Мой полярный медвежонок

— Для флориста, ты очень много знаешь о спорте… — Тэхён устало проводит тыльной стороной ладони по лбу и спешно садится на скамью. — Мои ноги чуть не умерли вместо меня… Альфа хихикает и садится рядом. — Вообще-то, ты первый, с кем я тренируюсь… И я бы не назвал это тренировкой – так, школьные уроки, — жмёт плечами Чонгук и Тэхён сбоку бормочет, что это для альфы – школьные уроки, а для него – целая испытательная подготовка (на Северный Полюс, к полярным медведям). — Да и я не хотел связывать свою жизнь со спортом. Мне больше по душе цветы. — Почему? — Тэхён смотрит на профиль альфы. — Ну… это пошло из детства. Папе нравилось выращивать дома различные цветы и в какой-то момент это стало его хобби. Он всегда с такой радостью смотрел на них, когда они цвели. Как-то я подумал, что хочу подарить ему сотню таких, чтобы сделать его ещё счастливее, — улыбается. — Ну вот, теперь у меня целая сеть. А папе я привожу букеты, когда навещаю родителей в Пусане. Тэхён чутко слушает альфу, улавливая каждую его эмоцию и улыбку, обращённые семье. Родителям. Своих родителей омега не видел с восьми лет, и очень хотел бы, чтобы они снова были рядом. Воспоминания о тех днях, когда они были живы, очень далеки, но нескончаемо горят огоньком в глубине сердца. — Особенно он рад им зимой. Хотя и ругается, что им нужно оставаться в тепле, а не ездить из Сеула в Пусан, — усмехается. — Но зато так он может подольше насладиться его любимыми лилиями. Тэхён осмысливает услышанное, а затем чуть хмурит брови. — Лилии? Чонгук едва кивает и поворачивает голову к Тэхёну, когда замечает его взгляд. — Это тоже его любимые цветы. «…как и у тебя.» Первым отводит глаза Тэхён, устремляя взор на носки своих кроссовок. Лилии – в некотором смысле особенные для него цветы. Дело даже не в них самих, а в их запахе, – так пахла мама. Нежно и изящно. Когда в один день Чонгук принёс ему красивый букет лилий, Тэхён непроизвольно долго любовался ими, поставив прямо на своём рабочем месте. А когда альфа шутливо поинтересовался, угадал ли он с цветами на этот раз, Тэхён не стал увиливать. Угадал. — Какой у нас хороший вкус. — Папа тоже так говорит! — улыбается. — Вы с ним похожи. — Да ну? — усмехается. — Правда, — опирается ладонью о скамью рядом с собой, склоняя голову набок. — Оба красивые. Умные. В особенности, конечно, иногда таки очень упрямые… — Ничего я не упрямый. — Упрямый. — Не правда. — Правда. — А вот и нет. — Да ну? — передразнивает альфа, наклоняясь вперёд так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Тэхён поворачивается к нему, копируя положение головы (набок); осматривает, смотрит в ответ, и, прежде чем Чонгук успевает сказать что-то ещё, тянет к его лицу ладонь… и неожиданно дёргает край чужой шапки вниз, закрывая весь обзор. Альфа издаёт возмущённо-улыбчивый смешок и выпрямляется. Когда он снимает шапку и убирает с глаз чёлку, то не находит омеги рядом с собой. Растерянно осмотревшись, он замечает Тэхёна бегущего к выходу со стадиона. — Ты уже не собираешься умирать? — кричит вслед Чонгук и влюбленно смеётся, надевая шапку и поднимаясь со скамьи. Тэхён с улыбкой оборачивается, немного замедляясь, и альфа переходит на бег, собираясь, конечно же, догнать.