Под дулом пистолета

После клуба Ёнджун зашёл в убежище в самом прекрасном настроении. Он будто бы светился от счастья, когда вспоминал Гю, заворожённо смотрящего в окно машины, сидящего у киллера на коленях и целующего его в щёку. Тот поцелуй был невероятно нежный... Будто жгучий лепесток цветка, пропитанный запахом алкоголя, коснулся кожи. От этих недавних ощущений Ёну всё ещё хотелось ярко улыбаться и кричать от восторга. — Ну и как продвигается твой сталкинг? Из-за угла вышел Тэвон, выглядевший довольно строго. Он смотрел в глаза предводителю Лисов, скрестив руки на груди и сжав челюсти, а двумя пальцами он зажимал небольшую чёрную папку на замочке. — Всё отлично, Тэ! — воскликнул Ёнджун, ничего не подозревая. — Кстати, можешь не брать у Кунсу информацию о Бомгю, я узнал сегодня достаточно, чтобы похитить его. Дон Тэвон мельком взглянул на папку и спрятал её за спину, а затем слащаво улыбнулся. В его глазах загорелись огоньки. — Хорошо, Ён, работай, — сказал он и удалился. Завернув в какой-то тёмный угол убежища, Дон ногтём указательного пальца правой руки разрезал наклейку-печать, которая указывала на то, что папка до этого не вскрывалась, и достал несколько листов бумаги, и на первом из них была фотография Чхве Бомгю. «Чхве Бомгю, родился тринадцатого марта 2002 года, — читал Тэвон. — На данный момент ему девятнадцать лет, учится на первом курсе юридического факультета в университете Хонъик... Рост 179 сантиметров, вес 55 килограмм». Пробежавшись глазами по описанию Гю и найдя всё, что ему необходимо, Тэвон ухмыльнулся. * * * О группировке киллеров «Лисы» было мало известно в каких-либо корейских источниках информации. Но даже при этом они являлись самыми знаменитыми убийцами не только в столице страны, но и во всей Южной Корее. Группировка состоит из пяти её членов (Мин Чвеёна, О Хёну, Ли Намхёна, Шин Джисока и Дон Тэвона) и одного предводителя – Чхве Ёнджуна. Начали они свой криминальный путь, ещё будучи подростками, когда возраст команды колебался от тринадцати лет до семнадцати. На самом деле они собрались вместе не просто так, у каждого на то были собственные причины... * * * Мин Чвеён. — Чвеён! Чвеён, ты где? Тринадцатилетний парнишка по имени Мин Чвеён тихо, словно мышь, прятался за коробками, стоящими в самом дальнем от лестницы углу чердака низенького двухэтажного домика, где он жил вместе со своими родителями. Отец и мать часто ругались, поэтому и самому Мину частенько прилетало чем-то тяжёлым по голове, либо же это была замена чего-то тяжёлого – мамины и папины кулаки. Мальчик вжимался в стену, закрывая обеими ладонями себе рот и слезящимися глазами смотря на все синяки и порезы на ногах, руках, шее... Шаг. Другой. Вот уже родители совсем близко, ещё чуть-чуть, и Чвеён снова будет захлёбываться в слезах от той невыносимой боли. Взгляд мальчишки упал на открытое окно чердака. Он понимал, что высота хоть и небольшая, но разбиться, выпрыгнув, не составит труда – перед домом был голый асфальт. Кроме боковой части... И если прыгнуть под определённым углом, то можно максимум сломать себе что-то. Рассчитав время, за которое родители могли подняться к нему, это были какие-то считанные секунды, Чвеён быстро выбрался из своего укрытия, подбежал к небольшому окошку чердака и, наметив место, куда будет приземляться, выпрыгнул из него. — Мин Чвеён! Малолетняя тварь, где ты?! — слышал он возгласы матери и отца из дома. Одна нога чертовски болела, двигать ею было просто невозможно. Но это было в разы лучше, чем терпеть насилие от собственных родителей. «Кажется, сломал», — подумал Мин и отломал большую, крепкую ветку с основания куста. Оперевшись на неё и закусив губу из-за боли в ноге, он быстро, как это было возможно, пошёл в сторону от дома. Часто Чвеён оборачивался, всё ещё думая, что мама и папа наступают ему на пятки, но это было не так. Пройдя метров двести от дома, мальчик забрёл за забор, находящийся за каким-то агенством, и увидел небольшое заброшенное строение из оббитого красного кирпича, а из самой постройки доносились голоса людей. — Эй, кто здесь? — задал вопрос Мин Чвеён, но тут же его ногу пронзила страшная боль, и он, не выдержав это, упал в траву. Голоса в здании затихли, а через пару минут к мальчику вышел парень с пухлыми губами, которому на вид было лет семнадцать. Он сел рядом с Мином и осмотрел его. — У тебя что-то случилось? — задал вопрос парень, на что получил ответ от Чвеёна, который говорил, всё ещё слегка всхлипывая. — Мои родители бьют меня... Я решил сбежать от них. Я был в «ловушке» на чердаке, поэтому выпрыгнул из окна и, кажется, сломал ногу. — Ох, вот оно что... Тэвон, принеси, пожалуйста, какую-нибудь твёрдую балку из металлолома и бинты, мы должны помочь мальчику, у него нога сломана! — сказав это куда-то в сторону, незнакомец вновь посмотрел на тринадцатилетнего мальчика. — Я Чхве Ёнджун, а тебя как зовут? — Я Мин Чвеён... —Послушай, Чвеён... Тебе явно сильно прилетало от родителей, раз ты решился на столь отчаянный поступок, так что у меня есть предложение. Я здесь не один, помимо меня тут ещё четверо парней-подростков, и нам всем кто-то как-либо насолил в этой жизни, испоганив её. Ты явно хочешь отомстить своим родителям, не так ли? — он увидел, как Чвеён ненадолго задумался, а затем слегка кивнул. — Тогда готов сообщить, что мы все хотим одного, поэтому присоединяйся к нам. Мы будущие киллеры, так что собираемся отомстить всем нашим обидчикам, — сказал Ён и протянул свою ладонь. — Я согласен, — произнес Чвеён, почти не задумываясь, и протянул в ответ руку. — Я согласен! Только не отдавайте меня маме с папой, а иначе они убьют меня, — мальчик вжался в Ёнджуна и крепко обнял его, на что тот улыбнулся. — Тогда отныне ты член Лисов. Добро пожаловать, малыш. * * * О Хёну. Парню было всего тринадцать лет, когда он наблюдал за тем, как его собственный отец швыряет свою жену, маму Хёну, из стороны в сторону, грубо хватает её за волосы и избивает до практически чёрных синяков и ссадин, которые подолгу кровоточили. Мальчик был ещё довольно мал, но всё же уже понимал, что его любимая мама страдает от рук папы. — Ты только и делаешь, что мешаешь мне! — будучи пьяным, кричал на женщину мужчина, оставляя всё новые и новые ушибы на её теле. — Мамочка! Мама! — плакал навзрыд малыш Хёну, забившись в угол кухни и наблюдая за ссорой, которая была так неприятна ему. — Заткнись! — огрызнулся на него отец и снова ударил свою жену. Тогда малыш О, совсем не осознавая, что он делает, схватил большой кухонный нож со стола и, замахнувшись, всадил его в спину мужчине. Слабые ручки и губы Хёну задрожали, когда он увидел, как его отец упал на пол, истекая кровью. Он тут же бросился в объятия к маме. — Мама! — он заплакал ещё сильнее, цепляясь за футболку женщины. — Мама, я не хотел! Мамочка! — Чш-ш... Малыш, тише, я верю..., — шептала она мальчику на ухо и прижимала к себе. Правда через год ситуация стала хуже... Ненормального отца уже не было в их семье, но мать стала вести себя безумно. Она часто напивалась и кричала на Хёну. — Это ты виноват в его смерти! Ты, Хёну, больше никто! Мальчик подрос и уже прекрасно осознавал свою вину, но всё же слова матери ранили его с каждым днём всё сильнее и сильнее. И будто душа отца вселялась в неё: она била мальчика, кричала на него, швыряла от стены к стене – в общем, делала всё то же самое, что делал с ней отец. В один день мать даже взяла тот самый кухонный нож, которым был убит отец, и полоснула лезвием по плечу Хёну, из-за чего там появился большой шрам. Не выдержав этого всего, О Хёну в один из вечеров тихо прокрался в комнату отца, ведь знал, что у того в самом дальнем углу шкафа лежит пистолет и несколько патронов, которые покойный мужчина так и не использовал. Он нащупал среди старых вещей оружие и, зарядив его и выйдя из комнаты, направил на мать, сидящую на стуле. Выстрел, и вот он уже в четырнадцать лет убийца дважды. С обкусанными губами он заплаканными глазами в последний раз посмотрел на труп матери, поднял с пола пролетевшую насквозь пулю, что была вся в горячей крови, и быстро выбежал из дома, крепко сжимая пистолет в руке. Ничего не видя перед собой из-за слёз, он даже не заметил, как его схватила чья-то рука и затянула в какой-то переулок. Сморгнув слёзы, он увидел перед собой трёх парней и огляделся. — Кто вы? Что вам от меня нужно? — Мы увидели у тебя в руках пистолет и пулю, обмазанную кровью, — сказал самый грозный из них. — Ты кого-то убил? — Даже если и так, то что с того? В тюрьму меня отправите? — спросил Хёну. — Если ты согласен остаться с нами, то не отправим. — Мы будущие киллеры, хотим набрать в нашу группировку побольше людей, — сказал самый младший паренёк, которому на вид было лет пятнадцать. — Если ты не с нами, то отправим тебя в ментовку. — Не пугай людей, — сказал, как показалось Хёну, их предводитель. — Как таковой группировки ещё нет, но мы мстим тем, кто испортил нам жизнь. И если судить по твоей руке, по пальцам которой стекают капли крови, ты кому-то уже отомстил. Так что, ты с нами? — А вы меня не сдадите полиции? — Если ты с нами, то не сдадим. — Хорошо, я согласен, — произнёс О Хёну и пожал одному из парней руку. * * * Ли Намхён. Пятнадцатилетний Ли Намхён безумно любил животных. Каждый раз, проходя мимо зоомагазинов, он заходил туда и рассматривал животных, которых не видел раньше, жертвовал приютам некоторые деньги из самостоятельно накопленных, а бродячих кошек и собак частенько подкармливал с улыбкой на лице. Вечером одного летнего дня он гулял по улице, проходя мимо тёмных двориков, как вдруг услышал сквозь музыку жалобное мяуканье и скулёж из одного переулка. Он освободил уши от наушников и насторожился. Заглянув в переулок, он увидел несколько живодёров, что творили всё, что хотели, с котами и собаками, некоторые из которых были привязаны к деревянным балкам. Детское сердце Ли разбилось, а в глазах появился ужас, страх и гнев. Он быстро достал из кармана рюкзака канцелярский нож, который всегда носил с собой, если необходимо было что-то разрезать, и рванулся к двум людям, мучившим бедных животных. Со слезами на глазах Ли Намхён по очереди наносил мужчинам удары ножом в спину, живот и горло, и, когда уже увидел, что оба живодёра ослабли и упали на асфальт, подорвался с места, пытаясь подавить свой гнев. Челюсти его были сжаты, а руки дрожали. Ох, пятнадцатилетний Ли только что убил двух человек за раз... Присев на колени, он освободил из ловушек всех животных и, сняв с себя футболку, очень осторожно укутал в неё одного котёнка, у которого из-за этих кретинов была повреждена передняя лапка, – на вид малышу было не больше трёх недель. — Какие же они твари... Ненавижу людей, — шёпотом говорил себе Намхён, заворачивая котёнка в футболку, как вдруг сзади раздался голос. — Ты убийца? Ли повернулся и увидел на входе в переулок двух парней. Их взгляд падал с трупов живодёров на Намхёна и обратно. — Я не хотел, я просто спасал животных..., — начал было оправдываться со страхом в глазах мальчик, хотя прекрасно осознавал, что ему понравилось убивать таких конченых людей, как те двое, которые лежат позади него. — От чего? — спросил один парень, что был более скромным. — От них, — Ли указал пальцем на трупы, лежащие в лужах крови. — Они мучили животных, а у этого малыша, — он показал котёнка, завёрнутого в футболку, — повреждена лапка. И всё из-за них! — Хм..., — тот парень, у которого были пухлые губы, задумался и повернулся к своему другу. — Тэ, как ты думаешь, будет ли хорошей идеей набрать небольшую команду киллеров? Каждый будет мстить тому, кто ему в жизни насолил. — Вообще можно, — сказал второй и обратился к Ли: — Тебя как зовут? — Ли Намхён... — Меня Чхве Ёнджун, — сказал первый и показал на друга, — а его – Дон Тэвон. Будешь с нами убивать? — И мстить за животных можно будет? — Да. — Я с вами, даже без разговоров, — выпалил мальчик и встал на ноги. — А его, — он показал котёнка в футболке, — можно будет взять с собой? — Конечно! Заодно поможем ему. * * * Шин Джисок. Ещё когда Джисоку было шестнадцать лет, он уже жил один с дядей под строгим контролем, так как мать с отцом бросили его ещё в самом детстве. Каждый день сопровождался определёнными правилами и строгими границами, в том числе и по времени. Это безумно раздражало, а ещё расстраивало, когда дядя за каждую, даже самую маленькую оплошность, давал пощёчину или порол розгами. А они ой как сильно бьют... Порой Джисок задумывался над тем, чтобы втихую прибить своего дядю, и эта мысль проскальзывала у него в голове не раз. Но почему-то он всё ждал восемнадцатилетия... До одного дня. Тогда перед сном Шин Джисоку прилично влетело за то, что он не вовремя оделся. Ну, что такое «не вовремя» для его дяди? Это опоздать на считанные секунды! — Джисок, ты опоздал аж на двенадцать секунд! — Дядя, мне иногда кажется, что ты в Северной Корее вырос, — возмутился Шин и тут же получил пощёчину. А уже после похода в магазин, по истечении которого мальчику пришлось тащить огромные и невообразимо тяжёлые пакеты, его ждало наказание. Обычные розги, он привык. Но в этот раз дядя бил сильнее. Естественно, в этот день парню не спалось. Он чуть ли не плакал от той боли, которая прожигала каждый сантиметр спины. Но когда уснуть всё-таки получилось, Джисок увидел слишком реалистичный сон: дядя избивал его розгами и вдобавок к этому прикладывал к спине раскалённый металл. Будто от вспышки света парень вскочил с кровати в слезах – его уже успела охватить паническая атака. Он быстро выбежал из комнаты и направился к дяде. «Зачем он это со мной сделал?!» — мысленно кричал Джисок, ещё не до конца понимая, что это был всего лишь кошмар. Кошмар, изменивший его жизнь полностью... Тихо открыв дверь в покои дяди, он осмотрел его кровать. Вторая подушка, которая до этого лежала на своём законном месте, сползла на пол. Вероятно, так было всегда, но сегодня это помогло мальчику. Он поднял её с пола и, стиснув зубы, закрыл ею лицо дяди так, что дыхательные пути были заблокированы. Это разбудило мужчину. Уже кое-как осознав, что происходит, он было попробовал убрать подушку, но было слишком поздно – кислорода не хватало. Прошла минута, а на кровати в комнате уже лежало бездыханное тело. «Я убийца... Самый настоящий убийца!» — подумал Джисок и, словив панику и наконец-то осознав, что те ужасы являлись кошмаром, он быстро выбежал из дома и по улице направился куда-то в неизвестном направлении. Ночью было довольно прохладно, поэтому он растирал локти, чтобы хоть как-то согреться. Шёл Шин, смотря под ноги, а не перед собой, и это сыграло с ним злую шутку. Он вдруг врезался в прохожего и испуганно посмотрел на него. — Извините, пожалуйста, — тихо сказал он парню в очках и поклонился. — Мальчик, ты чего в такое позднее время один гуляешь? — спросил незнакомец. — Я из дома сбежал... — Ночью? — Выбора не было. Не знаете, где можно переночевать? У меня, к сожалению, денег нет, но я как-нибудь разберусь. — Идём со мной, — произнёс старший и, приобняв мальчика, увёл его за один старый забор, за которым располагалось кирпичное здание. Пройдя внутрь этой постройки, парни остановились, а тот, что в очках, крикнул: — Ён! Подойди сюда, помощь нужна! — Уже иду! — раздался голос из-за угла, и тут же перед ними появился довольно симпатичный молодой человек. Он сразу посмотрел на Джисока. — Это кто? — Он из дома сбежал, не знает, куда ему деться... Может, поможем как-то? — А что случилось? — обратился красивый парень к Шину. Уже не в силах бороться с накатившей истерикой, шестнадцатилетний парень задрожал и пусто уставился в какую-то точку. — Я убил дядю... Это было слишком импульсивное решение, я толком не думал... Я просто взял и убил его! Один из парней вздохнул и похлопал мальчика по плечу. — Мы все такие. Мы мстим людям за несправедливые поступки, убивая их. Нас здесь уже четверо... Хочешь присоединиться? Обещаем, что тебя не тронем. — Я не знаю... Это же опасно. Вдруг нас посадят? — Нас? — парень в очках усмехнулся. — Не смеши, у нас есть прекрасный лидер – Ёнджун, он не допустит такого. А, кстати, я Тэвон. — А я Ёнджун, — улыбнулся второй парень. — Ну что, ты с нами? — Идти мне всё равно некуда, — рассуждал Джисок, — так что да, я с вами. * * * Дон Тэвон. — Тэвон! Эй, Тэ, что с рожей? — Лупы на глазах не мешают? — Что? Думаешь, если ты умный, то все любить тебя будут? — Не дождёшься! Каждый день семнадцатилетнего Дон Тэвона в школе сопровождался подобными фразами. Они безумно ранили и обижали. Порой Тэ думал, что было значительно лучше, если бы он не жил вообще. С каждым днём эта мысль всё глубже сидела в его голове. Тэвон продолжал закрываться в себе, на уроках часто не находил сил, чтобы произнести хоть что-то, а когда ловил на себе взгляды одноклассников и слышал их противные смешки, то на глазах у него появлялись самые настоящие слёзы. Это всё видел главный задира класса Чхве Ёнджун, но в отличие от остальных ребят он не трогал Дона, что было весьма странно. — Эй, Тэвон! — шёпотом позвал один мальчишка его на уроке и передал бумажку. Тэ открыл её и прочитал: «Встречаемся в небольшом лесу за школой, если не придёшь, то будет в тысячи раз хуже, Дон» Сердце сжалось, а душа ушла в пятки. Парень быстро скомкал листок и со звонком, выкинув «письмо» в помойку, быстро вышел из класса. Если одноклассники сказали, что будет хуже, то не соврали... Выкинутую Тэвоном бумажку нашёл Ёнджун и, развернув и прочитав её, он нахмурился. «Что они удумали?», — подумал Чхве и направился за одноклассником. Пересекая пространство широкими шагами, Тэвон шёл прямо к лесу, где его уже явно ожидали одноклассники. Он боялся их, но сказать родителям или педагогам не мог – не поймут. Остаётся лишь вытерпеть все кулаки и пинки, отходить пару дней с синяками, а потом по кругу. Не то, что Тэ от жизни ожидал, но по крайней мере его ещё не убили. — А вот и наша боксёрская груша пришла! — прокричал один из одноклассников, увидев парня. — Настолько жалок, что сам идёт получать синяки? Вот уж такого мы от тебя не ожидали, Тэ, — парни уже было схватили Дона за шкирку и замахнулись, но вдруг услышали голос. — А вы настолько жалки, что не придумали ничего умнее, как буллить и избивать своего же одноклассника. Из-за деревьев вышел Чхве Ёнджун и, оторвав от Тэвона одного из обидчиков, врезал ему в лицо со всей силы. Казалось, будто он всегда хотел это сделать: каждый удар Чхве становился всё сильнее, а одноклассники уже не хотели сопротивляться. Казалось, они уже не дышали... А на самом деле так и было. Ёнджун выбил из них душу и только в последний момент, не нащупав пульс парней, сматерился. Он встал, посмотрел на перепуганного Тэвона и приобнял его. — Ещё пара жертв..., — тихо произнёс он. — Не позволяй никому обижать себя, бей до последнего, понял? — Чхве увидел, как Дон кивнул, и вздохнул. — По сути ты свидетель убийства. Так что выбирай: либо ты со мной убиваешь, либо мне придётся... — Я с тобой! — перебив его, воскликнул Тэвон. — Я вообще не договорил, но ладно. Я тебя защищу от таких подонков. Найдём какое-нибудь убежище, там разместимся, нас не найдут. Говоря эти слова, Ёнджун и Тэвон ещё не знали, что их ждёт впереди... * * * Чхве Ёнджун. — Вы гляньте, идут! — Опять под ручку? — Ой фу! Это же надо было родиться такими! — Геи, валите отсюда, вам тут не рады! — Ещё раз раскроешь свой рот, из которого несёт, как из помойки, я врежу тебе, Лиммин! Шестнадцатилетний Чхве Ёнджун ненавидел чужое мнение, особенно когда оно касалось его самого и его парня. Так-то Ёну было плевать на то, что говорят окружающие, ведь главное – это то, что ему самому комфортно в этих отношениях. Но он смотрел, как рядом с ним от этих неуместных выкриков угасал Пак Хангю. У парня был тёмный маллет с несколькими осветлёнными прядями, поэтому Ён часто заправлял ему за ухо волосы, целовал в щёку, лоб или нос, что очень успокаивало его нежного партнёра, и говорил, что мир просто не заслуживает их обоих, особенно его, малыша Пака. — Ты такой хороший, Ён, — тихо произносил Гю и клал голову на плечо любимого, от чего сердце Чхве подрагивало и становилось всё горячее и горячее от большого количества любви. В один день в сторону Ёнджуна и Хангю была брошена фраза «Сдохните, педики!» Как и предсказывалось, Чхве не придал этому особого значения, а вот Пак долго плакал в его объятиях дома, когда не было родителей Ёна – спасибо, частые командировки. — Малыш, ты же знаешь, что их мнение ничего не значит, верно? — прижимая к себе возлюбленного, сказал Чхве и нежно поцеловал Хангю. — Солнышко, да пошли они вообще нахуй! Завидуют просто тебе, что ты можешь быть свободным и делать такой выбор, какой ты считаешь нужным. А они... Пидоры здесь только они. А ты не такой, причём ни в каком из планов. Слышишь? Ты самый милый и хороший парень, а не педик. Ориентация не может испортить человека. А вот то, что говорят эти люди, легко сможет испортить их самих. Ты веришь мне, лучик? — спросил Ён и, тепло улыбнувшись, снова поцеловал парня. — Я знаю, им это потом вернется. Бумеранг и всё такое... Они ещё будут жалеть, что моего мальчика так назвали. Они пожалеют, обещаю... Не расстраивайся из-за их слов. Они не стоят твоего внимания. Придурки просто, которые самоутвердиться пытаются, унизив тебя. Долбоёбы конченые! Милый мой, не слушай их, пожалуйста. Лучик мой, солнышко... Ты не педик. Ты мой самый лучший парнишка. И красивый, и умный, и заботливый, и вообще самый-самый. С этими словами Ёнджун крепко-крепко обнял Хангю и в который раз оставил тёплый поцелуй, но уже на кончике его ушка. — Ён... — Да, котёнок? — Давай завтра встретимся в лесу, — тихо произнёс Пак, перебирая пальцы. — У моего любимого дерева, где наши имена вырезаны. — Хорошо, чудо моё, во сколько? — нежно улыбаясь, спросил Чхве. — В четыре часа вечера. На следующий день Чхве Ёнджун оделся прекраснее, чем обычно. На нём были самые обычные джинсы, белая футболка и чёрная рубашка поверх, но на нём этот образ смотрелся волшебно. Он взглянул на часы: время 3:41 PM. Лес не сильно далеко, так что время, чтоб дойти, есть. По дороге он представлял, как они с Хангю будут целоваться под тем самым деревом, на котором в начале отношений, то есть ровно одиннадцать месяцев назад, вырезали свои имена и обвели их в сердце. Скоро год, как они вместе... «Надо будет что-то потрясающее подарить ему, чтобы эта наша годовщина осталась в памяти надолго!» — думал Ён. Подойдя к лесу, он издалека заприметил то самое заветное дерево, а рядом – силуэт его любимого Пак Хангю. Но казалось, будто он стал выше, чем был. Чхве этому особого значения не придал и, сорвав с небольшой лесной полянки три ромашки, побежал к своему любимому, только вот... До дерева оставалось метров пять, но Ён не добежал, а упал на землю, издав крик, в котором было неимоверно много боли. Он закрыл лицо руками, стараясь не видеть практически белого Хангю, подвешенного на ветке того самого дерева за шею верёвкой. Чхве уронил ромашки и уже плакал навзрыд, вырывая волосы на голове. На его крики собрались несколько людей, а также соседка Ёнджуна, которая знала о его отношениях. Женщина быстро прижала парня к себе и не давала ему посмотреть на бездыханное тело любимого, а Чхве всё продолжал рыдать. Сейчас его любимый Хангю был так близко, но в то же время безумно далеко от него. На следующий день Чхве Ёнджун с красными от слёз глазами взял из кухонного ящика со столовыми приборами нож и быстро пошёл к школе. Догнав по дороге группу тех парней, что так жестоко обозвали его покойного партнёра, он силой затащил их в самый дальний переулок, где почти не ходят люди, и нанёс по несколько ножевых ранений каждому. — Сдохните, пидоры, — сказал он, сжимая челюсти. — Надеюсь, вы попадёте в ад, твари. Зайдя в школу, Чхве быстро вымыл руки от крови и заметил в холле свою же соседку. Та отдала ему какую-то грязную, но аккуратно сложенную бумажку и сказала: — Это было найдено «там». Подписано: Ёнджуну. И не сказав больше ни слова, она удалилась, а Чхве в эту же секунду раскрыл «письмо». «Милый мой Ён-и, — говорилось в письме, — я бесконечно сильно люблю тебя... Прости, что так рано покинул тебя, но так будет лучше. Помни, я всегда буду рядом с тобой. Твой Пак Хангю» — Я убью каждого в этом мире, кто хоть раз мне будет перечить, — прошептал самому себе Ён, — и каждого, кто оскорбит меня или моих близких. Они заплатят за это. Все до единого. * * * 2021 год Дон Тэвон, рассматривая информацию о Бомгю, всё так же придумывал какой-либо план в голове, учитывая все параметры. «Тварь, как же тебя прикончить, — думал Тэвон, глядя на фото Бомгю. — Ёнджуну понравился ты, а не я? Что ж, если не я, тогда никто, Чхве Бомгю. Ты умрёшь по щелчку пальца».