I crawled my way out of Hell for you | Я выползла из ада ради тебя

«Приветствую, Энид Синклер», — нейтрально ответила Уэнсдей. «Добро пожаловать в Офелия-холл!» — выпалила Энид, прежде чем броситься вперед. Аддамс напряглась, почувствовав, как руки Энид обхватили ее, нежно сжимая. Она напряглась не из-за прикосновения, а потому, что в бездне можно было обхватить руками спину другого только для того, чтобы вонзить в нее нож. О, cara mia, как бы я хотела, чтобы ты ударила меня в спину, прежде чем я истекла кровью в твоих объятиях. Энид еще раз мягко сжала ее, прежде чем отстраниться и позволить своим рукам опуститься по бокам, это была первая капля настоящей привязанности, которую Аддамс получила за все это время… она нахмурилась, это было так давно, что она не могла вспомнить. «Ты в порядке? Не любишь обниматься?» Лицо Энид слегка дрогнуло, и было бы ошибкой сказать, что наблюдать за неуверенной улыбкой Синклер было чем-то то неприятным. Она прочистила горло: «Все в порядке», — ее голос был хриплым, поскольку Энид не сводила с нее глаз, глубина их была удивительной, и она задумалась, не потеряться ли навсегда в их глубинах — это то, что в конечном счете погубит ее. «Пожалуйста, просто предупреди меня в следующий раз, чтобы я была готова», — ее глаза на мгновение скользнули по цветной стороне комнаты Энид, прежде чем встретиться с ней взглядом. «Не каждый день тебя охватывает радуга», — Ее губы слегка приподнялись. Глаза засверкали. Лицо Энид залилось румянцем, и она кивнула, отступая назад. Взгляд директрисы Уимс метался между двумя девушками, она всегда уделяла особое внимание тому, чтобы правильно распределять учеников друг с другом, когда размещала их по общежитиям. «Отлично, пожалуйста, покажите Уэнсдей регистратуру, чтобы она забрала форму и копию расписания», — сказала директриса Уимс, указывая им на дверь. «И устрой ей экскурсию по дороге» Аддамс посмотрела на своего нового директора с легким безразличием, прежде чем развернуться на каблуках и выйти, ведя за собой игривую блондинку, вприпрыжку следовавшую за ней. Энид подскочила к Уэнсдей и пошла в ногу с ней, Аддамс искоса взглянула на волка, и Синклер слегка улыбнулась девушке. Они спустились по лестнице, чтобы посмотреть на внутренний двор. «Добро пожаловать во двор», — сказала Энид, махнув рукой. «Это пентагон», — ответила Аддамс. Энид хикикнула, качая головой. «Я дам тебе блог о социальной жизни здесь», — начала Энид «Зачем беспокоиться? Меня не интересуют тривиальности подростков», — ответила Аддамс, равнодушно глядя на других студентов. «В любом случае, используй это, чтобы заполнить свою бездонную яму презрения», — ухмыльнувшись, сказала Энид. «Я бы предпочла использовать это как пытку. Мне нравятся пытки.», — Энид сглотнула от того, как нежно звучал голос Уэнсдей, когда она говорила о таких вещах. «Эм, тогда ладно, итак, у нас здесь четыре основные группы: Клыки, меха, экстрасенсы и чешуйчатые». Уэнсдей знала это, она чувствовала, как общий ассортимент сверхъестественных существ вокруг нее смешивается с изрядным количеством экстрасенсов. «Клыки, они же вампиры, некоторые буквально живут здесь десятилетиями» Аддамс оглянулась и увидела, как несколько человек принюхиваются к воздуху, прежде чем все они посмотрели прямо на нее. Она сделала маленький шаг назад. Дерьмо. Она забыла, что из-за их обостренных чувств, особенно когда дело касалось крови, они прямо сейчас почувствовали бы серу, текущую по ее венам, по крайней мере, ее кровь была бы одновременно очень кислой и горькой. В частности, одна из них, выглядевшая вполне прилично по-японски, опустила пакет с кровью от губ, почувствовав запах того, что можно было бы принять за гниющую кровь. Ее нос сморщился, а глаза остановились на источнике запаха: девушка, одетая во все черное, стояла рядом с ее лучшей подругой волчонком. «Я скоро догоню вас, ребята», — сказала она, быстрым шагом удаляясь со своего места и приближаясь к паре девушек. Энид взволнованно замахала рукой: «Йоко!» Йоко улыбнулась, несмотря на резкий запах рядом с ней. «Успокойся, волчонок», — голова Аддамс наклонилась вверх, рассматривая Вампира. Так это и есть Йоко? «Я ожидала, что она будет выше», — подумала Уэнсдей. «Йоко, это Уэнсдей Аддамс, Уэнсдей, это Йоко Танака», — указала Синклер между ними. «Приветствую», — монотонно произнесла Аддамс «Приятно познакомиться», — протянула Йоко, вот откуда исходил запах, и глаза Йоко расширились, когда она почувствовала запах того, что поразило ее кровь, и вампир чуть не отпрыгнул в ужасе. Солнечные очки, к счастью, скрывали, насколько широко раскрылись ее глаза, потому что это поставило бы крест на всём, и если бы это случилось, этот монстр вырезал бы всю школу. «Значит Уэнсдей?» Когда Йоко спросила, Уэнсдей кивнула головой: «Могу я поговорить с тобой наедине?» «Йоко, она только что приехала…» — Вампирша оборвала ее. «Это важно», — настаивала Йоко, Энид поджала губы, зная, что обычно Йоко такой не была, так что это, должно быть, важно. «Хорошо, тогда я встречу тебя у регистрационного бюро, хорошо? Нам все еще нужно подобрать форму и расписание» «Конечно», — сказала Уэнсдей, когда Йоко потянула ее за руку, ведя по ряду коридоров. «Сюда», — резко сказала Йоко, вталкивая демона маленького роста в пустой, заброшенный класс. «Что ты здесь делаешь?!» Вампирша зарычала, ее выдвижные клыки опустились. «Чтобы получить образование?» — саркастически ответила Уэнсдей, удивленно приподняв бровь. «Но не такие как ты», — Йоко выплюнула это слово, — «Такие как ты только наслаждаются болью и грустью, я знаю, кто ты, Уэнсдей Аддамс, если это вообще твое настоящее имя». Уэнсдей медленно шагнула вперед: «Мне не нужно рассказывать тебе о своих делах здесь, но поверь мне, если бы ты действительно знала, кто я такая, как ты думаешь, смогла бы ты остановить меня?» Аддамс подкралась опасно близко, и Вампирша, обычно главная хищница, начала пятиться назад, пока ее спина не уперлась в холодный, твердый камень. Глаза Йоко расширились от осознания: «Энид», — прошептала она, ее клыки опасно блеснули, когда она оттолкнулась от стены. Глаза Уэнсдей, обычно являвшие собой сверкающую пустоту небытия, покраснели, став налитыми кровью. «Ты думаешь, что сможешь остановить меня?» — Ее голос опасно зарычал, ангельский клинок опасно сверкнул, когда она подняла его. Острие было направлено прямо в сердце вампира. «Ваше бессмертие дало вам ложное чувство неуязвимости» Йоко понимала, что вляпалась по уши. Она, конечно, слышала эти истории, но никогда, никогда не думала, что увидит Демона в реальной жизни. Йоко моргнула, и Аддамс исчезла, на ее месте появился Ворон, он пронесся мимо ее головы с оглушительным криком, подняв когти, и внезапно Йоко почувствовала, как острый кончик ангельского клинка прижался к ее грудине, где билось ее немертвое сердце. «Видишь?» Уэнсдей самодовольно пропела «Ничего, кроме ложной неуязвимости», Ангельский клинок вонзился немного глубже, когда Аддамс надавила. Йоко сглотнула. «И для протокола, если бы я хотела навредить волчонку, я бы уже сделала это», — прошептала Уэнсдей на ухо вампиру. «Ты была тем самым Энигмой?» Йоко выдохнула. Аддамс вынула клинок из вампирши и слегка оттолкнула ее. Йоко прищурила глаза: «Почему?» в ее голосе слышалось любопытство. Глаза Уэнсдей вернулись к своему обычному черному цвету, «Потому что Энид — первое существо во всем мире, к которому я не относилась с отвращением или злобой». «Нет, есть другая причина, — настаивала Йоко, — почему Энид, зачем проводить с ней целое лето». Аддамс на мгновение задумалась: «Я полагаю, вы знали о жестоком обращении, которому ее подвергала мать». Йоко кивнула: «Да, но совсем немного, Энид всегда что-то скрывала, но я никогда не понимала, что именно». «Ее мать сочла нужным физически надругаться над ней, кулаки, пощечины, царапины, заставляя ее спать в сарае, как собаку, — это лишь некоторые из ее преступлений против нее», — слова Уэнсдей были пропитаны ядом. Йоко закрыла глаза от боли внутри души «О, Энид», — печально пробормотала Йоко. Аддамс смотрела на вампира, когда глаза Йоко наполнились непролитыми слезами. «Глупая девочка», — сказала она, вытирая глаза. «Глупая, глупая, милая девочка, она должна была сказать мне», — Йоко отчаялась. «Я знала, я, блять, знала, что что-то не так, но я не знала, что все настолько плохо» «Становится все хуже», — сказала Уэнсдей, и Йоко глухо рассмеялась. «Как это может быть еще хуже, Аддамс?» «Когда я была там, я почувствовала ее крайнюю ненависть к Энид, теперь, когда меня там больше нет, я думаю, она вступит в заговор с целью провести чистку с помощью Альфы». Лицо Йоко побледнело: «Она же не посмеет, да? Сейчас это в высшей степени незаконно как по законам нормалов, так и по законам стаи» «Да, но я не думаю, что ей есть до этого дело» Йоко хотелось прорычать: «Ооооо, я собираюсь вырвать сердце этой ебаной сучке», — Уэнсдей ухмыльнулась когда услышала это заявление. “ Встань в очередь, Танака. Кроме того, я уже исправляла ее преступления против Инид» Йоко обернулась, подозрительно вопрошая взглядом: «Как, что ты сделала?» «Каждую ночь я погружала Синклеров в магический сон, чтобы они не слышали криков, когда я разрывала эту женщину на куски, снова, и снова, и снова.» Довольная улыбка Аддамс говорила о многом. «Я мучила много душ на протяжении тысячелетий, но ни одна из них не приносила большего удовлетворения, чем ее пытка» Йоко решила не делать выводов о том, какое удовольствие получила Аддамс от этого. «Что-то все еще не имеет смысла, ты сказала, что Энид была первой, к кому ты не испытывала злобы или отвращения, почему же тогда это заставило тебя пойти к ней? Почему ты это сделала….» Йоко резко остановилась, ее глаза расширились, когда она повернулась, чтобы взглянуть на Аддамс в новом свете. «Ты влюбилась в нее, не так ли» Это был не вопрос. Это было заявление. Ответ на все вопросы. Аддамс склонила голову, скрывая свои глаза из виду. Она едва заметно кивнула: «Что же выдало это?» “ В основном? Это был тот факт, что ты целый месяц была Вороном, позволяя ей кормить тебя беконом с рук и мучая ее мать. Она рассказала мне о своих супер ярких снах, я так понимаю, это была ты?» «Да, магия, которую я использовала, была по своей собственной милости» Йоко кивнула: «Я так и думала, она сказала, что каждый раз, когда она была там, это место дарило ей всепоглощающее чувство покоя и комфорта. Уэнсдей подняла голову: «Так и было задумано, моя магия показала ей, как будут выглядеть ее Небеса, потому что если и есть человек, заслуживающий такого покоя, то это она», — голос Уэнсдей дрогнул от нежности. Йоко зачарованно наблюдала, как этот Демон, это существо, которого на протяжении многих поколений учили бояться и ее народ, и человечество, выражает любовь. В ее глазах это делало Аддамс более человечным, чем когда-либо была Эстер. — Энид знает о чем-нибудь из этого? Уэнсдей покачала головой: «Нет, и она не может знать, если бы она знала, кем я была на самом деле тогда…» Она крепко сжала челюсти. Йоко поняла: «Да, она, вероятно, немного взбесится, но она примет тебя, несмотря ни на что, понимаешь? Именно такая Энид и есть» Уэнсдей отвернулась. «Я могу только надеяться, что это правда», — она спрятала Ангельский клинок обратно в рукав. «Давай вернемся к ней?» Йоко усмехнулась: «Однажды ты поймешь», когда они шли обратно по коридору, Уэнсдей размышляла над словами вампира, возможно, теперь у нее появился союзник, особенно в том, что касалось Энид. Теперь у нее была бы другая пара глаз и клыков, если понадобится. «Кстати, — заговорила Йоко, отвлекая Аддамс от ее мыслей, — будет лучше, если ты никому больше не расскажешь, что ты Демон, другие изгои отреагируют плохо». «Я уже придумала свою историю, экстрасенсы получают свои силы из двух источников, Демонов или ведьм. Также получают свою силу от демонов семья Аддамс, которая выдает себя за мою человеческую семью, в их роду есть и ведьма, и экстрасенс» «Это невероятно удачно с твоей стороны» — Кто-то сказал что-нибудь об удаче? Я воскресила их именно с этой целью», — сказала Уэнсдей. Завернув за угол, они заметили оборотня, о котором шла речь, она присела у колонны с телефоном в руках, пальцы быстро бегали по экрану, а брови сосредоточенно нахмурились. Лицо Йоко вытянулось: «О боже, нет, только не эта чертова конфетная давка снова!» Аддамс обернулась, на ее лице было явное замешательство — Что за конфеты? Йоко только рассмеялась. «Уэнсдей! Йоко!» Энид вскочила на ноги, Йоко искоса с любопытством посмотрела на Аддамс, ее взгляд был жестким, но она могла видеть смягчающее выражение лица, которые она хранила только для Энид, этого было достаточно, чтобы убедить Йоко в искренности мотивов Демона. «Вот вы где, ребята!» — сказала Энид, подпрыгивая, уворачиваясь и петляя вокруг других студентов. Йоко не смогла удержаться и заключила блондинку в крепкие объятия. Энид, всегда любящая, сбитая с толку внезапным нападением Йоко. «Я серьезно, Энид, если я тебе когда-нибудь понадоблюсь, я всегда рядом, что бы тебе ни понадобилось, когда бы тебе ни понадобилось». Глаза Энид наполнились слезами от волнения. «Я знаю Йоко, я знаю», — прошептал оборотень в ответ Бровь Аддамс озорно приподнялась, когда она увидела, как Йоко залезла в карман Энид. Ее рука была легкой и маленькой, когда она выуживала телефон из кармана своей лучшей подруги. «И вот почему я делаю это для твоего же блага, потому что я больше не собираюсь проходить через это в течение семестра». Теперь телефон был у нее в руках «Йоко, что…» Йоко бросила телефон прямо в Аддамс, которая поймала его обеими руками и надежно сжала его в руке. «БЕГИ УЭНСДЕЙ!» закричала Йоко, голубые глаза Энид распахнулись, и она увидела розовый телефон в руках Уэнсдей. Рычание вырвалось из горла Энид, когда она высвободилась из объятий Йоко. Уэнсдей развернулась на каблуках и бросилась бежать. С одним красочно рассерженным оборотнем на хвосте. “ УЭНСДЕЙ АДДАМС! ТЫ! НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИ МНЕ МОЙ ТЕЛЕФОН!» — крикнула Энид, когда они вдвоем мчались по каменным коридорам, Йоко рухнула на пол, заливаясь смехом. Другие студенты наблюдали, как эти двое гоняются друг за другом. Аддамс оказалась в кафетерии, ее глаза быстро осмотрели зал, оборотень отставал от нее всего на несколько секунд, она приняла решение и убежала, студенты жаловались и кричали, когда черноволосая девушка перебегала от стола к столу и перепрыгивала с одного на другой. Уэнсдей была под вторым столом, когда Энид проскользнула в комнату В ее голубых глазах застыла уязвленная ярость, когда Аддамс остановилась, они обе смотрели друг на друга сверху вниз, Уэнсдей была свидетелем свирепости и никогда в своей вечной жизни так сильно не хотела, чтобы кто-то разорвал ее на куски. Грудь вздымалась от сбитого дыхания, и эти двое существовали только в мире друг друга. Студенты смеялись и ели, расслабляясь во время обеденного перерыва, но теперь можно было даже услышать, как падает булавка, когда напряжение наполнило воздух, даже повара остановились, с любопытством наблюдая за происходящим. «Уэнсдей Аддамс, у меня 9005 уровень в Candy Crush, теперь вы с Йоко меня не остановите!» Она вскипела, указывая пальцем на девушку. «О, я не знаю, кажется, сейчас я тебя останавливаю», — ухмыльнулась Аддамс, вертя телефон в руках Сердце Энид бешено заколотилось, то ли от выброса адреналина, то ли от ухмылки хорошенькой девушки-гота, от которой у нее в животе все перевернулось. Она не знала. Студенты по очереди повернулись, чтобы посмотреть на каждую девушку, поскольку они по-прежнему не обращали внимания на окружающий мир, никто не осмеливался прервать то, что происходило прямо сейчас перед ними. «Только 9005-й уровень? Я ожидала от тебя лучшего, Энид», — ее самодовольная ухмылка стала только шире, когда она увидела, как дернулся правый глаз Энид. Синклер издала свирепый рев и бросилась вперед, Уэнсдей никогда не видела такой скорости, такой ловкости, такой силы. Она определенно была на грани обморока, но это не помешало ей возобновить свой путь к бегству. Уэнсдей добежала до конца кафетерия, двери пожарной лестницы были прямо перед ней, это была одна из немногих современных вещей, которая выглядела неуместно в готической архитектуре Невермора, но это не помешало ей влететь прямо в нее. Уэнсдей слишком поздно осознала свою роковую ошибку. Там не было ничего, кроме открытого пространства. Волк был опасен в замкнутом пространстве, но на открытой местности? Даже в человеческом обличье оборотень мог пробежать вдвое больше, чем олимпийский атлет. Но, придерживаясь курса, ей пришлось бы обежать школу и вернуть себе преимущество более узких коридоров. Энид ухмыльнулась, настала ее очередь быть самодовольной. Ее ноги несли ее быстрее, чем ноги Аддамс размером с хоббита. И хотя Уэнсдей была невероятно быстра для своего роста, Энид была быстрее. Сделав последний рывок, она прыгнула вперед и обхватила Уэнсдей руками за талию. «Попалась!» — закричала она, увлекая их обоих на пол из опавших осенних листьев, голова Аддамс была окружена множеством разноцветных оранжевых, красных, желтых и коричневых оттенков. «Отпусти меня, девчонка!» — вскрикнула Уэнсдей, когда Энид прижала ее к себе, обхватив ногами за бедра и обхватив рукой за спину. Энид хихикнула, вырывая свой телефон из рук другой девушки. Экран телефона треснул так, что его невозможно было починить, и Энид не нужно было знать, что Аддамс починила телефон с помощью своей магии. «Победа за мной!» — провозгласила Энид, поднимая телефон высоко над головой, и издала возглас, как будто поднимала воображаемый трофей. Уэнсдей ухмыльнулась, прежде чем схватить Энид за бедра и сжать их, так чтобы Энид оказалась под ней, а Аддамс была сверху, положив руки по обе стороны от головы Энид. «Я думаю, что нет, Синклер, никогда не стоит недооценивать Аддамс!» Энид на мгновение отбросила телефон в сторону, он благополучно приземлился в нескольких футах от нее, ухмылка Уэнсдей исчезла, когда ее снова перевернули, положив на спину. Энид навалилась на нее всем весом, удерживая прижатой, руки Энид вытянулись и схватили Уэнсдей за запястья, прижимая их над ее. «Ага!» — победно воскликнула Энид. Взгляд Аддамс скользнул вниз, к губам Энид, и обратно. Взгляд Энид тоже метался туда-сюда, синева ее глаз колыхалась взад-вперед, как океанские волны. Уэнсдей затерялась в них. Это было все равно что заглянуть в самое сердце звезды, одновременно ослепляющее и полное тепла. Аддамс ничего так не хотела, как уменьшить расстояние между ними и вложить все, что у нее было, в обжигающий поцелуй. «Я победила», — ухмыльнулась Энид, демонстрируя клыки, у Уэнсдей перехватило дыхание, мир исчез, ничто другое не имело значения, ничто другое не могло иметь значения прямо сейчас над ней была самая красивая девушка, которую Уэнсдей когда-либо видела. «Каков мой приз?» — дерзко спросила Энид. Аддамс сглотнула, не сводя с нее глаз. «Выбор победителя», — ответила она. Всегда любящая и не ожидающая меньшего даже от самой себя, Энид опустила голову, Уэнсдей замерла, когда блондинка наклонилась, сердце бешено колотилось в ее груди, когда Энид запечатлела нежный, ласковый поцелуй на ее лбу. Ее сердце разорвалось на части. Атомы распадались, атомы сплавлялись вместе. Вселенная разверзлась перед ней, произошел большой взрыв, и, о, какой ослепительный свет поймал в ловушку ее изящество и прогнал прочь все темное. Она почувствовала, как мир исчез, не оставив ничего, кроме губ Энид на ее лбу, — такая чудесная и выразительная пытка, ведь она жаждала большего. Глаза Аддамс засверкали, закрываясь, и демонесса потеряла сознание. Здесь было светло. Такой очень яркий свет. Уэнсдей моргнула и увидела, что это был не Рай, как она сначала подумала, а больничная палата, такие места всегда были тщательно выбеленными и пахли отбеливателем и химикатами. Но внимание Уэнсдей было сосредоточено не на этом, а на единственном человеке в комнате. Она была немного старше, может быть, лет на пять, рискнула предположить Уэнсдей. Она выглядела усталой, но так и должно было быть, находясь в больнице. Ее взгляд смягчился при виде Энид, когда Аддамс приблизилась к кровати в которой лежала блондинка. Но больше всего внимание Аддамс привлек маленький сверток, прижатый к груди оборотня. Ее сердце бешено колотилось, когда она подошла ближе, Энид раскачивалась взад-вперед с легкой улыбкой на лице. Дверь в комнату распахнулась. Лицо Энид расплылось в улыбке, глаза были полны света и любви. Так много любви. Уэнсдей взглянула в ту сторону, где была дверь, дверь медленно закрывалась, пока не раздался щелчок. Глаза Аддамс расширились, когда она увидела себя стоящей там. «Любовь моя, я приехала так быстро, как только смогла, они меня не пропускали», — сказала старшая Аддамс, подбегая к кровати. «Я знаю, любимая, я знаю», — тихо сказала Энид, протягивая свободную руку, чтобы переплести их пальцы. Маленький сверток немного сдвинулся, привлекая внимание обеих Уэнсдей. «Уэнсдей, я хочу познакомить тебя с нашим сыном, Энигмой Аддамс», — тихо произнесла Энид, ее глаза были полны преданности и обожания, когда она передала их сына в ожидающие руки Уэнсдей. Их сын. Их будущий сын. Аддамс хотелось закричать, даже для Бога это было жестоко — показывать ей такое будущее. Это будущее, которое могло бы, но, возможно, никогда не наступит. Когда она наблюдала, как ее будущая «я» держит их первенца с такой нежностью и заботой, о чем она сама никогда не думала, что это возможно, то почувствовала, как слезы катятся по ее лицу. Уэнсдей смотрела на это прекрасное, навязчивое, но совершенно бесполезное будущее. Ее глаза резко открылись, и Энид больше не была над ней, а Уэнсдей резко выпрямилась, телефона не было, и ее почерневшие глаза смотрели куда угодно, пока она не увидела, как светлые волосы метнулись за угол и скрылись из виду. «Энид, подожди! — воскликнула Уэнсдей, вскакивая на ноги. «Даже для тебя это жестоко», — прорычала Аддамс в небо, — «Отправь их всех на хрен вниз! Потому что я оторву им все до единого ебанные крылья, пока от них ничего не останется!» Ее глаза налились кровью, когда ее охватил гнев, ее магия закружилась вокруг нее ураганом ярости. «Отправь их на смерть!» Грозовые тучи накатывались волнами, когда ее гнев проявлялся на земле, молнии пронизывали небо, она бросила свой ангельский клинок на пол, воткнув лезвие в грязь, и раскинула руки, глядя в небо. «ОТВЕЧАЙ МНЕ!»