благословение

      Рассуждая о прожитых моментах, неосознанно заостряешь внимание на совершенные ошибки. И всегда такой страх, смешанный с отчаянием и горечью. Невозможность возвратить время вспять — уничтожает черепную коробку об бетонную стену. Злость на самого себя скапливается и выливается в агрессию на других. Избитые костяшки, потрепанные обои. Но всё это так полюбилось Хвану. Деструктивное поведение вошло в привычку. Голод, курение, одиночные прогулки. Хотя совсем недавно он гулял по тем же переулкам, освещенных тусклым светом фонаря, вместе со своей любовью. Феликс — благословение, дарованное ему и отнятое совсем скоро. Феликс — улыбка, причина эмоций, любви и искр. Сейчас же лишь пустота и отчаяние. Кажется нереальным, но открывая диалог, врезается осознание — это конец. [03:39] ли феликс. быть может я всё? [04:25] ли феликс. я не могу не справляюсь [04:26] ли феликс. прости меня, любовь.

[07:01] хван

что случилось

феликс ответь, ты дома

Пропущенный звонок 07:02

Пропущенный звонок 07:02

с тобой все хорошо?

Пропущенный звонок 07:03

«С тобой все хорошо?»       хорошо.хорошо.хорошо.хорошохорошохорошохорошо. А с Хваном что? Безумие окатило с ног до головы, оледенели ногти, в коленки воткнули иглы, самосознание рушится, а внутри загнили росточки влюбленности. Доверившись, снова оступился. В глаза вонзились стеклянные осколки слез, ощущение, что мыльные глазницы совсем скоро сгорят, не покидало несколько дней.       Неизвестность, выключенный телефон, а собеседник вовсе жив? Солнце больше не поступает в комнату, излишек мусора, засохшая желчь на полу. Мерзость, отвращение к себе и опять эта нелепая мысль: «если бы я ответил в ту же секунду?..» Невозможность вернуться, невозможность помочь, невозможность спасти себя из состояния апатии.       Свет от луны играет на стене, создавая страшные узоры в ночи, звуки улицы, шуршание деревьев, давным-давно разряженный телефон. Хенджин только проснулся, но уже крутит одну и ту же мысль: «заснуть». Сон его спасение, его способ уничтожить дурные мысли. Прошло несколько месяцев, а Хван до сих пор не может отпустить Феликса. Резко моргнул, закрыл уши в попытках развеять галлюцинации, но белый шум в голове слишком быстро впитался в череп и не собирается выходить. И вновь этот кошмарный сон с сообщением. Надежды, что Феликс жив, что он просто скрывается… дурость. Тяжелое одеяло скомкалось, неприятно намокло, а пружины матраса врезаются в позвоночник. «Встать.» — Хенджин до сих пор жмурился и не был способен заглотить воздух, был пропитан слезами.       Кости прохрустели, сев у изголовья кровати, Хван наконец сделал смиренный (как он думал) глоток воздуха. Режет горло. Сухость, складывалось ощущение, что зубы скоро начнут крошиться. Изрезанные руки на коленях. — Здравствуй, Ликс, — шершавым голосом начал парень, — твой образ до сих пор меня преследует, — он заострил внимание на стоящем напротив него стуле, — привет, любовь. — … — Ответить что-нибудь для тебя является невозможным? — острые ногти потихоньку впиваются в кости, — как и для меня разрушить твой лик. — … — Ты мне надоедаешь, знаешь это? — ... — Да, молчи, — вдруг голос хвана стал мягче, — я заслужил твоего молчания, и мне так жаль. Время от времени прокручиваю твой голос как мантру. Я заслужил. Я заслужил.       «Я заслужил.» Разве? Хван и правда так считает. Призрачный образ постепенно расплылся, оставив на полу крошечные соленые капли и вмятины на коленях. Тяжело дыша, Хенджин нашел в себе остатки сил, чтобы встать. Волосы встали дыбом от холода, река мыслей прекратила свой поток в этот же момент, замерзла. Скрип деревянного пола, редкий хруст коленей и вновь он у двери балкона. Похожий на иссушенного пса, парень отодвинул шторы, из подола которых тянулся ледяной ветер, заставляющий разум замолчать. Зубцы москитной сетки со скрипом раскрыли пасть балкона, предлагая зайти внутрь. «Уже не боюсь.»       Одно время было страшно входить в «рот» чудовища, где совсем недавно Феликс, раскуривая очередную сигарету, рассказывал про свой день. Всё напоминало о нем, волос, лежащий на подоконнике, забытое кольцо у пепельницы (которая в свою очередь была подарена Ликсом на их год отношений), следы от лака для ногтей, когда они не спали всю ночь в попытках сделать мрачный маникюр. Придерживая нижнюю часть зажигалки, Хван зажал потрескавшимися губами сигарету, резким движением крутанув колесико, пламя съело участок тления и горения. Дым тут же пробрался к глазам, разъедая верхний слой. Вновь зажмурившись, Хенджин нашел резкий бег Феликса. Припав к открытому окну, парень глядел вниз, за образом призрачного Ликса, видел, как он зовет его спуститься, машет своей костлявой от недоедания рукой, кричит в самое ухо: «Я жду тебя!», скачет на одном и том же месте, а после наворачивает круги у проезжей части. — Я отпущу тебя, любовь, обязательно, — голос совсем задрожал, а из рта вышел дым, — отпущу, но не сейчас. Я найду благословение.       Несколько сигарет спустя, Хван вернулся в остывшее спальное место и опять принялся опустошать свой разум путем монологов с одним единственным слушателем. Душой Феликса.