёт ремонтника сидящим на корточках, подавшись корпусом под стол. Юбка настолько короткая, что наклонись айтишник чуть ниже, и можно разглядеть всё, что скрывается под ней. Тот что-то бубнил себе под нос, не решаясь залезть полностью под предмет мебели, и каждый раз одергивал блядскую тряпку. Мин, конечно, как внимательный хозяин, мог бы предложить парню что-то из своего домашнего, но наблюдать за этой картиной ему хотелось больше.       Чашки с характерным звуком опустились на столешницу, Чимин вздрогнул от неожиданности, ударившись головой, но почему-то вылазить не спешил.       Блять, Юнги же не железный и явно потом пожалеет о своих действиях, но именно сейчас он спускается на пол. — Нашли то, что искали? — уточняет полушепотом Мин, практически вплотную пододвигаясь бедрами к парню. — Эм, н-не совсем… — Чимин и так весь красный как помидор, понимая в каком виде его увидел заказчик, а тут еще и вместо того чтобы уйти он… А собственно, что он делает? — Г-господин Мин, эм, кхм, вы мне н-немного мешаете…- попытка на двоечку, но хоть так. Дыхание сбито от такой непозволительной близости и Паку хочется… — Простите, вы ушиблись и я подумал… Что, может, вам нужна помощь, например придержать там, или…       Пак подался корпусом назад, чуть резче, чем стоило бы, и столкнулся прямо с пахом Юнги, тот от неожиданности положил правую руку на бедро парня. Апогей неловкости возможно настал именно в этот момент, но никто не пытался его разрулить. Рука Мина так и покоилась на бедре айтишника, а Чимин всё так же задницей напрашивался на неприятности. Мин решил на пробу провести рукой слегка вверх практически до кромки чулок. — Останови меня, пожалуйста, — шепчет Юнги, в ответ тяжелое дыхание.       Чимин уже слабо соображает, чувствуя, как в его мягкие булочки упирается недвусмысленный стояк. Остановиться сейчас, о нет, раз уж начали и оба, как видно, не против, то зачем же обламывать себе кусочек секса. Пак легко виляет пару раз бедрами, давая понять свою заинтересованность в происходящем. Он, конечно, не любит одноразовый секс, предпочитая тщательно подбирать постоянного партнера, но черт, этот Юнги очень хорош, грех отказываться от сладенького.       Рука слишком по-хозяйски забирается под кружево чулка и оглаживает внутреннюю сторону бедра, а потом захватывая тянет на себя, вытягивая парня из-под стола. Действительно, не там же им сексом трахаться.       Картинки в сознании слишком быстро меняют друг друга, вот он смотрит в полные желания глаза Мина, вот они целуются, готовые буквально съесть друг друга. Потом его вроде подхватывают под бедра на руки. — Знаешь как говорят: лучше жопа в руке, чем рука в жопе, — усмехается Юнги, оглаживая, сжимая мягкие половинки. — Там вроде были синица и журавль, но знаешь, я не против обоих вариантов.       Всё так быстро: коридор, комната, видимо спальня, и Пак уже скулит лицом в подушку, пока, приподняв юбку, с него аккуратно стягивают боксеры, оставляя поцелуи на ягодицах. Сеточка костюма натирает и без того вставшие соски, принося дискомфорт, граничащий с возбуждением. Он просит снять с него эти шмотки и Мин повинуется, бережно переворачивает парня на спину и аккуратно стягивает всё, чтобы не испортить. Целует губы, по шее пускает мокрые дорожки языком, прикусывая в некоторых местах. После он обязательно спросит, почему на парне был надет костюм, но сейчас он смотрит на такого открытого и по-блядски смущенного парня. Как вобще можно это сочетать в себе? Чимин приподнимается, чтобы дотянуться до гольфа и, наконец, стянуть его. Мин хотел было расстегнуть джинсы, чтобы помочь, но получает по рукам. — Я сам, Юнги-ши, — улыбаясь плотоядно, укладывая того на спину, шепчет Пак.       А сам располагается между ног, ручками ведет по торсу, очерчивает слегка пробивающиеся кубики пресса. Позволяет себе прикоснуться языком и оставить первый алый след на белоснежной коже. Спускается ниже и зубами поддевает молнию, тянет с характерным звуком вниз, после расправляется с пуговицей. Мин всё это время наблюдает за представлением, иногда забывая вдохнуть. Джинсы валяются на полу и к ним летят остатки белья, а горячий рот со вкусом облизывает головку, играется. Чимин посасывает член Юнги и постанывает от приятной, такой необходимой тяжести на языке. Берет максимально глубоко, насколько может, закатывая глаза от кайфа, когда в ответ на старания чувствует руку на голове и хриплые стоны сверху. Не в силах больше терпеть эту пытку Мин легко тянет парня за волосы на верх, впиваясь в сладкие губки.       Рывком, разрывая поцелуй на секунду, Мин меняет их местами. Смазка и презервативы из тумбочки тут же оказываются под рукой, но Юнги не спешит, надо же отплатить такому старательно отсасывающему айтишнику, верно? Без особых прелюдий Мин подхватывает ноги младшего, закидывает на плечи, а Чимин только успевает вздохнуть от неожиданности и в тот же момент жалобно проскулить, когда широкий мазок проходится по его дырочке. Этот мужчина с ним не церемонится, он буквально трахает Пака своим, охуенно длинным, языком. А потом исполняет, то, о чем парень думает с того самого момента, как он вошел в эту квартиру. Первый пальчик, смоченный в смазке, аккуратно проникает вглубь, а за ним и второй. Стеночки послушно растягиваются под их напором.       Несколькими умелыми движениями и они уже ловко попадают по простате, заставляя Чимина прогибаться и стонать, как те самые по вызову, под бешенный темп. Юнги кроет от этих звуков и он так сильно хочет уже натягивать это сокровище, слиться с ним и телом, и душой. Этот парень сводит его с ума, но он терпит, бережно растягивает уже тремя музыкальными пальцами самый дорогой в мире инструмент. — Юнги-я, пожалуйста, я… — еле выговаривая, пытается хоть что то выдать Пак. — Что, мой хороший? Чего ты хочешь? — не без улыбки шепчет на ушко Мин. — Т-тебя, боги ах, войди в меня, п-пожалуйста…       Юнги вытаскивает пальцы из хорошо разработанного входа, раскатывает латекс по члену, а Чимину кажется, что прошла вечность и, чувствуя твердый член возле входа, выдыхает слишком громко, как ему кажется. Мин тягуче медленно заполняет его до упора и дает немного привыкнуть, но Пак так отлично им растянут, что буквально сразу виляет задницей и хнычет, чтобы тот продолжал.       Выдержка машет ручкой, как и крепкие нервы. Юнги трахает Чимина со вкусом. То срываясь на бешенный темп, то давая ему передышку, входит резко, медленно выходя почти полностью. Ему так нравится то, что он видит и что чувствует. Стеночки мягкие, так хорошо сжимают его, внутри горячо, но не сильнее, чем снаружи. Руки блуждают по телу, лаская то один, то второй сосок, губы сливаются с губами напротив. Мин оставляет метки на шее, кусает ключицы, а Чимин, словно воск, горячий, что растекается в руках, такой отзывчивый на каждое прикосновение, такой податливый. Юнги не хочет ставить того в коленно-локтевую, он хочет смотреть в глаза, которые так часто прикрывают. Хочет видеть это раскрасневшееся лицо с парой прилипших ко лбу прядок и капельками стекающего пота. Блять, он полностью в этом парне и фигурально, и буквально. Он опускает одну ногу, меняя тем самым угол проникновения. — Втяни живот и посмотри, — парень послушно, хоть и с трудом выполняет то, что ему говорят.       Сквозь кожу просматривается на сколько глубоко член Юнги в нем и от этого кроет, не хуже, чем от алкоголя. — Юнги, я скоро.а-ах…       Мин срывается, он берет парня за бедра и вбивается так быстро. Шлепки кожи о кожу, и стоны в унисон. — Давай, детка, мгм, кончай.       Парень чувствует, как тугой узел завязывается внизу, сжимается весь и бурно изливается, пачкая их животы. Мин чувствует как Чимин его сжимает и, толкнувшись еще пару раз в особо тугую дырочку, кончает в презерватив.       Намджун напишет ближе к вечеру, спрашивая о выполнении заказа, но Пак ему не ответит, он слишком занят Юнги, дарящем парню всю нежность и страсть. Завтра он ему обязательно перезвонит, а потом пойдет с Мином в то самое кафе на свидание, где и признается, что давно хотел познакомиться. А через пару недель Ким проболтается, что просто захотел их свести, потому как оба друга жаловались на своего краша, а сложить дважды два по описанию было не трудно. Ящик пива разопьют всей компанией на старый новый год и загадают желание, чтобы все в новом году стали счастливее.