Её больше нет

Накрапывал дождь. Нет, скорее лил. Тяжёлыми камнями капли приземлялись на сгорбленные плечи Сан-Франа, стиснувшего букет алых цветов. Осознание того, что один точно такой же у него сейчас в волосах, причиняло ещё больше боли, но будто бы и успокаивало. Ашра рядом что-то говорила. Наверняка какую-нибудь речь для поддержки общего духа или другую пустую и «душевную» чушь. Но он не слушал. Разве она могла действительно страдать из-за гибели человека, которого терпеть не могла? Конечно нет. Наконец воцарилась тишина. Тени леса вокруг сгущались, небо всё больше заволакивало тучами, а дождь всё лил и лил, словно рыдал вместе с самим Франом. Хотелось кричать. Долго, протяжно, чуть ли не воя, срывая голос, но всё-таки наконец высвободить скопившуюся внутри боль. Тьму. — Убью подонка, — прорычал он, сжимая бледными пальцами стебли цветов, чуть ли не ломая их. Ответом ему была лишь тишина, нарушаемая шумом дождя. — Выслежу, придушу собственными руками. Этот ублюдок обрёк её на ужасную смерть. Ту, которой она не заслуживала. Только не сейчас. Только не тогда, когда она встала на путь исправления, осознала и главное — признала свои ошибки. — Фран… Как только прозвучало его имя, Сан-Фран резко повернулся. На него обеспокоенно, но с пониманием и печалью смотрела Ашра. Смотрела так, что стало ещё больнее. Не его надо жалеть, а Фарагонду. Фарагонду, которую она до последнего не любила и относилась с подозрением. Словно ожидала, что вот-вот воткнут нож в спину. — Что Фран?! Ты видела, что они с ней сделали?! Видела! — он указал трясущимся пальцем на могилу. Мороз вдруг пробежал по всему телу. — Разве ты считаешь, что это правильно?! Если бы твою мать вот так чуть ли не разорвали на куски, ты тоже стояла бы вся такая спокойная, невозмутимая?! Ашра мгновенно отступила назад, сжала руки в кулаки и нахмурилась. А Лололошка стоял рядом, всё такой же спокойный и безмолвный. Сан-Фран всхлипнул и подошёл к могиле. От неё веяло страхом и равнодушием. — Я отомщу ему за тебя, Гонда, клянусь, — по щекам вместе с холодными каплями дождя текли горячие слёзы. В горле стоял ком, а в голове роились сотни мыслей. — Он… Он не уйдёт безнаказанным. Под конец голос сорвался и Фран отошёл, отвернувшись. Доверчивый идиот. Как был маленьким мальчиком, так им и остался. Как его только назначили в гаранты? — Так нельзя. Ты не в себе, — тихо и как-то неуверенно пробормотала Ашра за его спиной. — Я не в себе? Я очень даже в себе! — Фран вытер слёзы рукавом, невзирая на то, что его щеки всё равно остались мокрыми, хоть и от дождя. — Как вы можете быть такими..! Он даже не мог подобрать слов. Слов, которые хоть чуть-чуть могли описать то, что творилось у него в душе и мыслях. Хотелось просто развернуться и убежать в лес, окружающий их со всех сторон. Скрыться в тенях, слиться с ними, стать одним целым. Лишь бы больше не чувствовать боли, разрывающей на куски. Почему они просто не могли понять?! Почему он сам раньше не мог понять? Плечи Сан-Франа опустились. — Это моя вина… Я допустил это… — прошептал он, устремив свой взгляд в землю. Землю, по которой он ходил когда-то в детстве. Землю, которая была родной не только для него, но и Фарагонды. Когда-то она заменила ему мать. Стала человеком, который был рядом. Что бы ни случилось. И теперь она мертва. Он больше не увидит её редкую улыбку и строгий, но тем не менее тёплый взгляд с затаённой гордостью, не почувствует её тёплой руки на плече и не услышит её голос с нотками беспокойства. Он больше не увидит и не услышит её. Ярость всё ещё клокотала внутри. Как дикий зверь металась из стороны в сторону, стремясь вырваться. Но что она может сделать сейчас? — Фран, — он услышал тихий голос Лололошки и поднял взгляд. Контрабандист стоял прямо перед ним, сцепив руки в замок с несвойственной для него неуверенностью. Когда-то курчавые волосы, теперь полностью промокшие, прилипли ко лбу и вискам, а глаза всё так же были скрыты за тёмными очками в голубой оправе. Фран понял, что концентрируется на внешности парня. На удивление это помогло. Даже на несколько секунд отвлекло его. — Фран, прошу. Фарагонда натворила дел, но и мы тоже. Она осознала свои ошибки, и мы тоже. Нам так или иначе придётся справляться со всем этим, но в её смерти нет твоей вины. Только если Эбардо и моя, — Лололошка закусил губу, а Сан-Фран замер, смотря на него, как зачарованный. Он почувствовал, что дрожит. — Что? — Я мог её спасти. У меня был выбор. Я мог либо спасти Элизу — даску, которую Эбардо собирался убить, либо не дать Бену рассекретить Фарагонду. И сделал я выбор, как видишь, не в её пользу, — контрабандист покачал головой. — Почему? — Фран часто задышал, устремив свой взгляд в очки Лололошки, словно силясь разглядеть за ними его глаза. Прочитать в них ответ. — Ты… Ты променял жизнь какого-то даска на жизнь Фарагонды? Его трясло. Он обнял себя за плечи, будто это что-то могло изменить, и посмотрел на могилу, которая даже не была подписана. Безликая, холодная. Ветер вдруг завыл слишком громко, жалобно скуля, деревья зашумели ещё громче, а дождь не прекращал рыдать. Сан-Фран не мог поверить, что человек, которого он любил, мог поступить вот так. Разве жизнь даска могла значить больше Гонды? Той, что сделала для него так много? Они же даже были связаны. Пустотная магия и всё такое. Неужели она совсем ничего не значила? — Я не буду себя оправдывать, Фран, но… — Почему?! — он перешёл на хриплый от слёз крик. Но он всё равно вышел слишком тихим. Кажется, слишком тихим, чтобы пробиться сквозь лёд и камень в душе Лололошки. — Почему ты так поступил?! Я… Я не понимаю! Он зарыдал и посмотрел на Ашру, стоящую рядом. Он не мог понять из-за дождя, плачет ли она, не ему всё равно было плевать. Права была Фарагонда. Все они вокруг звери. Не имеющие сострадания. Ставящие всегда что-то выше самого важного. Лололошка внезапно снял очки и взял его руки в свои, переплетя их пальцы. В его глубоких синих глазах бушевали печаль и вина, и Фран невольно засмотрелся в них. Хотелось верить, что всё это сон. Кошмар, не имеющий связи с реальностью. — Фран, я умоляю, прости меня. Я ещё раз говорю, что ни в коем случае не оправдываю себя, но я поспешил. Я запаниковал. Я должен был остановить Эбардо, должен был спасти её… — Лололошка поцеловал его мокрую ладонь, смотря сверху вниз, с глухой надеждой и бесконечными виной и грустью. На душе стало так приторно горько, гадко. Хотелось винить всех вокруг в том числе и себя. Лололошку за то, что не спас, Ашру за былое безразличие, Эбардо за всё, что происходит, и себя за то, что допустил. — Не передо мной извиняйся, — Фран покачал головой. Он отошёл, высвободив свои руки, и снова обнял себя за плечи, вдруг почувствовав себя маленьким, жалким, беспомощным. Небо над головой рассекла молния, и он вздрогнул. Загрохотал гром. Развернувшись, Фран пошёл прочь. Тишина вновь окутала всё его существование.