Мой полярный медвежонок

Над головой разносится хрустальный звон столкнувшихся друг с другом серебряных колокольчиков и по полу через открывшуюся дверь пробегает лёгкий мороз с улицы, оседая на пол заведения. Тэхён торопливо проходит внутрь и закрывает дверь на замок; убрав связку ключей в карман, он переворачивает небольшую табличку обратной стороной к стеклу. Циферблат в телефоне показывает пять минут девятого вечера, а ровно в восемь они закрывают пекарню. Наверное, тётя дожидалась его возвращения и поэтому не закрыла дверь сразу, хотя он и мог зайти через основной вход в дом. Омега осматривается, проверяя, всё ли в порядке. Шесть круглых столиков в два ряда до блеска протёрты, стулья задвинуты, полки витрины пусты – лишь сухие крошки остались на полупрозрачных клеёнках. С кухни слышен тихий лязг железных противней – тётя Хёмин ещё не легла. Тэхён снимает шапку, отчего волосы слегка растрёпываются, ложась в мягком беспорядке, и подходит к прилавку, с громким вздохом складывая на него руки и роняя поверх голову. Пятью минутами ранее. — Спасибо тебе за вечер. — Чонгук рассматривает Тэхёна в свете уличных фонарей и вьющейся вдоль них гирлянды, от которой ореховые глаза омеги красиво блестят. Сегодня, по случаю свидания, на его лице немного косметики: веки слегка подчёркнуты коричневым карандашом, на губах – что-то бархатно-малиновое, а щёки мерцают февральским румянцем. Ранее альфа не видел, чтобы омега красился, но заметил, что косметика больше выражает его мягкие черты лица. — Пожалуйста, — уголки его губ задорно вздрагивают и улыбка Чонгука становится ярче. Он на мгновение опускает голову, прикрывая глаза, чувствуя, как в сердце что-то в трепете замирает. Прощаться не хочется, как и заканчивать сегодняшний вечер. И как дорога от ледового дворца до дома омеги оказалась такой быстрой? — Я рад, что ты всё же согласился, — негромко произносит он, вновь поднимая глаза. — Ты уже решил, когда мы начнём заниматься? Тэхён задумчиво обводит взглядом улицу. — В основное время я работаю… Думаю, нужно поговорить об этом с тётей. — Хорошо, — кивает, осматривая окна пекарни, прикрытые жалюзи. — Значит будет повод зайти к вам завтра. — Тэхён в ответ только усмехается. — Какие у тебя любимые цветы? — Ты спрашивал. — Но ты не ответил. Омега пожимает плечами. — Не знаю. — Ну хорошо, тогда возьму на своё усмотрение. Обязательно выберу самый красивый букет. — Это вообще-то не обяз… — он прерывается на полуслове, когда Чонгук вдруг наклоняется к нему и резко, но ощутимо аккуратно целует в щёку. Омега замирает и медленно переводит на лицо мужчины удивлённый взгляд, на который тот лишь улыбается, отстраняясь. — Ты что… — бормочет, собираясь возмутиться, но Чонгук не даёт ему этого сделать, разворачиваясь и убегая. — Эй!.. Тэхён смотрит ему вслед и, всё ещё ощущая тепло на щеке, поднимает ладонь, прикасаясь к месту поцелуя кончиками пальцев. Одёрнув себя, он снова смотрит вслед альфе, когда тот, пробежав несколько метров, на ходу оборачивается, замедляясь и размахивая руками. — Добрых снов, медвежонок! — выкрикивает он почти на всю улицу, и Тэхёну мерещится, что даже с такого большого расстояния между ними он видит его широкую улыбку. Сейчас. — О, ты вернулся, — с кухни выходит тётя Хёмин, и Тэхён, помедлив, поднимает голову. — Как погуляли? — Хорошо, — омега берёт шапку в одну руку, второй расстёгивая молнию на куртке. — Посетителей было не очень много? — Нет. Ты ведь знаешь, в субботу всегда посещений меньше, так что я почти не устала. — Я не сильно задержался? — проходит за прилавок. — Я рада, что ты наконец куда-то выбрался, так что не переживай об этом. Всё прошло хорошо? — Угу. Тэхён направляется на кухню, но тётя останавливает его и, взяв за плечи, заглядывает в глаза. — Всё точно хорошо? — Да точно. Мы были на катке, а потом Чонгук меня проводил. И я не замёрз, потому что выпил латте. — Вот оно что, — Хёмин поправляет его волосы и опускает взгляд к лицу. — Щёки-то какие красные. Точно не замёрз? Тэхён растерянно моргает и повторно прикасается к щекам костяшками пальцев, чувствуя, что они заметно потеплели после улицы. Однако внимательный взгляд тёти заставляет его почему-то смутиться. — Просто… жарко здесь, — он неопределённо машет рукой в сторону и проходит к кухне. — Я к себе. Добрых… доброй ночи! Последние слова омега произносит уже перед тем, как дверь закрывается, а после по ту сторону слышатся лишь шорохи и скорые шаги в сторону лестницы.