Vincere aut mori

— Ты меня уже заебала! Сказал же, приду, когда понадобится! — молодой человек сбросил вызов и отшвырнул телефон в сторону дивана. Длинные цветные волосы, подобно шипящей змее, лежали на остром плече, в некоторых местах прилипая к шее и ключицам, напоминая тайные знаки какого-то забытого древнего языка. Воздух в квартире насквозь пропах горькими сигаретами, потом и кровью, противно воняющими мазями от ушибов и лёгким ароматом дорогого одеколона. Всё это смешалось в один неприятный коктейль, который уже плотно въелся в пожелтевшие старые обои. Ран уже привык. К серому виду за окном, словно застывшим во времени грозовым тучам и вечно накатывающим волнам раздражения. В помещении, а нормальной квартирой это место язык уже не поворачивался назвать, бесило абсолютно всё. Каждый угол так и шептал о той страшной нищете, что им с Риндо пришлось перенести. К счастью, смотреть на эти развалины оставалась совсем недолго. На старых дверях облезлого шкафа, поскрипывающих при каждом движении, символично висела новая и чистая форма их организации. Чёрная куртка с вышитыми символами банды и громкими девизами, придуманными главой. Смешно. Смешно до истерики от одной только мысли, что их, королей Роппонги, просто вынудили присоединиться к этому жалкому сборищу клоунов. И Изану, и Какучё, и Санзу, да и всех остальных, кого братья знали давно. Сама перспектива держаться всем вместе и тем самым расширить своё влияние была очень заманчива. Но было одно «но»... Ран привык работать только с Риндо. И наличие новых фигур на шахматной доске несколько напрягало и расстраивало. Хайтани глянул на настенные часы, отметив, что брат слегка задерживается. — Говнюк, обещал же быть вовремя. Словно невзначай бросил старший, стягивая резинку с волос и привычным движением разделяя их по центральному пробору. Густые волосы уже на автомате собирались в косы, слегка заламываясь в местах переплетения. Раздался хлопок. Дверь в коридоре тихо заскрипела, а после в комнате появился недовольный младший. По лицу стекала ручьями дождевая вода, очки запотели, а брови всё сильнее и сильнее сходились на переносице. — Чтоб я, ещё раз, вышел на улицу в такую погоду, блять, — блондин опустил пакет с пивом на край ветхого стола, одним движением стянул промокшую толстовку и кинул её на протёртый местами пол. — Сука, она была идеально новая, а теперь это только в помойку. Ран усмехнулся, вальяжно сидя на диване, рассматривая тонкие линии мышц на своем прессе и иногда искоса поглядывая на Риндо. Чёрт бы удивился, узнай, в каких условиях они жили до сегодняшнего дня. Новые брендовые шмотки, от которых братья могли избавится после одного дня использования, дорогой алкоголь и элитные шлюхи. Ни одна вещь не могла рассказать их окружению, что таилось за чёрным плащом их формы. — Какой ты привередливый стал, а раньше готов был таракана сожрать, лишь бы не сдохнуть от голода, — бросил старший, прищуриваясь и закуривая прямо в квартире. — Иди к чёрту! Ничего лучше не смог вспомнить?! — Риндо аж передёрнуло, по спине пробежали мурашки. — Что там с квартирой? Не могу больше находиться в этом гадюшнике. — Через пару дней уже можно въезжать, — расслабленно бросил Ран, выдыхая белый едкий дым. — Весело, не правда ли? — Что смешного? — недоумённо поинтересовался брат, так и замирая с полотенцем на голове. — Тебе опять по голове прилетело? — Мы короли Роппонги, но столько лет жили хуже помойных собак без возможности вырваться из этого ада. Теперь мы одни из самых опасных людей в Токио, — парень прикрыл глаза, затягиваясь по привычке в слепую, а после стряхнул пепел прямо на линолеум. — Интересно. — Точно свихнулся, — младший кинул полотенце в брата, завязывая шнурки на домашних спортивках, и, пошаркивая тапками, пошёл в сторону кухни.

***

Серое домашнее платье скатилось на ламинат, оставив хрупкую девушку в одном нижнем белье. Зеркало не скрывало правды, открыто показывая все проблемные места. Тощая талия, выпирающие ребра, россыпь родинок на впалом животе и бедрах, кое-где виднелись старые зеленоватые синяки и ещё совсем свежие отметины от пальцев. Обычное телосложение, обычный цвет волос, обычный голос и обычное лицо. Касуми уже давно стала синонимом к этому слову. Скучная. Простая. Неинтересная. Каждый раз смотря на себя в зеркало, Кимура вспоминала слова Рана. Когда он с лёгкой улыбкой и глазами полными садизма, словно невзначай, делал ей туманные замечания. «Ты в последнее время мало ешь, это плохо скажется на здоровье. На тебя будет грустно смотреть». Раньше девушке казалось, что в этом низком манящем голосе, медленно сводящем с ума, кроется исключительно любовь и забота. Нежная и сладкая паутина волшебных чар, заманивающих всё глубже и глубже в пучину отчаяния. После каждой фразы о недовесе, Кимура начинала сходить с ума, насильно впихивала еду в свой желудок, увеличивала порции и количество приёмов пищи. Раз за разом пытала своё собственное тело и утопала в горючих слезах. Чувство тошноты и тяжести становилось чем-то таким привычным, что, когда их не возникало, Касуми казалось, что она неизлечимо больна. Неизлечимо настолько, что Хайтани обязательно её покинет при следующей встрече. Но стоило девушке с таким трудом набрать хоть пару лишних килограммов, как у Рана резко менялись стандарты красоты. Вместо улыбки и счастья в глазах, она видела только разочарование и презрение. Он смотрел на неё, недовольно хмыкая себе под нос. «Мне кажется, это платье не сидело на тебе так плотно… С тобой что-то не так.» И всё начиналось заново. Теперь на еду было невозможно смотреть без слёз. Каждый кусок вставал поперёк горла, снова вызывая тошноту, а походы в уборную случались настолько часто, что вскоре превысили количество приёмов пищи. Вместо нужных организму калорий были только вода и яблоко. На завтрак, обед и ужин. Ситуация обострилась, когда, упав в очередной раз в обморок от переутомления и недоедания, она сильно ударилась об угол кухонного стола. После этого ей пришлось несколько недель ходить обрабатывать ноющие швы на виске. «Разве я говорил тебе худеть? Не помню такого, может ты что-то не так запомнила». После той встречи девушка не могла вспомнить, как доехала домой. Перед глазами всё заплыло дымкой, а в голове творился полный кавардак. Тогда она вроде смогла себя убедить в том, что Ран не мог ошибаться. В этом была только её вина. Пробелы в памяти были у неё, а не у Рана. Хайтани абсолютно прав, он ни к чему её не придуждал, Касуми всё это сделала сама. «Боже, ты что, расстроена? Мне казалось, такие как ты схватывают налету. Даже разочаровывает». Кимура всегда чувствовала, что она не подходит Рану. Не дотягивает до его высоко поднятой планки личных требований. Каждая фраза была наполнена глубоким смыслом. Его дыхание напоминало ей тихое звучание фарфора, такое же изящное и ровное. Без изъянов. После каждой новой встречи, девушка, как умалишённая скупала книги, пытаясь как можно скорее сократить пропасть между ними. Вскарабкаться ближе к её единственному источнику тепла и света. На законное место под солнцем, опаляющим и без того хрупкие крылья. Но по какому-то злому року, пропасть не уменьшалась, а лишь росла, с каждой секундой разбивая надежду всё сильнее. Ещё немного и девушка начала бы писать иконы и восхвалять Хайтани как единственного признанного на земле Бога, возводить в его часть храмы и алтари. А Рана, по всей видимости, это и забавляло. Как верная сука на привязи, готовая целовать и вылизывать туфли по одной лишь команде. И стоит немного потянуть за дорогой бриллиантовый ошейник, как на него уже смотрела пара пустых чёрных глаз, не скрывающих за собой ничего кроме безумного, больного обожания. Кимура бросила взгляд в зеркало, до боли прикусив щёку. Крупные засосы на лопатках и пояснице, но при этом ни одного поцелуя в губы. Комплименты о сексуальности, но ни одной фразы о любви. И такой же секс. Грубый, быстрый, без лишних эмоций и движений. Она больше не могла это терпеть. В одно такое же серое утро на смену всему пришло осознание… Неприятная осмысленностью, понимание, что она делала всё неправильно. Стоило остановиться всего на секунду в этой бесконечной попытке урвать кусочек любви и посмотреть вокруг. Счастливые пары на улице, расслабленные матери с детьми на руках и мужчины, возвращающиеся к своим любимым с цветами и нежным чувством в груди. То, чего она добиться не смогла... Положила всё своё нутро на чашу незримых весов, но так и не сумела получить что-то в ответ. Все вокруг были счастливы. Даже Ран был счастлив, в мире, где её никогда не было. Там, куда ей путь всегда был закрыт. Больное понимание некой одержимости. Ломающее кости изнутри. Разрывающее сердце на части. Он её не любил. Никогда. Всё, чего она так хотела, оказалось ложью. Обманом и бесполезно потерянным временем. Касуми на трясущихся ногах подошла к шкафу, достала из него белое платье в пол, скрупулёзно упакованное в защитный чехол. На вешалке за брители был подвешен лиф с аккуратной отделкой из жемчужин с тяжёлой атласной юбкой. Кимура помнила, как спустила приличную сумму за это платье от одного из известнейших дизайнеров в сфере моды. Когда-то она мечтала выйти в нём замуж за Хайтани, осторожно держа Рана под руку, клясться в любви под чистым ночным небом и обещать поддержку в их совместном светлом будущем. Но у судьбы и впрямь оказались свои планы. Затянув шнуровку потуже, Кимура вышла из комнаты и прошла в ванную. В джакузи уже во всю билась вода, пытаясь выйти за края. Такая чистая и нетронутая. В отличии от неё самой. Грязной, жалкой и разбитой. Девушка обернулась, вспомнив, что на какой-то из полок стояла новая красная помада, купленная в надежде хоть раз осмелится её нанести. Касуми осторожно щёлкнула крышкой футляра и поднесла помаду к лицу, аккуратно намазывая тонкий слой на мелкие трещинки губ. Страшно. Так, словно девушка только что затянулась бесконечной дорожкой героина перед сборищем ментов прямо в полицейском участке. Получилось действительно красиво. Тёмные чёрные глаза и алые губы, то, о чём она так давно мечтала, и то, что не могла себе позволить. Прокрутив футляр в ладони, девушка снова обратила внимание на зеркало. Взмах и на стекле нарисовалось имя Рана Хайтани. Такое же изящное как и его хозяин. Ещё один взмах рукой и на этом же стекле образовались трещины, больше похожие на замёрзшую паутину, где главным трофеем было это чёртово имя. Усмехнувшись, Касуми перешагнула через край джакузи и медленно опустилась в ледяную воду. Платье моментально намокло, неприятно прилипая к телу, становясь практически прозрачным. На краю всё это время Кимуру ожидал резной кинжал ручной работы, подаренный отцом несколько лет назад. Сделанный на заказ каким-то известным мастером из Италии. Тонкое длинное лезвие. Изящная рукоять с чернёным серебром, инкрустированная дорогими драгоценными камнями. Холод пробирал до самых костей, в голове не осталось ни единой мысли, глаза медленно закрылись, всё вокруг погрузилось в тишину. В какой-то момент уже перестало быть больно. Лишь звуки текущей алой воды, давно перелившейся за край, продолжали напоминать, что в этой квартире престижной новостройки когда-то жила любовь.